Английская литература

Дни в колледже летели незаметно. Занятия, подготовка к ним, совещания, клубные занятия. Все, и учителя и дети, были заняты с самого утра до самого позднего вечера. Кроме того, в начале октября начались активные репетиции к выступлению на День Всех Святых. Из актового зала звучала музыка, слышались ломающиеся мальчишечьи и уже сформировавшиеся мужские голоса, которые перекрикивал звонкий голос преподавателя. На поле за главным корпусом каждую субботу проводились небольшие соревнования по конной езде между студентами старших курсов, правда, иногда эти соревнования приходилось отменять из-за погодных условий. Дожди лили неделями, превращая песок на поле в мягкое месиво. По вечерам становилось все холоднее и холоднее. С утра виднелся иней на траве, а те, кто выбегал на утреннюю пробежку, могли уже выдувать клубки пара изо рта. Брендон же продолжал каждую субботу ездить в город, где он встречал Наоки. И хотя девушка каждый раз удивлялась их встрече, мужчина был уверен, что она его ждет. Если погода позволяла, то они прогуливались по набережной, но чаще всего им приходилось сидеть в каком-нибудь кафе и пить теплый чай или какао. Наоки показывала свои рисунки, которые очень нравились Бранбери. - Если хотите, можете этот взять себе, - протягивая листок бумаги, на котором был изображен пушистый улыбающийся кот, проговорила девушка. – Только никому его не показывайте. - Спасибо, - улыбнулся Брендон, беря рисунок в руки и с восхищением рассматривая его. – Это подарок? - Можете считать что подарок, - рассмеялась Наоки. Через неделю после этого разговора, когда оба снова встретились, мужчина подарил ей браслет в виде виноградной лозы. Сам браслет был металлическим, а виноградинки были сделаны из синих камушков. - Красиво, - надела она подарок на ту же руку, где висели другие разноцветные браслетики из ниток. – А в честь чего? - Ну ты же мне подарила рисунок, а это мой ответ, - улыбнулся Брендон. Ему нравились эти встречи, нравилось сидеть с девушкой в уютном кафе, где пахло сладостями и кофе. От нее самой исходил тоже довольно приятный запах. Постепенно мужчине начало казаться, что этот запах ему знаком, будто он сталкивался с ним в череде других запахов. Наоки же рассказывала о Японии, о том, как там красиво, как интересно. Рассказывала, что интересного нашла в Эдинбурге, но, когда рассказ доходил до того момента, когда она должна была встретиться с родителями, девушка всегда меняла тему. Начинала болтать о мировых новостях, о каких-то актерах, певцах и певицах. Кроме того она много расспрашивала Бранбери о Лондоне. - А у Вас есть дети? – неожиданно спросила девушка, когда они сидели в кафетерии и пили кофе с булочками. За окном уже начинало темнеть, вода стала непроницаемо черной, а по всему городу зажглись яркие желтые огни. - С чего такой вопрос? – удивленно поднял брови мужчина. - Просто, - пожала плечами Наоки. – Многие в Вашем возрасте уже заводят семью. - Ну, я пока что не нашел того человека, с которым хотел бы соединить свою жизнь, - как-то задумчиво ответил Брендон. - Это правильно, - помешивая ложкой, откликнулась собеседница. – Ты должен быть готов к семье, чтобы потом не быть плохим отцом. - Ты считаешь своего отца плохим? – неожиданно, сам для себя, задал такой вопрос мужчина. Как ни странно, Наоки отреагировала довольно спокойно. - Нет, мой отец был хорошим человеком, но он погиб и довольно глупо, а вот мой отчим, - она тяжело вздохнула и, подперев щеку кулачком, внимательно посмотрел на Бранбери. – Вы бы смогли полюбить чужого ребенка? Тот замер, удивленно смотря на девушку. В ее черных глазах отражались огоньки кафе. Невольно Брендон сравнил их со звездами на ночном небе. Тем не менее, она задавала такой серьезный вопрос, который невольно ставил его в ступор. - Ну, честно, я не знаю, - почему-то смутился Бранбери. Ему казалось, что его застали на каком-то вранье, хотя он сейчас говорил чистейшую правду. Наоки же не переставала пристально смотреть на него, будто пыталась прочесть его мысли. - Понимаешь, такие вопросы просто так нельзя решить, - мужчина обхватил кружку ладонями, чувствуя, как через нее передается тепло. – Ты можешь думать, что примешь этого ребенка, что ничего страшного в этом нет, но когда сталкиваешься с этим в действительности, то можешь менять свое действие. Ты же не знаешь, какой именно это будет ребенок, как он будет себя вести, как относится к тебе. - Но ведь это же зависит от тебя самого, разве не так? – голос девушки был серьезным и каким-то глухим. – Если ты будешь показывать свою любовь, если будешь проявлять внимание, то тебе ответят взаимностью. - Не всегда так, - Брендон снял очки, потер переносицу и водрузил очки обратно на нос. Разговор начинал приобретать довольно серьезный настрой, и мужчине казалось, что Наоки хочет услышать что-то конкретное. Она уже знала ответ на свой вопрос, но, для чего-то, хотела заставить своего собеседника его произнести. - Ты можешь быть бесконечно добрым родителем, бесконечно добрым мужем, да просто даже бесконечно добрым другом, но это не значит что те люди, на которых ты изливаешься свое добро, ответят тебе взаимностью. Любовь – это такая штука, которую отдают, не требуя ничего взамен. Если ты делаешь это ради того, чтобы тебе ответили тем же, то это не любовь, а корысть. Из нее ничего хорошего не выйдет. Девушка нахмурилась и между ее бровями пролегла складка. Это был явно не тот ответ, который она ожидала. - По-вашему это означает, что человек со своей безграничной добротой может оказаться совсем один в этом мире? – ее голос стал еще серьезнее. - Наоки, - Брендон улыбнулся, пытаясь сгладить происходящее. Он не хотел ничего ей доказывать, понимая, что она слишком молода, что у них совершенно разные взгляды. Возможно, что ее теория не лишена смысла, возможно, что по жизни она приобретет другой опыт, который только укрепит ее веру в себя. Мужчина очень сильно на это надеялся. - Я просто хочу сказать, что нельзя понять человека до конца. Ты можешь думать, что достучался до него, что занял в его сердце важное место, и он никуда не денется, но это не так. Человек – изменчивое существо. Никогда нельзя предугадать, что он сделает в следующий момент. - Как будто глядя на кошку или собаку вы сразу понимаете ее, - продолжила хмуриться собеседница. - Да, могу. Если собака скалиться, значит, она тебя тяпнет за задницу, - ехидно прищурился мужчина. - Почему именно за задницу? – удивленно подняла брови Наоки. - Потому что ты испугаешься ее клыков и побежишь прочь, - уже вовсю улыбался Брендон. - Очень смешно, - фыркнула девушка и поднесла к губам чашку с уже остывшим кофе. Последняя неделя октября была самой суматошной. Те, кто были задействованы в спектакле, постоянно отпрашивались с занятий. В группе Миссис Орегайн это были Ник и еще один невысокий мальчишка довольно плотного телосложения, которого звали Вилсон. - Ну идите, - тяжело вздохнул Бранбери, когда перед очередной парой мальчишки протянули ему записку, в которой говорилось о том, что их нужно срочно отпустить на генеральную репетицию. – Но то что я сегодня буду говорить, все равно у вас спрошу, - хмуро глянув, посмотрел на своих учеников преподаватель. Те радостно улыбнулись и, поблагодарив, поспешили покинуть аудиторию. Разговор с Наоки ни шел из головы Брендона. С одной стороны он понимал, что не стоит придавать ему значение, так как тут, скорее всего, играет роль разница в возрасте. Но, с другой стороны, мужчина боялся, что тут еще дело в том, что они из разных народов и у них разные взгляды на семейную жизнь. Но Бранбери не отчаивался, он решил, что попробует расспросить Ника о жизни в Японии. Быть может, выслушав женскую и мужскую версию, у него сложится какое-то более правильное понятие. Правда, мальчишка был занят этими репетициями, поэтому мужчина решил его не трогать. Вот пройдет этот спектакль, тогда можно будет и поговорить. Наступил вечер перед тридцать первым октября. В главном корпусе горели огни только в спортивном зале, где команда по волейболу готовилась к предстоящему матчу в Эдинбурге. Остальные же студенты либо спали, либо занимались своими делами в здании общежития. В одном из коридоров, освещенном лампами дневного света, в самом его конце у окна расположились двое. Ники сидел на широком подоконнике, поджав под себя ноги и что-то быстро рисуя в тетради. Рядом стоял Алекс, тот самый светловолосый старшекурсник. Оперевшись ладонями на подоконник по обе стороны от коленок мальчишки, он навис над ними и внимательно переводил взгляд с тетради на лицо рисовавшего и обратно. - Ты мне свет загораживаешь, - буркнул Ники. Алекс усмехнулся и отодвинулся в сторону, уже облокотившись на подоконник локтем. Несколько минут он снова наблюдал за процессом рисования, затем, подняв руку, заправил волосы мальчишки ему за ухо. - Не хочешь новые серьги? – неожиданно задал он вопрос. – А то эти какие-то девчачьи. - Меня они устраивают, - снова пробурчал Ник, не поднимая головы. - Ну, в принципе меня тоже, когда ты становишься другим, - ехидная улыбка появилась на лице парня. - Все, готово, - мальчишка протянул Алексу тетрадку и карандаш. - А что так бледно? - Потому что карандашом. Обведешь ручкой и будет нормально, - и Ник вытянул ноги, чтобы спрыгнуть с подоконника, но блондин резко подскочил и, снова положив ладони на подоконник, на этот раз рядом с бедрами мальчишки, перегородил ему путь. - Чего еще? – немного отодвигаясь от него и отворачиваясь в сторону, недовольно проговорил Ники. - Ничего, - снова ухмылка на лице и Алекс наклонился ниже, касаясь губами шеи мальчишки. - Прекрати, - поднял тот плечи и попытался отодвинуться дальше, но парень, схватив его за руки, притянул к себе. - От тебя вкусно пахнет, - прошептал он, снова наклоняясь к шее Ники. - Я тебе подарю мой гель для душа. - Нет, гель мне не нужен, - обжигая кожу на шее горячим дыханием, прошептал Алекс. – Подари лучше себя. - У тебя совсем крыша съехала?! – мальчишка резко толкнул блондина и спрыгнул с подоконника. Он было направился прочь, но Алекс снова схватил его за запястье и, развернув, прижал к стене. - У нас был уговор, - хмуро глядя на парня снизу вверх, процедил сквозь зубы Ники. - Я помню, я его не нарушаю, - Алекс склонился над ним, пытаясь дотянуться своими губами до губ мальчишки, но тот резко отвернулся в сторону. – Дурачок, - усмешка и губы парня тихонько обхватили мочку уха Ники. Тот не шелохнулся, только весь напрягся, готовый в любой момент сорваться с места. - Ты же знаешь, что я хочу получить на свой выпускной? Ты прекрасно знаешь, так что тебе стоит привыкать ко мне, - шепот блондина звучал как шипение змеи. Мальчишка сжал кулаки и с силой оттолкнул от себя Алекса. Не став дожидаться, когда тот снова попытается схватить его за руку, он помчался прочь. - Сними этот дурацкий браслет! Он совсем тебе не идет! – послышался вдогонку крик парня.