Только в твоих глазах

РАБОТА НЕ БЕЧЕНА! — Эмиль! — громкий окрик заставил юношу резко остановиться, он закрыл глаза, сжал кулаки и, посчитав про себя до пяти, обернулся. — Доброе утро, Жермен, — прохладно сказал он, с неудовольствием глядя на подошедшего к нему начальника городской стражи. Жермен — молодой мужчина двадцати пяти лет от роду, высокий и широкоплечий, навис над Эмилем, который едва доставал ему до подбородка и был, по крайней мере в два с лишним раза тоньше. — Конечно, доброе, я ведь встретил тебя. Как блестят на солнце твои волосы, — он легонько коснулся одного из черных локонов Эмиля, тот поморщился и отодвинулся на шаг, его так и подмывало сказать: «Голову почаще мой, и твои так будут блестеть». — Эмиль, давай встретимся сегодня вечером здесь у фонтана. И надо ж было в свое время его отцу на городской площади, когда она обновлялась, фонтан сделать. — Эмм… прости, но я никак не смогу, совсем нет времени, и вообще я ужасно спешу, — юноша развернулся и нырнул в ближайший магазинчик, к счастью оказавшийся лавкой месье Пуэнта, не слушая, что ему вслед кричит Жермен. — Опять за своими книжками? Ты совсем помешался из-за них! Разве это дело для парня — уметь читать?! Жермен, бормоча проклятья в адрес всем книгам и книгочеям, отправился прочь, присовокупив под конец: — Ну ничего, я всегда добиваюсь того, что хочу, и ты будешь моим во чтобы то ни стало. — О, Эмиль, — обрадовался месье Пуэнт, — у меня как раз для тебя кое-что есть, — он вытащил из-под прилавка стопку книг и с улыбкой смотрел на бросившегося к ним юношу. Вволю полистав и изучив поступившие новинки, Эмиль с сожалением отложил их в сторону, оставив одну: — Возьму вот эту, пожалуй. Месье Пуэнт, прекрасно понимавший причину сожаления Эмиля, сказал: — А знаешь, ты можешь взять их все. Да, да, все, но у меня будет к тебе просьба, — он достал еще один сверток побольше и продолжил: — Вот это надо отвезти в одно место, не очень далеко. У вас ведь есть лошадь, насколько я помню? — Да, — подтвердил юноша, рассматривая сверток. — А что за место? — Охотничий домик в Дремучем лесу. Эмиль приоткрыл рот в ужасе и удивлении: — Но ведь… но я… — Послушай, Эмиль, — успокаивающим тоном сказал лавочник, — это просто сказки, в лесу нет никакого чудовища. Ну подумай сам, эти сказки рассказывали еще наши дедушки, а мой-то был постарше твоего. Даже, если и было какое-то чудовище, то давно сгинуло. Может Дремучий лес и не слишком хорошее место, но никого страшнее волков там отродясь не водилось. — Волков? — пискнул Эмиль. — Летом они не страшны, — отмахнулся месье Пуэнт, — вон Жюль сколько раз отвозил заказ и ничего — все в порядке, и если бы он намедни не сломал ногу, то и сейчас бы отвез. Да что далеко ходить, твой друг Жермен регулярно ходит туда на охоту и ничего страшнее зайцев или перепелок не приносил. Эмиль скептически скривился, еще вопрос, как далеко в лес заходит Жермен, может он вообще силки ставит в полях возле леса, зато потом в таверне, по слухам, рассказывает, как от него в панике убежал медведь, или кабан, или волк. — А где домик этот? — Аккурат, если с вашей стороны ехать через пастбище, то ближе к лесу можно заметить тропинку, она довольно широкая, заросла, конечно, но раньше это была дорога через лес в Затерянное королевство. — Но это же сказки, — сглотнул Эмиль. — Ну да, сказки, — подтвердил месье Пуэнт, — так вот, едешь все время по тропинке, а как ручей пересечешь, то еще столько же проедешь и будет поляна большая, на ней домик и стоит. Положишь на крыльцо сверток, заберешь мешочек с деньгами и вернешься сюда. Все просто и быстро. Да уж, просто, куда там! Но искушение было слишком велико: несколько новых книг, бесплатно. Отец, уезжая в город, оставил ему пару золотых эскудо и несколько серебряных ливров на питание и непредвиденные случаи. И книги, конечно же, к таким случаям не относились, учитывая, что многие из них по цене равнялись небольшому дому с участком, но Эмиль таких и не видел никогда, да и относилось это больше к научным трактатам. Месье Пуэнт заказывал всегда недорогие художественные копии, большое счастье было для Эмиля, если с картинками, но и эти стоили недешево. И сейчас была уникальная возможность получить четыре штуки бесплатно, для этого всего-то нужно отвезти в лес сверток. Эмиль уже предвкушал, как уляжется в саду на подвесном диванчике и откроет «Тристана и Изольду» с миниатюрами, а на очереди будут «Прекрасная Мелюзина» и английские романы о рыцарях «круглого стола» и короле Артуре. Мир сказки, мир фантазии и был тем миром, в котором он жил. — Ладно, а когда надо туда ехать? — Да хоть завтра с утра и поезжай. С утра так с утра. — И еще, Эмиль, ты не рассказывай никому о просьбе моей. Тут такое дело, секретное, мой отец еще туда ездил, потом я по молодости, а как Жюль подрос, так его стал посылать. Не успел пройти и несколько шагов, как сзади догнал топот, который Эмиль прекрасно узнал и пошел быстрее, да куда там, разве от Жермена уйдешь? — Рад, что застал тебя, а то у меня ж смена, хожу посты проверяю. Эмиль закатил глаза и пошел еще быстрее: посты он проверяет, ха-ха. Да у них в городке у стражи самая непыльная работенка. Тут сроду даже кражи ни одной не было, разве что пьяницу какого вечером из таверны до дома проводить. Что ж это ему за наказание такое: пока он мечтает о сказочной принцессе, начальник городской стражи мечтает о нем! И надо же было предку нынешнего короля лет сто назад влюбиться в принца соседнего королевства и узаконить однополые отношения. Но тех времен уже никто и не помнит. Нравилось кому или нет, теперь все перетерлось и без разницы за кем ухаживать: за девушкой или парнем. Да вот только самому Эмилю девушки нравились больше, правда, в жизни он подходящую еще не встретил, но в мечтах уже давно была прекрасная принцесса. И конечно же, Жермен увязался следом, доведя его аж до самого дома, всю дорогу рассказывая, какой он прекрасный начальник, как он всех строит, как он мечом владеет лучше всех и луком тоже, и арбалетом, да как он отлично поохотился в прошлый выходной. Эмиль только зубы крепче стискивал, чтобы гадость какую не сказать. Ну как может человек быть таким нескромным? Оду самому себе в исполнении Жермена он слышал уже не раз, хотя, наверное, лучше так, чем, если он начнет расхваливать самого Эмиля. Самое убийственное было то, что Жермен совершенно его не понимал, и получалось, что в Эмиле ему ничего, кроме физической красоты, не нравилось. И это было ужасно обидно, ведь на самом деле им и поговорить не о чем. Их и друзьями назвать никак нельзя, друзья хоть чуть-чуть интересуются внутренним миром друг друга. Хотя, чем там у Жермена можно интересоваться? А сам Эмиль хоть и жил сказками, но научными изысканиями отца тоже увлекался. Ведь благодаря им у них такой дом благоустроенный: вода по трубам подается в кухню и ванную, да еще и подогревается. А сейчас вот отца в королевский дворец вызвали, чтобы он там какие-то усовершенствования провел, а уж оплата за это какая будет, тоже королевская. Они подошли, наконец, к дому Эмиля, и он так резко остановился у калитки, что Жермен замолчал и стал переминаться с ноги на ногу. — Ну так что, ты придешь вечером к фонтану? — Жермен снова потянулся рукой к блестящему локону Эмиля. — Ты умеешь читать? — неожиданно спросил Эмиль. Жермен хмуро смотрел в ответ: — Что читать? Вывеску на трактире? Умею. Эмиль усмехнулся и кивнул: — Ну, спасибо, что проводил. И быстро нырнул во двор, захлопывая калитку, а то у Жермена была дурацкая привычка пытаться урвать поцелуй на прощание. А он был сильный, как бык, попробуй вырвись у такого. Дома Эмиль разобрал принесенное, со всех сторон огладил и осмотрел каждую книжечку. С подозрением оглядел сверток месье Пуэнта, но волю любопытству не дал. Решил, что завтра с утра покормит кур, позавтракает и отвезет его подальше от искушения. Надо заметить, что особого хозяйства у них никогда не было, даже кур держали исключительно ради яиц, а чтоб саму несушку убить для супа, рука не поднималась ни у него, ни у отца. Был еще огород небольшой и сад. Наверное, если бы мама осталась жива, то все было бы по-другому, но она умерла, когда Эмиль был совсем маленьким, он ее и не помнил толком. Отец привез ее из путешествия на Ближний Восток, куда ездил к тамошнему ученому-алхимику за какими-то трактатами. Маму же, прекрасную черноокую юную девушку, везли в гарем падишаха, но каким-то чудом ей удалось сбежать. Ее, конечно, очень быстро бы поймали, если бы не отец, который случайно ее встретил, спрятал, а потом привез сюда и женился. К сожалению, она не смогла приспособиться к холодному климату и чужим обычаям и через несколько лет умерла. Красотой своей Эмиль пошел в нее. Он быстро пообедал, торопясь к своим книжкам, и просидел в саду до вечера, читая, и так и не вспомнив, что в городе его ждет Жермен. Наутро, седлая старого мерина, Эмиль с улыбкой сказал, похлопав его по боку: — Ну что, мой добрый Бутондор, в путь! Бодро проехав через дикое пастбище, заросшее зеленой сочной травой и яркими полевыми цветами, он въехал под сень леса, старательно отгоняя от себя страхи и пытаясь сконцентрироваться на прочитанной вчера любовной истории, ставя себя на место главного героя. И вскоре подозрительные шорохи в кустах перестали пугать, зато веселое пение птичек радовало душу. Так не спеша, они добрались до ручья, пересекли его вброд и двинулись дальше. Иногда Эмилю казалось, что он ощущает на себе чей-то взгляд, он передергивал плечами, бодрился, и в конце концов, чтоб как-то отвлечься начал напевать себе под нос. И очень обрадовался, когда показалась поляна с заветной хижиной, соскочил с Бутондора и, вытащив из седельной сумки сверток, понес его к крыльцу. Мешочек с монетами он заметил сразу и, уже наклонившись, чтобы забрать его и положить сверток, услышал подозрительный шорох. Мгновенно кинув привезенное и схватив деньги, взлетел в седло и изо всех сил пришпоривая бедного мерина, помчался домой. И только миновав ручей, он почувствовал, как бешено колотящееся сердце начинает успокаиваться. Казалось бы, чего так пугаться, мало ли, что могло в лесу зашуршать? Но Эмиль был уверен, что это не заяц и не ветер, этот звук был ужаснее во сто крат, хоть он и не был громче ветра, запутавшегося в ветвях, но он был хуже. Это был звук трущегося хитина, а больше всего на свете Эмиль боялся насекомых, а еще больше — пауков. И еще такой звук не могло издавать что-то маленькое, ему даже показалось, что за кустами он увидел чей-то движущийся гигантский силуэт. А может это просто у страха глаза велики, может это был олень или лось, пытался успокоить себя юноша. Но даже дома, лежа в наполненной горячей водой ванне, пытаясь смыть с себя липкий пот страха, он закрывал глаза и слышал в голове тихий шорох хитина.