Улыбка дьявола

      Жара и духота спали. Фонтенбло и окрестности заливало долгожданной грозой. Она задорно стучала по пыльным крышам, звенела в стеклах и отмывала город от грязи, но под вечер от дождя заболела голова. Луиза потушила свечу. Комната, не отличавшаяся богатым убранством, погрузилась во тьму. После ареста дяди она предпочла не жить в его доме и попросилась к старой тетушке. Когда все уляжется, можно будет снова вернуться в тот дом. Благо, отец обещал скоро вернуться и уладить дело…Боже мой, как же все сложно! Она подобна весам, на одной чаше которых лежит семья, на другой — Он…       Луиза скинула легкий халат, поправила сбившуюся на плечо ночную рубашку и легла, устало проведя по лбу рукой и отбросив с него прядь светлых волос. В теплой постели было гораздо лучше, чем в кресле около камина. Определенно лучше. Можно расслабиться и вытянуться, укутаться в одеяло...       Дождь монотонно стучал по стеклу. Сон навалился тяжелой ватой на глаза. Вдруг, сквозь однообразную дробь дождевых капель, до ее слуха дорвалось тихое постукивание, выбивавшееся из ритма. Вначале она решила, что дождь усилился, но затем приоткрыла глаза и, с отвращением ступив на холодный пол босыми ногами, встала. Помедлив, она подошла к двери и выглянула в коридор — никого.       — Почудилось… — вслух удивилась Луиза, подтянув на плечо снова съехавшую сорочку.       Стук повторился, и она, наконец, поняла, что он исходит со стороны окна. Неприятно засосало под ложечкой: постучать в окно третьего этажа невозможно. Однако снова постучали, гораздо настойчивее и раздраженнее. Переборов страх, Луиза подошла и осторожно приоткрыла окно, выглянув наружу.       — Мне долго мокнуть?.. — послышался знакомый голос откуда-то сверху.       Луиза испуганно вскинула голову и вскрикнула: на балке, предназначенной для вывешивания белья, балансируя, сидел Грач. Дождь косыми линиями бил его по лицу и затекал под воротник, оставлял на бледном лице мокрые потеки, каплями зависал на ресницах и на черном плаще. Он поднес к губам палец в белой перчатке, призывая молчать. Луиза распахнула шире окно, и генштабист, повиснув на балке, ступил на подоконник.       — Я приложил немало усилий, чтобы вас найти, — произнес он с укором, глядя на нее и ни капли не смущаясь ее вида, что о самой Луизе нельзя было сказать: она заметалась по комнате, ища пеньюар или хотя бы шаль.       — Я… я хотела предупредить… — она так ничего и не нашла и закуталась в одеяло. — Как вы могли оттуда стучать в окно?       — Откуда?       — С балки.       — Просто свесился вниз головой, — пожал Грач плечами. — Потом подтянулся, когда вы подошли, не то вы ударили бы меня ставней.       Луиза опустила смущенно взгляд. Грач всегда появлялся внезапно и исчезал так же молниеносно. У его визитов всегда была цель, и Луиза всегда ее знала, но сейчас он явился ни с того ни с сего и чересчур неожиданно. Такого никогда не бывало.       Она столь задумалась, что перестала следить за происходящим вокруг и вздрогнула, когда Грач обнял ее со спины. Луиза замерла, боясь шевельнуться. Грач редко позволял себе даже поцелуй руки, считая это излишней вольностью.       — С дядей вашим все будет нормально… Договорюсь, чтобы его просто выслали и Франции… Я уеду утром, — сообщил он на ухо, ласково поглаживая ее по плечам и обжигая дыханием кожу. Сорочка вновь съехала с плеча, но Луиза не решалась пошевелиться. — Зашел попрощаться. Не мог уехать, не сказав…       — Куда? — Луиза испуганно обернулась и чуть не столкнулась с ним лбом. — Надолго?..       — В зависимости от моей удачливости, — Грач серьезно посмотрел ей в глаза, сжав пальцы на плечах. — Как обычно, все зависит от нее.       Она снова отвела взгляд. Луиза никогда не могла смотреть ему в глаза в ответ. Становилось неуютно, неловко, она будто бы видела и читала все его мысли. Наверное, Грач так и получает всю информацию: просто читает ее в глазах других.       — Вам так нужно уезжать?       — Да, я боюсь, как бы один мой друг по приезду сюда не пригвоздил бы меня к стенке за «подарок»…       Вдруг стало страшно: а что, если он правда не вернется? Что, если его действительно пригвоздят к стенке?.. Повинуясь внезапному душевному порыву, Луиза стиснула Грача в объятьях, забыв и про приличия, и про то, что она отпустила одеяло, и вообще про все на свете. Ответом ей послужил мягкий смешок, Грач потрепал ее по волосам, оставив поцелуй на виске.       — Прощайте, — он вздохнул. — Впрочем… надеюсь, до свидания.       — Останьтесь! — взмолилась Луиза, поймав его за руку. — Прошу!.. Хоть до утра: на улице льет дождь…       — А ваша тетушка? Вы что же, мадмуазель… Она не поймет, а мне, сами понимаете, нельзя жениться. Что же вы будете делать?       — Она не зайдет, — Луиза поднесла его ладонь к губам. — А если и зайдет, то не заметит: она почти слепая. Останьтесь, молю. Я готова спать в кресле, лишь бы вы были тут!       Грач вздохнул и, помолчав немного, согласился. Ей он не мог отказать, особенно когда она смотрела на него вот так. Каждый раз приходилось, подавляя собственную дрожь в голосе, отказывать. Не всегда получалось насиловать душу. Кто знает?.. Вдруг не вернется…

***

      Корабль качало на волнах в небольшой гавани. Капитан Сен-Жан решил, что пора пополнить запасы пресной воды и еды. Пока матросы сновали туда-сюда, Франсуа спустился на пристань и оглядел порт. Аяччо был крупным приморским городом, пристань оказалась шумной и многолюдной. От нее лабиринтом переулков расползалась паутина улиц.       — Если хотите выпить, есть отменный кабак, — капитан Сен Жан махнул неопределенно куда-то в сторону извилистой улочки, ведущего вглубь города.       — Нет… мне нужна лавка с одеждой, — Франсуа задумчиво осматривал дома.       — Зачем? — изумился Сен-Жан.       — Хочу переодеть вашу покупку с неприятностями, — не удержался от язвительного слова Франсуа. К счастью, Сен-Жан не понял его насмешку.       — Во-о-он, видите? — он ткнул пальцем в другую сторону. — До самого конца переулка идите. Там была. Но это так давно было… Корсика меняется быстро.       Франсуа кивком головы поблагодарил его и прогулочным шагом направился в указанную сторону. Сен-Жан покачал головой, цокая языком. Он не понимал, отчего его пассажир так печется о негритянке. Для всех на корабле, исключая Франсуа, она была никем. Да, конечно, жаль ее, глупышку. Может быть, в чем-то странный офицер и прав, они тоже люди, пусть немного не такие, как нормальные… Но Франсуа всерьез пытался обучить ее французскому, а теперь вот, видимо, решил ее переодеть! Чудной...       Франсуа вернулся через полчаса, держа в руках сверток. Он успел как раз вовремя — матросы заканчивали погрузку ящиков, корабль был к отплытию. В свертке лежало три платья. Все простые, без корсета: негритянка никогда не ходила в чем-то подобном. Офицер это учел. Капитан Сен-Жан развел руками. Франсуа поражал его и каждый раз по-новому.       Бедная девушка, когда Франсуа вошел в каюту, сжалась в комочек. Она боялась его, ужас сковывал дыхание и заставлял дрожать как лист на ветру. Когда Франсуа, достав платье, направился к ней, она и вовсе забилась от него в угол. Пришлось приложить немало усилий, чтобы раздеть ее и засунуть в лохань, отмыть и распутать волосы, а затем одеть в платье. Стоило негритянке увидеть юбку, она выскочила из воды и принялась метаться по каюте в чем мать родила. Франсуа пытался поймать ее, но все без толку.       Виктор ухахатывался и попыток помочь не предпринимал. Идея приручить девушку была, на его взгляд, просто абсурдной. Он просто наблюдал и размышлял, что отцу не надо было тогда, в загородном поместье, запирать его в наказание в библиотеке, где Франсуа запоем читал Данте и Руссо. Может быть, тогда кузен и не одобрил идеи Демулена, не сдружился бы с ним и… Хотя, ему всегда были близки взгляды революционеров, он слишком любил свободу.       Франсуа, устало проведя рукой по лбу, уселся на бочку. Он и представить себе не мог, что девушка окажет такое сопротивление. Пояс офицер так и не смог повязать, она не дала к себе приблизиться.       — Что же мне с тобой делать… — произнес он, запустив пальцы в волосы и задумчиво глядя на негритянку, сидевшую в углу, обхватив колени.       — Забросить глупую затею, — посоветовал Виктор лениво.       — Как скоро мы должны прибыть? — казалось бы, совсем не в тему поинтересовался Франсуа.       — Через две недели в лучшем случае.       — Думаю, я выкуплю ее…       Виктор от неожиданности поперхнулся и уставился на Франсуа. Шутит он, что ли?.. Нет, взгляд кузена был серьезным. Виктор присвистнул и постучал пальцем по виску.       — Ну зачем она вам, м? Вы же видите, насколько она бесполезна. Ни служанку из нее не сделаете, ни любов…       — Я и не собирался, — оборвал его Франсуа недовольно. — Больно надо мне… Я хочу вернуть ее домой.       Виктор расхохотался, хлопнув себя по лбу. Франсуа сердито нахмурился, скрестив руки на груди. Ничего смешного в своих словах он не видел и веселья кузена не разделял.       — Как же вы хотите вернуть ее домой, не зная, где она живет? — отсмеявшись, поинтересовался Виктор.       — Я надеюсь, что обучу ее французскому.       Ответом на это послужил новый взрыв хохота. Виктора умиляла почти детская непосредственность, с которой Франсуа подошел к серьезному вопросу.       — Вы хоть представляете, сколько на это уйдет времени? — выдавил он. — Франсуа, помнится, вам понадобилось около шести месяцев, чтобы начать говорить по-французски. Притом вы не были дикой зверушкой, а просто уличным мальчишкой. Бог мой, вы и сейчас порой заговариваетесь, если задумываетесь. Отдайте же отчет в своих действиях и забросьте бессмысленную идею!       Слова Виктора прозвучали для Франсуа вызывающе. Как любой офицер, вызов он принимал всегда. Виктор махнул через некоторое время рукой, наблюдая за, казалось бы, безуспешными попытками кузена хотя бы подойти к девушке. Каково же было удивление Виктора и капитана Сен-Жана, когда девушка в некотором роде заступилась за Франсуа. Случилось это совершенно неожиданно, и даже сам Франсуа не сразу понял, что произошло. Поздним вечером к нему в каюту завалился пьяный матрос. На корабле он был единственным пьяницей, Сен-Жан не увольнял его только потому, что он был неплохим рулевым в трезвом состоянии.       Франсуа попросил его покинуть каюту, матрос грязно выругался и отказался выходить. Франсуа попытался выдворить его, но не рассчитал, что матрос был гораздо крупнее. Он легко отшвырнул от себя офицера и хотел уж ударить его стулом, но девушка, все это время сидевшая в углу незамеченной, вдруг с боевым кличем и трещанием выскочила из своего укрытия и настолько обескуражила матроса, что он уронил стул. Она схватила табурет и, улюлюкая, закачалась с носка на пятку.       На грохот прибежал капитан и выдворил пьяницу, пообещав сделать ему строгий выговор. Виктор, появившийся следом, ни за что не поверил бы в рассказ Франсуа, если бы девушка не набросилась с таким же кличем и на него, когда он отвесил кузену подзатыльник за неосмотрительность.       — Кажется, ваши труды приносят какие-то плоды, — заметил он удивленно, разглядывая негритянку. — Не слишком большие, но приносят.       Франсуа на его слова победоносно улыбнулся. Дело не просто сдвинулось с мертвой точки, оно сделало огромный скачок вперед, и он был этим крайне доволен. Кроме того, он смог договориться с Сен-Жаном о покупке. Капитан, конечно, посмеялся, но был рад избавиться от, как он выразился, лишнего груза. Договор составлять не стали, сойдясь на условной цене в несколько франков. Сен-Жан постеснялся просить больше за диковатую худую негритянку, а Франсуа не стал предлагать большой цены: деньги понадобились бы ему на суше.       Арман, наблюдавший за этой сделкой, покачал головой.       — Я бы на вашем месте отдал капитану ваши старые карманные часы, — усмехнулся он. — Нисколько бы не потеряли.       — Это часы моего отца, — Франсуа покачал головой. — Их я не продам даже за триста тысяч франков.       — О, мой дорогой друг, за такую цену продают сейчас не часы, а государства! — рассмеялся в ответ моряк, но больше шутить не стал, и разговор их перетек в другое русло.       Дул сильный ветер, были подняты все паруса, и «Святая Анна» входила на полном ходу в Средиземное море…