Не уходи от темы, Поттер!

Совещание у министра было рабочим, то есть поводом для сбора служило не «Ужас! Ужас, что случилось!», а «Что бы ни случилось, а власть на месте и работает». Кингсли Шеклболт в министерском кресле выглядел нерушимым оплотом всей магической Британии, и Аластор Грюм в роли докладчика пытался раскачать этот монолит. На привычные призывы к всеобщей бдительности участники собрания уже давно не реагировали: Волдеморт был благополучно упокоен, его немногочисленные приверженцы уничтожены, и в стране, быстренько восстановленной после финальной битвы, наступила тишь, гладь и мерлинова благодать (читай: те из Пожирателей, что поумнее, свалили за границу, их имущество пригребло Министерство Магии, а неиспользованные в последнем бою артефакты поделили между собой участники команды-победительницы). Мирный период затянулся надолго, так что по-новой напрягаться никому не хотелось. - Нельзя почивать на лаврах! – Грюм добросовестно пытался пробудить у сидящих за столом крепко спящее чувство долга. - Да уж, подушка гораздо удобнее, - пробормотал глава Аврората Гарри Поттер, с видом крайней озабоченности делающий какие-то пометки в пергаменте. Его хмурый вид вполне соответствовал ситуации – только что последний трёхпалубный корабль выпустил прощальный столб дыма и утонул, оставив на зачарованном свитке лишь парочку юрких катеров. Поттер украдкой кинул раздосадованный взгляд в сторону начальника Отдела Тайн. На бесстрастной аристократической физиономии Драко Малфоя ничего не отражалось, и в своем пергаменте он черкал лениво, но не теряя при этом изящества. Гарри даже не пытался переплюнуть слизеринца в невозмутимости, логике, умении наводить лоск и выводить из себя. Но хоть раз выиграть в «Морской бой» можно же было! - Мы слишком успокоились! – голос оратора внезапно уподобился корабельному ревуну, и, наверно, по этой причине один из уцелевших корабликов решил затонуть самостоятельно. Поттер зарычал про себя и отбросил пергамент. Малфой посмотрел на него, иронически изогнув левую бровь. Затем направление его взгляда слегка изменилось, многозначительно остановившись на той части Гарри Поттера, что скрывалась под столом. Главный аврор тяжело вздохнул, тоскливым взором уточнил: «Сейчас?», и, дождавшись почти незаметного наклона белобрысой головы, вытащил из кармана брюк начатую пачку сигарет и демонстративно смял её. «Доволен, хорёк?» Ещё один лёгкий кивок и улыбка уголками губ: таким незатейливым способом Драко отучал приятеля от курения. Между тем монолог главного параноика достиг своего пика, и не только по децибелам: - Возможно новое возрождение Тёмного лорда! Неужели вы забыли о хоркруксах? Любой подозрительный предмет может содержать частицу Волдеморта, - эта тема для Грюма была одной из любимых. Шеклболт слегка поморщился и веско произнёс: - Согласно выводам комиссии, созданной из членов Конфедерации волшебного мира, ни в одном из уголков магической Англии хоркруксов не обнаружено. Как и самого Тёмного Лорда, впрочем. Грюм выдержал драматическую паузу. От напряженности момента его глаз, знаменитый ненамного меньше, чем шрам на лбу Гарри, почти полностью провернулся вокруг оси. Все деликатно отвернулись, пережидая, пока увлекшийся мракоборец не вернёт зрительный имплант в исходное положение. Задержка пошла на пользу – докладчик вернулся к приемлемому звуковому уровню, а затем и вовсе скатился на таинственный полушёпот: - А вот в этом-то и всё дело! Кроме магической Англии есть ещё и не магическая… Поттер не выдержал: - Ерунда! Волдеморт ненавидел магглов! Он не смог бы и часа провести среди них, не убив с десяток несчастных. Да у него бы от произнесения «Круцио!» уже на следующий день язык в мозолях был. Вы думаете, такого выброса Непростительных мы бы не засекли? В ответ на это справедливое замечание Грюм сложил на груди руки, предвкушая момент своего торжества: - А почему он для своих любимых занятий должен обязательно пользоваться магией? Министр настороженно предположил: - Но на такое количество жертв обязательно отреагируют маггловские службы правопорядка. Да и в газетах бы что-нибудь да упоминалось. Артур? – Шеклболт вопросительно посмотрел на Уизли-старшего, который в Министерстве был ответственен за связи с маггловским правительством. - Нет-нет, ничего такого нам неизвестно, - открестился от проблем Уизли, пряча под мантию мобильный телефон, с помощью которого он раскладывал пасьянс «Косынка». Судя по всему, сегодня мистер Грозный Глаз был готов обнародовать небольшую сенсацию. Играя на нервах всех присутствующих, он медленно вытащил откуда-то из-за спины бумажный рулон и торжественно развернул его перед заинтригованными зрителями. Рулон представлял собой небольшую картину, по всей видимости, маггловскую, поскольку изображение на ней не двигалось. Да и вряд ли кто-то из уважающих себя колдунов позволил бы запечатлеть свою персону в столь неподобающем виде: отсутствие мантии ещё бы простили, отсутствие рубашки тоже, но уже с натяжкой, но вот исчезновение брюк и нижнего белья – вряд ли. Не считать же бельём странную систему чёрных кожаных полосок на изогнувшемся в дугу теле, да и повязка на глазах тоже к одежде имела слабое отношение. В напряжённой, наполненной всеобщим вниманием тишине кто-то произнёс: - И совсем даже не похож… Заподозренный в очередном приступе маразма Грюм тут же разозлился. Потрясая постером (от чего изображённый на нём бесстыдник начал корчиться в призрачных муках), он вернулся на повышенные тона: - Я что – сказал, что это Волдеморт?! - Нет. А кто это на самом деле? – вот от кого Поттер не ожидал такого интереса, так это от Малфоя. Поймав его изумлённый взгляд, Драко чуть покраснел, перестал разглядывать похабную живопись и равнодушно продолжил: – Этот человек имеет отношение к Тёмному Лорду? - В какой-то мере, - немного успокоился Грюм. – Вернее, может иметь. Эта мерзопакостная дрянь… Это мордредоподобное существо… - Мордред так выглядел? Как интересно! Надо обязательно изучить как следует… Мистер Грюм, вы не возражаете, если я заберу это вещественное доказательство в наш отдел? – и великолепным манёвром начальник Отдела Тайн забрал из рук растерявшегося докладчика богопротивное изображение. В мгновение ока рулон был вновь свёрнут, уменьшен и помещён в один из внутренних карманов малфоевской мантии, а что туда попало, то, считай, пропало – этот факт был общеизвестен. Грозный Глаз проводил в последний путь свою улику, смирился с неизбежным, и продолжил: - О чём это я… Ах, да! Так вот, это… - он направил обличающий палец на Малфоя, который поёжился и на всякий случай покрепче прижал к себе крамольное содержимое недр своей мантии. – Это называется «реклама». Так мне объяснил Ален Маккормик, а он, если кто не знает, магглорождённый. Эти отвратительные куски бумаги наклеивают на стены и раздают подряд всем желающим. И это только для того, чтобы смущать неокрепшие умы!.. – для разнообразия мракоборец решил, видимо, освоить ещё и специальность воина за общественную нравственность, но его благородный порыв обломал министр. - Мы в курсе, что такое реклама! Ближе к делу, Аластор. После начальственного словесного пинка разговор быстро вернулся в деловую колею, и Грюм довольно связно изложил свои очередные подозрения. - Волдеморту чужие страдания нужны как воздух. Если он пустит кровь невинным, в маггловском мире он будет считаться преступником. Но! Оказывается, есть такие ненормальные, которым нравится боль. Ничего странного, если бы они эту боль доставляли другим, злодеев полно везде. Однако эти извращенцы предпочитают, чтобы боль причиняли им! Они добровольно подставляются под пытки, и за эти истязания палачу не бывает наказания. Улавливаете смысл, господа маги? Можно годами безнаказанно упиваться чужими страданиями, если состоять вот в таком клубе, рекламу которого я совершенно случайно увидел у одного из молодых авроров. – Грюм не посмел осуждающе посмотреть на своего непосредственного начальника, поскольку и сам занимал в Аврорате не последнюю должность. – Я попросил Маккормика собрать всю доступную информацию на эту тему. Кстати, в целях конспирации я предлагаю так и назвать предстоящую операцию – «Тема»! Что ж, информация к размышлению была принята, и каждый из присутствующих задумчиво попробовал её надкусить и хоть немного пережевать. - И много таких… эээ… заведений? …Что вы говорите!.. - А сколько обычно в них чле… участников? Что, и все – добровольно?! - Значит, помещения закрытые, обязательно с подвалами… Вместо имён – клички… Нда, похоже… - И маски на лицах обычное дело, под ними и не разглядишь – есть нос или нет… Через полчаса министр вынес решение: - Для полного спокойствия придётся проверить хотя бы несколько из этих клубов. Изучить, так сказать, обстановку на месте. Мистер Уизли, вашему департаменту я поручаю собрать все данные по… «Теме», обработать и выбрать наиболее перспективные в свете возможного пребывания там Волдеморта. Знаю, работы много, поэтому к вам подключится Отдел Тайн. Мистер Малфой, назначьте кого-то из сотрудников потолковее, понадёжнее. Драко вздёрнул острый подбородок: - Как известно, если хочешь, чтоб было сделано хорошо – делай сам. Господин министр, эту работу я возьму на себя. - Отлично, - обрадовался Шеклболт. – Ну, а ты, Гарри, для внедрения в эту систему выбери подходящего аврора, такого, знаешь, здорового парня, крепкого… Желательно из магглорождённых, или на худой конец, из полукровок… - На худой конец, как Вы выразились, не каждый аврор подойдёт, - Поттер понял, что именно сказал, только увидев кривую усмешку Драко. Смущаться было поздно, злиться глупо, поэтому храбрый гриффиндорец рубанул с широкого плеча. – Я тоже считаю, что лучше всего справлюсь я сам. На том и порешили. * * * Поттер с отвращением бросил очередную изученную брошюрку в стопку таких же потрёпанных печатных изданий, где на мягких обложках неизменно присутствовала аббревиатура из четырёх букв. Некоторые из них ещё и дразнились неаппетитными натюрмортами из плёток, парных браслетов на цепочках и предметов, отдаленно напоминавших пестики для измельчения ингредиентов для зелий. Надо ли говорить, что эта утварь вызывала у Поттера очень негативные ассоциации, связанные с сальноволосым кошмаром слизеринских подземелий? К тому же он интуитивно чувствовал, что настоящее применение этих таинственных вещей для него окажется ещё более неприятным знанием. Но сейчас Гарри отогнал от себя дурные предчувствия и со стоном потянулся. Затекшие от долгого сидения мышцы отозвались ноющей болью. Он охнул и покрутил головой. Голова крутилась, но при этом всячески намекала, что ей это не нравится. Поэтому вертеть ею Поттер перестал, и вместо этого недовольно уставился на Малфоя, в непринужденной позе развалившегося в своём рабочем кресле с таким же чтивом в руках. Нелёгкое же дело им досталось! Вся эта беда под невинным на первый взгляд названием «Тема» уже порядком надоела Главному аврору, в основном потому, что он не мог уловить самой сути: в чём смысл этих примочек? А то, что блондин не просто прилежно изучал материал, но ещё и с явным интересом, раздражало дополнительно. Ну, сколько же можно не обращать внимания, когда тебя не просто сверлят взглядом, а ещё и возмущённо сопят, одновременно пытаясь размять отсиженный на стуле зад? Может, хорёк ждёт, что Глава Аврората перед ним ещё и чечётку отбивать начнёт?! - Малфой, драккл тебя раздери, у меня сейчас мозги закипят! Не отрывая глаз от книжицы, Драко безразлично сказал: - Если у тебя из ушей пойдёт дым, так и быть, мне придется признать, что у гриффиндорцев возможно наличие мозгов. Гарри за все эти годы так и не свыкся с традиционными насмешками ехидного слизня: - Мозги у меня есть, как бы тебе ни хотелось доказать обратное! Если хочешь знать, я уже запомнил, как расшифровывается это… как его… БДСМ! Даже значение этих слов понял! Почти… Но вот куда, как и главное, зачем всё это, до меня не доходит! - Он с негодованием начал хватать со стола и потрясать в воздухе предметами, которые любезно предоставил в их распоряжение всё тот же ушлый Маккормик. - Мерлиновы подтяжки! - Отдаю должное твоему богатому воображению, Поттер. Но вынужден тебя огорчить - на самом деле это называется фиксатор, - педантично поправил Малфой, забирая у него опознанный девайс. Гарри застонал и уронил бунтующую голову на сложенные руки: - Я чувствую себя Лонгботтомом, которому приказали сварить зелье лучше, чем у Снейпа, - пожаловался он. Драко наконец-то прервал чтение и задумчиво уставился перед собой. По странному стечению обстоятельств, именно в этом месте на стене видел тот самый плакат, с которого и начались нынешние поттеровские мучения. То, что с рисованным мужиком, практически голым и раскляченным в непристойной позе, Малфой теперь играл в гляделки чаще, чем с самим Поттером, поднимало из глубины аврорской души волну праведного гнева. Второй волной шла злость от того, что нет приличного повода обрушить этот гнев на хорька. А там уже мощным приливом торопилась нахлынуть обида, безнадёжная горечь и даже что-то подозрительно похожее на ревность. Но разбираться в этом коктейле чувств Гарри не решался, проще было выплеснуть эту взрывоопасную смесь на то, что ему предстояло. Драко тоже прекрасно понимал, что подготовка лазутчика в бэдээсэмное логово идёт из рук вон плохо: в изучаемом материале Гарри заметно плавал. Поэтому упомянутые им фамилии натолкнули хитроумного выпускника Слизерина на мысль: - Слушай, если я не ошибаюсь… а я не ошибаюсь никогда… В Хогвартсе по заклинаниям у тебя было «Превосходно»? Поттер недоумённо подтвердил: - Да, с заклинаниями у меня никогда проблем не было. А что? Драко заметно оживился и схватил один из проблемных аксессуаров: - Поттер, это наручники. Наручники, это Поттер… Ладно, не смотри так, я больше не буду. Как думаешь, для чего они предназначены? – Не дожидаясь ответа, свежеиспечённый репетитор продемонстрировал это на собственных аристократически тонких запястьях. – Судя по выражению твоего лица, Потти, до тебя с трудом, но дошло. А есть ещё вариант для ног… А теперь подумай и скажи, какому заклинанию соответствует этот набор? Главный аврор, проявляя чудеса интеллекта, уже через несколько секунд ликующе воскликнул: - Инкарцеро, гиппогриф меня напинай! - Хм, верно, но вторая часть произнесённого тобой заклинания совершенно лишняя, так что не занимайся отсебятиной! Так, продолжим. Что тут у нас ещё интересненького?.. - … Не хляп, Поттер, а кляп! Им рот затыкают! В конце концов, кто из нас почти полжизни прожил у магглов – ты или я?! Вот чем ты там занимался всё это время, а? - В основном сидел в чулане, заткнувшись, - мрачно ответствовал Гарри. – До кляпов Дурсли не додумались, а я, дурак, не додумался до магии… Ладно, понял, кляп – это Силенцио. Давай дальше… - Ха, ну это просто, - Гарри пренебрежительно сгрёб в кучку парочку хлыстов и незначительное количество колюще-режущих. – Флагелло и почти что Секо. А ты вот что мне объясни… Где же оно было написано-то… А, нашёл. Бондаж! Это что? - Гарри, ну это же книззлу понятно, - после упоминания Дурслей и чулана Малфой стал разговаривать с Поттером заметно мягче. - Там картинки нет, а без неё мне плохо представляется, - спаситель всея магической Британии упорствовал в своём нежелании самостоятельно рыть инфу. – Не хочешь на словах объяснять, покажи. Малфой обречённо вздохнул и трансфигурировал пресс-папье в моток верёвки. Определённо, показывать на наглядном примере оказалось не столь уж блестящей идеей. Драко решил, что удобнее начать обвязывание, если объект будет занимать сидячее положение. Но уже через две минуты он чуть не заработал нервный срыв: непобедимые ничем и никем поттеровские патлы нагло щекотали лицо и лезли в рот, а обондаживаемое тело источало тепло, приятный запах, и что хуже всего – пыталось сопротивляться. Верёвка всё время соскальзывала, приходилось её возвращать на положенное место, придерживая и выравнивая кривоватые, наползающие друг на друга витки, и это совсем не добавляло Малфою сосредоточенности. А фамильная малфоевская гордость не позволяла сказать вслух, что здесь не только Поттер первый раз участвует в сеансе бондажа. Нет, нельзя, это ж всё равно что признаться во всеуслышание, что Драко Малфой что-то не умеет делать или, в крайнем случае, делает плохо. Пусть уж лучше Поттер думает, что именно так бондаж и делают – тяжело дыша в лохматый затылок, робко поглаживая напряжённые мышцы, словно извиняясь за намёк на любовные объятия. Или за то, что этот намёк слишком слабый. Сидящий Поттер дёргал плечами, ёрзал и что-то шипел. Наверное, ругался на парселтанге. Стоящий Поттер подозрительно затих, стараясь даже сопеть не очень шумно. Нарезающий вокруг него круги Драко немного освоился, и даже мелочно отомстил: резко повернув голову, хлестнул ему по лицу собственными волосами, благо длина позволяла. А вот нечего стоять тут с таким видом, будто тебе Тёмную Метку лепят! От платиновых прядей во рту Поттер отплевался молча, но когда верёвочное пеленание накрыло ремень, не выдержал и начал активно извиваться, пытаясь избавиться от малфоевской работы: - Хватит! Достаточно, тебе говорят! Я уже понял, что это тянет на Петрификус Тоталус… Малфой, ну пусти! Пожалуйста… - последние слова он проныл с таким видом, будто ему срочно понадобилось посетить туалет. От такой догадки Драко непроизвольно уставился на его ширинку, и тут же полыхнул румянцем, как хаффлпаффка, которой Пивз при всех задрал подол. В обследованном месте джинсы Гарри вздулись таким внушительным бугром, что перевязывать эту припухлость было бы действительно садизмом. «Хотя мы вроде этим и должны заниматься», - размышлял Малфой, разочарованно распутывая напарника. Поттер больше мешал, чем помогал, чуть не приплясывая на месте. В направлении уборной он умчался со скоростью Хогвартс-Экспресса, и Малфой отстранённо подумал, что и ему бы не помешало некоторое облегчение организма. Ладно, вот Поттер вернётся, а там видно будет. Видно стало очень даже скоро: как только Драко подумал о том, чем пропавший Поттер может заниматься в туалете, организм окончательно определился в приоритетных желаниях. Поэтому срочно пришлось искать туалет этажом ниже. - Хорошо, теперь у меня все термины в голове уложились, перепутать вроде не должен, - подуспокоившийся Гарри снова был готов к умственной деятельности. – Знаешь, Малфой, я даже понял конечную цель, в смысле, зачем надо использовать все эти штуки. - Что ты говоришь, - вяло заинтересовался Драко. В отличие от бодрого и готового к дальнейшим действиям Главного аврора, начальник Отдела Тайн был занят тем, что пытался сообразить, как донести до Блейза Забини, что его идея вечеринки «по-маггловски» не так уж и плоха. В прошлый раз парочка весьма интересных стриптизёров вдохновила Драко на несколько заманчивых фантазий, и, судя по всему, пришло-таки время воплотить их в реальности. – И как ты считаешь, для чего они? - Ну, по отдельности их использовать как-то недостаточно и глупо, на мой взгляд. А вот если применить на одном человеке и это… и вот это… да ещё и спеленать, как младенца… - Поттер аккуратно складывал в коробку «Набор начинающего извращенца». – Вобщем, в итоге получится полное «Империо». - Ммм, Потти, очень интересный, и, главное, правильный вывод, - заулыбался Драко. - Двадцать баллов Гриффиндору! - Спасибо, уже не надо, - автоматически парировал Гарри. – Нет, насколько всё же волшебникам проще – одно слово плюс взмах палочки заменяет столько лишних действий, да и всю эту хренотень в руки брать необязательно. - Судя по этим словам, парень, ты так ничего и не понял в этой хре… субкультуре, - проворчал себе под нос Малфой. Не расслышавший его слов Поттер уставился на него с подозрением, и Драко дипломатически заявил. - Я говорю, скоро придётся всё это применять в натуре. - Придётся… - Поттер передёрнулся, словно от озноба, и вдруг спохватился. – Кстати, а как быть с тем, что Волдеморт меня как обупленного знает? И палочку к магглам не потащишь… Я ж без неё там как голый буду! Малфой не выдержал и заржал совершенно по-плебейски: - По-о-оттер… Если ты не до сих пор не понял, то я должен тебя обрадовать – ты там и будешь голым! Гарри метнул панический взгляд на срамное настенное полотно, лишний раз убедился, что два с половиной шнурка и узенький лоскуток на причинном месте вполне соответствуют понятию «быть голым», и тяжело осел на стул: - Б****… - Правильно, Поттер, переходи на маггловские ругательства, привыкай к новому имиджу, - похлопал его Малфой по поникшему плечу. – Разумеется, в целях конспирации внешность тебе придётся изменить. По моей просьбе Северус сварил модифицированное Оборотное зелье. Называется «Сквиб на час», хотя время действия – почти целый день. При необходимости можно продлить и до трёх суток, но там уже без побочных эффектов не обойтись. Представляешь, оно изменяет внешний вид, и одновременно действует на магический рисунок личности! Причём не просто маскирует его, а полностью блокирует магию! Будешь натуральным магглом, никакой Волдеморт не признает! Такая хорошая новость почему-то мало воодушевила будущего лазутчика. Он ненадолго задумался, а потом неуверенно поинтересовался у Драко: - А это что, мне обязательно надо выглядеть так, как этот? – он с омерзением ткнул пальцем в многострадальную иллюстрацию. – Более одетых туда не пускают, что ли? Драко тоже задумался, и тоже неуверенно ответил: - Ну, насколько я понимаю… Более раздетые – это обычно сабы. Нижние, то есть подчинённые. А власть в руках дома, иначе говоря, верхнего. Сабов заведомо меньше, это раз. Зная Волдеморта, можно смело утверждать, что его среди сабов не встретишь, это два. Так что пересечься с ним вероятнее всего… в роли живца. А посему получается, быть тебе сабом, Поттер… Гарри понял, что его противостояние Тёмному Лорду в прошлом, несмотря на некоторые неудобства, было всё же несравнимо комфортнее. Как физически, так и морально. Он как-то разом поблек лицом и подувял фигурой, размышляя о трудной судьбе национального героя. И почему все считают, что подвиги – это круто? Да ни фига! Один раз вляпался – всю жизнь воняешь. Рядом о чём-то раздумывал Малфой. И тоже своим мрачным видом дополнял и даже заметно усиливал общую унылость жизненной перспективы. * * * Разработка операции «Тема» шла полным ходом, и Малфой отмечал, что Поттер относится к своей будущей миссии с должным старанием, хоть и без всякого энтузиазма. «Что ж, как всегда, под ало-золотыми стягами, размахивая палочкой и с криками «Ура! За магическую Англию, вперёд!» - с непонятной злостью размышлял Драко. – Ах да, в нашем случае даже и палочки не положено, и подштанниками-то не помашешь за неимением оных…» Ядовитость таких мыслей прожигала мозг, и отравляла ему существование уже не первый день. Чем так было неприятно поттеровское задание лично для него, Драко не анализировал. Он просто боялся, что под действием неподобающих эмоций не выдержит, сорвётся, потребует замены агента и таким образом поломает весь процесс подготовки. А это в высшей степени непрофессионально, и за Малфоем до сих пор таких проколов не числилось. Но всё когда-то бывает в первый раз. Вопрос с отпуском Драко пришлось улаживать на самом высоком уровне. Он и сам этому факту был не рад, и вообще прекрасно обошёлся бы без отдыха в такой напряжённый рабочий период, но обстоятельства были сильнее его желаний. Прочитав прошение, Шеклболт покосился на календарь и оттопырил выразительную негритянскую губу. - Угу. По семейным обстоятельствам, значит… Конечно-конечно, как же иначе… А недели-то хватит? - Я думаю, управлюсь, - облегчённо улыбнулся Драко-трудоголик. Он всё же в глубине души опасался отказа, да и словосочетание «семейные обстоятельства» по отношению к одинокому как перст Малфою, принципиальному холостяку и практически сироте, отдавало некоторой фальшью. Драко даже сомневался, не слишком ли прозрачна такая формулировка, но пошёл на поводу у непонятно откуда взявшейся честности. Хвала Дамблдору, прокатило… Дело в том, что дражайший родитель, то бишь Люциус Абрахас Малфой, был как раз в числе тех немногих соратников Тёмного Лорда, которым повезло покинуть остров на гребне единственной волны эмиграции. Нарцисса перебралась во Францию задолго до этого, и общение с покинутым ими единственным сыном возобновилось далеко не сразу, и, естественно, сопровождалось всеми мерами предосторожности. С официальными банковскими счетами семье пришлось распрощаться, но Малфой-мэнор Драко всё же отстоял. Принятие Непреложного Обета, гарантирующего его лояльность, позволило молодому чистокровному волшебнику занять довольно серенькую должность в одном из департаментов Министерства. Но Малфой – всегда Малфой, и он бы скорее сменил фамилию и напялил на себя наволочку домового эльфа, если бы не сделал блестящую карьеру даже с такого хилого трамплина. Его вполне устраивало место руководителя Отдела Тайн, да и сама работа нравилась. К тому же негласное мнение компетентных людей приравнивало его пост к должности Главного аврора, а больше Малфою ничего и не требовалось. Родители, объявленные вне закона, на территорию Малфой-Мэнора всё равно просачивались, каждый раз ввергая Драко в состояние неконтролируемого тремора. Но ради общего спокойствия они добросовестно тихарились, и частыми визитами не докучали, за что отпрыск был им благодарен почти так же, как за добровольную сдачу в его пользование трёх тайных родовых сейфов в Гринготсе. Кстати, срочная необходимость получить незапланированный отпуск была связана как раз с этим заведением. Шеклболт не случайно сверялся с календарём, читая малфоевское прошение об отпуске. Раз в сто лет банковские гоблины осуществляли что-то вроде магической ревизии. Конечно, фамильные сейфы были по-прежнему неприкосновенны, но экзотическая магия гоблинов и сквозь запечатанные заклинаниями двери могла определить, всё ли в порядке с их содержимым, или какой-то из хранящихся там артефактов «потёк», не приведи Мерлин. А поскольку мощи в невзрачных на первый взгляд вещицах было натолкано немеряно, к тому же не редкостью среди них были и темномагические, то во избежание неприятных последствий владельцев подозрительных хранилищ Гринготс вызывал повесткой, так сказать. Чтоб сняли, значит, кровную защиту, открыли сами, как положено, и навели порядок в своих депозитах. До официального окончания чистки банковских закромов оставалось пять дней, но кто его знает, сколько провозится Люциус? Свои шесть сейфов (три дарёных, один официальный и парочку приватных) Драко прошерстил заранее. Поэтому мог теперь бросить все силы на то, чтобы как следует прикрыть от магической общественности нелегальное проживание в его поместье персоны нон-грата. С содержимым сейфов Люциус разобрался довольно быстро, но в обратный путь не торопился. Заностальгировал невовремя, бездельник. Драко умучился, круглосуточно подпитывая усиленную защиту Малфой-мэнора от всего и всех подряд. Даже домовиков отослал делать ремонт в лондонской квартире, поскольку Люциус счёл их политически неблагонадёжными. Поэтому несчастному наследнику приходилось самому таскать из библиотеки в кабинет (и обратно) недореквизированные после аврорских обысков любимые батюшкины фолианты, подшивки «Ежедневного пророка» за последний год и бесчисленные чашки с кофе, чаем и прочими жидкостями. А уж если говорить об обязательных совместных трапезах, то, направляясь в столовую, Малфой-младший уже на второй день пребывания дорогого гостя сознательно стал оставлять свою палочку подальше от этого помещения. Потому как поглощать еду с тарелки, и одновременно выслушивать лекции по этикету, выговоры за утерю приличных манер и отсутствие кухонных способностей – такого и Волдеморту не пожелаешь. Аппетит пропадал начисто, зато желание снова стать беспризорником усиливалось тысячекратно, и рука сама нащупывала волшебную деревяшку. Приходилось прятать её от самого себя, скорбя о том, что даже слабенький «Ступефай» Малфой-старший вряд ли оценит в качестве острой приправы к подаваемым блюдам. Маска примерного сына треснула за день до окончания отпуска. В этот день завтрак для Драко окончился надкушенным один раз сэндвичем и обожжённым от горячего чая нёбом, а также ещё одной скрученной в нервах серебряной ложечкой. Благодаря таким его усилиям держать себя в руках в буфете уже половина ящика была заполнена столовыми приборами со спиралевидными ручками. Драко складировал эти образцы авангардного прикладного творчества до возвращения домовых эльфов, чтобы те потом восстановили оптом фамильное имущество. Незачем сейчас тратить на всякие пустяки драгоценную энергию, её и так с каждым часом становится всё меньше. После завтрака Люциуса за каким-то соплохвостом понесло туда, где раньше находились их знаменитые на весь магический мир павлины. Эксклюзивные белопёрые птички – бренд малфоевской усадьбы – пали невинными жертвами гражданской войны, и павлинятник стал их коллективным крематорием. Папенька почему-то решил, что для поднятия имиджа Малфоев сын обязан посвятить часть своего и так весьма незначительного досуга восстановлению пернатого поголовья. Скрипя зубами, Драко объяснил, что он не фанат орнитологии, и яйца высиживать ему некогда. Долготерпение официального хозяина поместья лопнуло в тот момент, когда распоясавшийся вконец родитель объявил, что он не покинет родину без традиционной встречи на троих: он, Снейп и огневиски. Драко прекрасно понимал, что в результате этого мероприятия всякая конспирация накроется толстым слоем драконьего дерьма, и о молчаливом согласии министра на пребывание отца в Англии придётся забыть навсегда. А ведь всё может обернуться и того хуже: о редких совместных попойках Люциуса с крёстным ходили легенды, в которых фигурировали красочные описания разрушительных последствий их возлияний. Почему-то огневиски им всегда было недостаточно, и когда первая партия спиртного заканчивалась, Северус заплетающимся шагом отправлялся в свою лабораторию, где хранил богатые запасы экспериментального самогона, неизменно радующего дегустаторов разнообразием добавок «для крепости». Магические результаты таких алкогольных опытов были непредсказуемыми, и на следующий день эта угарная парочка даже после просмотра доказательств в думосборе не желала верить, что всё это натворили именно они. Так что Драко не горел желанием увидеть счёт за появление в ближайших окрестностях пары-тройки свежевоздвигнутых Стоунхенджей. Он в скупых, но ёмких выражениях объяснил рара, куда он может засунуть свои проекты краткосрочных запоев. Затем без перехода недвусмысленно поинтересовался, не потерял ли дорогой родитель обратный порт-ключ в своё французское поместье, где его уже заждалась Нарцисса. Люциус, конечно, обиделся, и высказался в адрес обнаглевшего молодого поколения не менее энергично, но отбыть всё же соизволил. А Драко, не теряя времени, аппарировал туда, куда его уже давно гнало дурное предчувствие – в кабинет, где они с Поттером занимались его подготовкой к внедрению на вражескую территорию. Предчувствие не обмануло, кабинет оказался пуст. Только на стене остался висеть треклятый плакат, на котором одна шрамоголовая сволочь пририсовала сабику усы и рожки. * * * Секретаря в министерской приёмной снесло к стене подобием взрывной волны, когда он попытался заступить Малфою дорогу. Кингсли отличался гораздо большей массивностью, и, наверно, поэтому удержался в кресле при появлении Драко. - Где он?! – разбушевавшийся Малфой абсолютно точно скопировал интонацию мужа, невовремя вернувшегося из командировки. Шеклболт дал знак маячившему в дверях секретарю «Два чая!» и набрал в грудь воздуха. Дальше затягивать с ответом было опасно, и он зачастил: - Драко, всё в порядке. Сядь и успокойся, ты как-никак к министру пришёл, а не на Дрян-аллею… Малфой тряхнул головой, словно выходя из транса, сел на ближайший стул и чинно сказал: – Здравствуйте, господин министр. Позвольте поинтересоваться, где находится в данный момент мистер Поттер? Кстати, извините. - Ничего, Драко, я понимаю, - кротко ответствовал Шеклболт. – По нашим сведениям, сейчас мистер Поттер находится где-то в районе Сохо, точное место и другие подробности можешь уточнить у Артура… Драко так и обмер. В голове быстро замелькали картинки того, чем для одного зеленоглазого придурка может обернуться раскрытие легенды. Поттер был на грани провала! - Он же ещё не готов, - непослушными губами выговорил Драко. – Он… он не понимает… Он не сможет… Шеклболт сочувственно вздохнул и пожал широкими плечами: - Да, ещё бы неделя-другая подготовки не помешала, но мы не могли упустить подвернувшийся шанс – у нас появилась реальная возможность попасть в один из элитных клубов. Очень закрытый, куда доступ только по картам. А тут подвернулась оказия! Я поговорил с Гарри, и он согласился, что надо рискнуть. Он храбрый мальчик, и он справится… - Справится?.. – взвизгнул Драко и вскочил со стула, чуть не рухнув на стол к министру. – Храбрый мальчик, да? Ему что, мало было последних «Круциатусов» от Волдеморта? В таких клубах никому нельзя доверять, и там парня с улицы просто тупо засекут до полусмерти, яйца оторвут и под утро в Темзу выкинут! - Драко, дорогой, тихо!.. – разволновался и министр. – Риск в таких делах есть всегда, но мы постарались предусмотреть все сложности. Зрение ему ещё раз подправили, на всякий случай. К тому же Гарри взял с собой все необходимые зелья: и кровоостанавливающие, и болеутоляющие, и… - И?.. – предчувствуя очевидную гадость, процедил Малфой. Шеклболт обвёл глазами кабинет, выхода не увидел, и, извиняясь интонацией, неловко пробормотал: - И возбуждающие… Через двенадцать секунд удушающего молчания Драко величественно выпрямился и очень спокойно произнёс: - Всё ясно. Господин министр, довожу до вашего сведения: в целях контроля над проведением операции «Тема» я считаю необходимым принять в ней личное участие. И если у внедрённого агента начнутся проблемы… а они начнутся, поверьте мне… то я постараюсь вытащить это гриффиндорское недоразумение из неприятностей. Хлопающий глазами от удивления Шеклболт еле выдавил: - Но это же… Это абсурд, это нельзя… Драко, пойми, ты же совсем не тренировался! - Я талантлив от рождения, - отрезал Драко. - Но у нас не осталось ни одной порции «Сквиба на час»! Новое зелье будет готово только через два дня! - Не беспокойтесь, я хорошо замаскируюсь, - не отступал от своего решения Малфой. - Насколько хорошо? – не успокаивался министр. - Мать родная не узнает! Надо отметить, что последнее утверждение было взято отнюдь не с потолка: Нарцисса, во Франции дорвавшаяся до бездонных винных погребов, дегустрировала их содержимое весьма прилежно, и Люциус тонко сетовал на то, что в редкие минуты протрезвления жена иногда принимает его за Драко… * * * Операция «Тема» вошла в завершающую фазу. Внедрение агента по кличке «Фикус» (видимо, за цвет глаз) прошло почти без шероховатостей. Сегодняшний визит в полуподпольный клуб был для Поттера уже третьим, и появилась слабая надежда, что высаженный в смачно удобренную БДСМом почву Фикус каким-то чудом приживётся. Хотя вначале Гарри там не очень понравилось. Вернее, очень не понравилось. К помещению он претензий не выдвигал: раз люди думают, что задрапированные багровым плюшем стены и рассованный по нишам музейный пыточный инвентарь – это и есть готика, так пусть верят и дальше, Гарри им мешать не будет. Но вот твёрдого мнения об этих самых людях у Гарри пока не сложилось. Спасибо Малфою, который как-то сумел втиснуть в голову Поттера общую концепцию, а уж детали ему пришлось усваивать на месте. Во-первых, одеяние, вернее, практически его полное отсутствие. К сожалению, выданный администратором прикид не сильно отличался от того, что был изображён на пресловутом плакатике. Очень уж консервативной оказалась мода в этой субкультуре. Во-вторых, ошейник сильно натирал, а когда Гарри пожаловался на этот факт своему временному куратору, здоровенному мулату по имени Бак, то получил от него затрещину, нехилый шлепок по правому полупопию и совет поменьше вертеть головой, тогда и натирать ничего не будет. В-третьих, после этой воспитательной процедуры незадачливого шпиона загнали в большую комнату, где все остальные сабы смирно сидели на ковре. Усадили и Поттера, снабдив ещё одной внушительной рекомендацией: молчать и глаз не поднимать. Пока не набежали свободные домы, Поттер послушно сидел, самому себе напоминая нечто среднее между морковкой на грядке и сотрудницей персидского гарема. А поскольку делать больше было нечего, он думал. Миссия начинала приобретать пометку «Невыполнима». Как прикажете агенту осуществлять разведку, если даже голову не повернуть? И если держать глаза постоянно опущенными, как требуют, много ли кандидатов в Тёмные Лорды удастся разглядеть? Уже через несколько часов эти проблемы отступили на второй план, оставив более насущную: чем бы таким остудить пылающий от порки зад? На второй раз Поттера выдернули из «грядки» одним из первых, и он опять не смог разглядеть всех посетителей. Правда, с «воспитателем» ему не повезло, нетерпеливый попался такой толстячок, неопытный. Но зато великодушный: согласился с Поттером, что удар его головы об стену вполне сопоставим попытке засунуть рукоятку плети Поттеру в задницу. А вывихнутая рука вообще не считается, поскольку Гарри сам ему эту руку и вправил. Администрацию решили в известность не ставить, разошлись полюбовно. Что же принесёт Гарри третий день пребывания в этом бесовском приюте? Пятая точка подсказывала, что надо рвать когти, пока она в целости; неподъёмное чувство долга напоминало, что драпать, не попытавшись собрать информацию, нехорошо. В этот раз все посетители собрались в самом большом помещении клуба, снабжённом барной стойкой, и вокруг задумавшегося Фикуса тихо гудели голоса слетающихся на очередной шабаш извращенцев. Но в какой-то момент обстановка неуловимо изменилась. Гул стих, и над всеми в зале точно прокатилась волна, упруго приминающая никчёмных людишек к земле. Заинтересовавшийся Поттер осторожно приподнял голову и посмотрел туда же, что и все остальные. Притянув к себе всеобщее внимание, между раздвинутых полотнищ арки неподвижно стояла женщина, равнодушно разглядывая присутствующих. Высокая, стройная, даже скорее худощавая, но всё равно очень красивая. Хотя её красота было далеко не первое, что бросалось в глаза. Это было олицетворение самой власти. Власти с большой буквы, власти, осознающей своё могущество. Дерзкое, непобедимое, сверкающее сочетание молодости, красоты, ума и воли. Сила, тщательно упакованная в блестящие доспехи узкой кожаной юбки и топа, в изобилии украшенного металлическими заклёпками. Желание повелевать, лаконично высказанное в размеренных сухих щелчках тонкого стека по голенищу высоких ботфорт на стройных, бесконечных ногах. Ленивая плавность в каждом отточенном движении, и несколько шагов по каменным плитам отзываются в наступившей тишине набатным звоном от стальных набоек на четырёхдюймовых каблуках. Безжалостная твёрдость, заявленная в чётких линиях губ, щедро побалованных кроваво-красной помадой. Надменность истинного благородства в заломе тонко прорисованной брови. Великолепное, божественно-прекрасное и демонски опасное существо, которому хочется отдаться душой и телом, поскуливая от восторга. Идеальная домесса. И квинтэссенция, последний, добивающий штрих совершенного образа - обещание бесконечного блаженства и право на чью-то смерть. Кто хотел, тот прочёл этот вызов в холодных серых глазах под маленьким лакированным козырьком чёрной фуражки. Пожалуй, Поттер был последним, кто увидел это приглашение. Как дурачок на сельской ярмарке, он таращился на это удивительное явление, с трудом перетаскивая взгляд с одной завораживающей детали на другую. Худые бедра в интересной упаковке из мелкоячеистой чулочной сеточки; короткие перчатки без пальцев, позволяющие видеть безупречный, хищно-алый маникюр; нереально тонкая талия; белоснежная, отливающая перламутром кожа на чуть впалом животе, который открыт всем взглядам и от этого так неожиданно беззащитен… Блаженное созерцание внезапно прервалось, когда ему в горло уткнулся кончик стека. Гарри вспомнил, кто он и где, и срочно потупился. Стек неторопливо прошёлся по шее, обвёл ключицы, скользнул по углублению между грудными мышцами, а затем резко взметнулся вверх, стукнул по подбородку, заставляя поднять голову. Гарри робко глянул и подавился вдохом: это красивое лицо в обрамлении ровно текущих из-под фуражки платиновых волос было ему определённо знакомо… А потом его обволокло насмешливо-нежное сияние серебристых глаз, и Поттеру почему-то захотелось упасть в обморок. Колени уже начали дрожать и подгибаться, но тут деятельный стек протиснулся за ошейник, настойчиво потянул вверх и вперёд, повёл за собой. И Гарри пошёл, с радостью позволяя чужой воле распоряжаться глупым, доверчивым, соскучившимся Поттером… * * * В подвальчике, предназначенном для проведения приватных сессий, Драко привалил еле стоящего на ногах Поттера к стене, и опять упёр стек ему в шею. Поймал плавающий взгляд и жёстко, требовательно произнёс: - Соберись, дурак, некогда нам тут расслабляться!.. Быстро отвечай, здесь наблюдение за клиентами ведётся? Гарри вспомнил, как люди самостоятельно стоят на ногах, с трудом собрал в кучу мозги, закрыл на всякий случай глаза, чтобы не отвлекаться на гипнотизирующую его гибкую палочку, и прохрипел: - Да, тут везде камеры… - Тогда придётся продолжить спектакль, сразу нам уйти не получится. - Почему уйти? Я ещё не успел всех рассмотреть… - заволновался Гарри. - Даже не сомневаюсь в этом, Потти. Зато я успел. Нет здесь никого, хоть отдалённо похожего на Волдеморта, пора менять точку. Уизли дал мне ещё несколько адресов, завтра и начнём, - Малфой говорил деловито, а шаловливый прутик за это время уже обследовал все доступные места на поттеровском торсе, и начал намекающе дырявить гульфик. – А пока надо протянуть время до отхода. У нас, кажется, бондаж так и остался до конца неосвоенным. Или я ошибаюсь? Малфой совсем по-пацански перевернул фуражку козырьком назад, взял в зубы стек и придвинулся к напарнику вплотную, ладони – на стену, нос – к носу. Серые смеющиеся глаза поймали взгляд Поттера, и уже не отпустили. В груди у Гарри стало тепло и трепетно, в животе – горячо и туго. Он еле смог отлепиться от стенки, тихо застонал от полноты чувств, и буквально стёк на пол. Его коленопреклоненную позу Малфой расшифровал совершенно правильно, и тут же начал озираться по сторонам в поисках веревок. * * * Вторую точку они обследовали в хорошем темпе, но вполне тщательно, и двинулись дальше. Однако четвёртый по счёту клуб заставил парочку задержаться подольше: там обнаружилась выдающаяся коллекция аксессуаров, и Драко не успокоился, пока не перебрал особо заинтересовавшие его экземпляры. А вот из следующего шалмана они с треском вылетели, почти в буквальном смысле. Гарри к такому повороту событий был готов - он считал, что они и так очень долго продержались в этой стрёмной тусовке. Хотя провал был в основном по его вине. Драко же виноват был только в том, что забыл запереть двери, и некстати случившиеся ошеломлённые свидетели смогли во всей красе наблюдать, как взбесившийся саб, по-звериному рыча и подвывая, яростно берёт сзади великолепную домессу… Что характерно, БДСМ-ная общественность поведения Гарри не одобрила. Некоторые ортодоксально настроенные члены извращенской диаспоры даже настаивали на варианте немедленного перевоспитания взбунтовавшегося новичка. Драко, больше озабоченный тем, как скрыть от возмущенных зрителей явные признаки своей принадлежности к сильному полу, выбрал вариант срочной эвакуации. Выдернув из-под топа один полезный артефакт с оглушающе-ослепляющим эффектом, он элегантным движением руки отправил его в центр агрессивно настроенной компании, а они с Гарри беспрепятственно растворились в тумане лондонской ночи… Аппарировали, проще говоря. К счастью, дома обвинение в дезертирстве со шпионского фронта им не грозило. Те же самые маги из Совета Конфедерации оказались весьма уязвлены фактом, что к их выводам о хоркруксах в целом, и Волдеморте в частности прислушались недостаточно внимательно. Проведение операции под кодовым названием «Тема» они сочли мероприятием, весьма непочтительным по отношению к их огромному опыту и высокой компетенции. Поэтому волшебники ещё раз собрались, прикинули, сложили два и два, и авторитетно заявили, что проблема в лице вышеупомянутого психически неустойчивого мага действительно погребена под живописными развалинами Хогвартса. Ни времени, ни сил на создание нового комплекта собственных запчастей данный волшебник не имел, шансов уцелеть в финальном бою у него не было абсолютно, и возрождению он больше не подлежит, будь хоть самим Мерлином во плоти. Жизнь у Гарри и Драко постепенно вошла в свою колею, и даже в основном напоминала ту, прежнюю, которая была у них до нелепых грюмовских инсинуаций. Возвращение назад было слишком резким, не оказалось времени на обратную перестройку, не представилась возможность что-то сказать друг другу, прежде чем раздался хлопок аппарации. Очутившись в комнате, где со стены тоскливо взирала на них безымянная жертва «Темы», графически обиженная Поттером, парни ещё по инерции постояли несколько секунд, обнявшись. А потом, спохватившись, отпрыгнули друг от друга, заливаясь краской стыда. Расхристанные после бурного секса, к тому же прерванного посторонним вмешательством, практически голые, они бросились первым делом приводить себя в порядок. Потом набежали сотрудники, потом навалились дела, скопившиеся у обоих за время командировки… Так они незаметно и отдалились друг от друга, и с каждым прошедшим днём казалось, что обратное сближение уже невозможно. Общих собраний, подобных тому, толчковому, в министерстве теперь почти не проводилось. Изредка Драко встречал Поттера где-нибудь в кулуарах, но тот всегда норовил проскочить мимо на такой скорости, чтоб хватило только сказать «Привет!» Гоняться за неуловимым Гарри, либо устраивать встречу самому – такое для Малфоя было категорически неприемлемо. Но он скучал по этой лохматой ходячей неприятности, отчаянно скучал. Тоска по Поттеру сцепилась в смертельной схватке с малфоевской гордостью, и эта безжалостная битва отнимала у бедного Драко последние силы. Он похудел, алебастрово-белая кожа стала синевато-прозрачной. Наблюдая за Гарри в секунды их редких пересечений, он отмечал, что и Поттер не поражает своим цветущим видом. Затравленный взгляд зелёных глаз будил у Драко робкую надежду: «А вдруг и он – тоже?..» * * * И вот настал день, когда Драко решил положить конец своим сомнениям, медленно убивающим его. «Не в характере Малфоев бегать от проблем и загадок», - надменно сказал он сам себе однажды, завязывая перед зеркалом дрожащими руками галстук. «Бегать?! Куда тебе ещё бегать? – переполошилось «юности честное зерцало». – Ходить уже скоро не сможешь, дистрофик, в чём только душа держится…» Проигнорировав сие справедливое замечание, он направился к камину. Бросив горсть порошка, торопливо вскричал, боясь передумать в последнюю секунду: «В Аврорат!» Выйдя из камина в мрачноватом холле здания Аврората, Малфой брезгливо смахнул золу с рукава своей строго-изысканной чёрной мантии – интересно, а эти камины тут вообще чистят? Или ждут, когда к ним в гости заглянет Кингсли, с его габаритами два метра на полтора? Затем он торопливо развернулся в сторону кабинета Главного аврора и тут же врезался в кого-то всем телом. Отшатнулся, собираясь извиниться, и так и застыл с приоткрытым ртом. О, оказывается аврорское-то начальство уже здесь, и тоже пребывает в ступоре, часто моргает своими малахитовыми глазами, ресницами сквозняк устраивает. Драко сориентировался первым. Едва удерживаясь от желания схватить Поттера за руку, чтоб не вздумал опять куда-нибудь сбежать, Малфой торопливо выдал: - Гарри, мне надо с тобой поговорить. Только не здесь, пожалуйста! Поттер жалобно заломил брови и попятился: - Я… я не могу сейчас… мне надо… Этого блеяния потерявшейся в лесу овечки хватило для того, чтобы привести Драко в состояние боевой ярости: - Куда?! Стоять, где был! Не смей уходить от разговора, Поттер! Бесстрашный аврор уже разворачивался, чтобы задать стрекача, но Малфой успел схватиться за его мантию и рвануть к себе: - Не пущу!!! С языка Драко готовы были сорваться самые изысканные ругательства, но вдруг он застыл, чем-то потрясённый, хватая ртом воздух в усилии произнести: - Ты… ты… Поттер, ты… От крайнего изумления у него заклинило речевой аппарат, а взгляд продолжал метаться по одному короткому маршруту: шея Поттера – глаза Поттера, и обратно. Гарри понял, что скрываться дальше бесполезно, и со вздохом расправил ворот мантии, разодранный Малфоем, позволяя ему лучше разглядеть то, что эта мантия скрывала. На крепкой аврорской шее уютно устроился чёрный ошейник, узкий, кожаный, завлекательно посверкивающий хромированными колечками в окантовке дырочек. Словно смущаясь от того, что он таскает на своей холке непристойный вызов общественному мнению, Гарри низко опустил голову. Драко обласкал взглядом его нервно пляшущие губы, прорвавшийся на скулы смуглый румянец, и растроганно прошептал: - Ох, Поттер, ну ты и… Договорить он не успел. Из-под чёрных дрожащих ресниц вдруг полыхнуло на Драко таким нахрапистым, зеленоглазо-русалочьим, ослепительным распутством, что он даже задохнулся от избытка чувств. А Поттер, не отрывая от него откровенно голодного, пламенеющего вожделением взгляда, между тем плавно опустился на колени, и тихим голосом, в котором закипала дикая смесь мурлыканья и угрозы, томно протянул: - Да, моя госпожа… Малфой узнал собственные лукавые интонации, и крышу у него сорвало окончательно. Дрожа всем телом, он обрушился на пол рядом с Гарри, облапил его и прижал к себе крепко, изо всех сил. - Немедленно… аппарируем ко мне… - задыхаясь, скомандовал он. – О, Мерлин, меня трясёт всего… Как думаешь, нас не расщепит на атомы при таком диком переносе? Гарри выпутал лицо из складок его мантии, успев-таки штампануть один засос на длинной малфоевской шее: - Плевать… Сам уже терпеть не могу. А если даже где и перепутаемся атомами, не беда… Ты – мой, я – твой, и всё - наше!