Pricked

Этой ночью на окраине Лондона в доме горел тусклый свет. По комнате шагала туда-сюда молодая девушка с почти детским, заплаканным личиком. Ее темные волосы, собранные в некогда аккуратную прическу, разметались, и некоторые пряди спускались ниже лопаток. Даже при таком тусклом свете было видно, что от корней некоторые пряди седые, а виски и вовсе были белыми. Девушка неспокойно подходила к окну, несколько минут высматривала там что-то, а затем возвращалась обратно к грубо сколоченному столу, на котором засыхал давно остывший ужин. Свеча уже почти догорала, на востоке едва начинало светлеть, но девице вовсе не спалось. Ее тонкие пальчики иногда сжимались в кулаки, и она яростно шептала что-то. — Какой позор! Позор! — в отчаянии повторяла она.- Что же мне делать? Боже! Зеленоватые глаза девушки покраснели от слез, а веки опухли. Она постоянно шмыгала носом и всхлипывала, подрагивая всем телом. Ее муж, любимый муж ушел на очередную веселую гулянку с друзьями. К ней же он вовсе и не имел никакого интереса. Даже в брачную ночь не прикоснулся, сказал, что слишком холодна. А ведь замужем она всего неделю. И эта неделя вымотала ее. И вроде во всем была девчонка хороша, ее еда была вкусной, постель мужа теплой, в доме прибрано, кот накормлен и поглажен….Но муж, любимый муж не питал к ней вовсе никаких чувств. Грубо говоря, их брак не был заключен на небесах, ангелы не пели им о любви. А если и пели, то их голоса слышала лишь супруга. В синих глазах мужа плескались колкие льдинки, когда он смотрел на свою благоверную. И эти льдинки теперь вонзались в сердце несчастной. — Мама, если бы ты знала, — в отчаянии прошептала девушка, опускаясь на деревянную табуретку и ковыряя ложкой вкусную, но такую бесполезную еду.- Я хочу к тебе. Забери меня, слышишь? Почему я должна жить здесь? Ответом девчонке была тишина и вой собаки-пустолайки неподалеку. От этого воя становилось пусто на душе. Вдруг она резко вскочила и подтащив табуретку к двери, пинком открыла ее. Утерла слезы и метнулась в кладовку. Оттуда она вышла с веревкой и решительностью на заплаканном лице. Грубая веревка превратилась под ее движениями в неумело связанную петлю. Девица тряхнула головой и закинула ее на притолоку. Залезла на стул и просунув голову в петлю, прислушалась. Джеймс идет? А вдруг не стоит? Почти рядом раздался родной смех, но ему..ему вторил женский голос. Всхлипнув, девица качнулась назад, и табуретка повалилась на пол. — Освобожу тебя, — прохрипела она и непроизвольно задергалась. Шею жгло адским огнем, в горле словно застряла большая рыбья кость, причиняя острую боль. Сознание все еще оставалось ярким, и самоубийца жалела о содеянном, дергалась сильней, стараясь освободиться. Гвоздь, на котором висела девица согнулся, и тут раздался хруст. В дом ворвалось что-то светлое, рассыпалось по углам, дышать стало легче. — Ну и ну, — над ухом раздался смешок, и девица приоткрыла глаза, резко поворачиваясь. — Это ты, придурок, меня с петли снял? — скрипуче и постоянно хватая воздух ртом, спросила она. Сбоку от нее стоял мужчина неопределенных лет в костюме и очках. Джентльмен держал в своей руке трезубец, а свободной закрывал лицо. — И ради этого я примчался сюда, на другой конец Лондона? Жалкое зрелище. Да упаси меня все сущее снимать таких. Она указал трезубцем на пол, и повинуясь жесту, девица опустила глаза и…застыла в безмолвном крике. На полу лежала ОНА. Шея, согнутая под неестественным углом делала ее позу жуткой, волосы, почти наполовиу седые, разметались по полу. Лицо посинело, язык вывалился. — Красиво? — насмешливо спросил мужчина, поправляя очки. — Это…ч-что? — от ужаса девчонка начала заикаться. — Не узнаешь? Ну и ну, — он усмехнулся, — ты умерла. Причем так нелепо, твоя шея не выдержала, ровно за секунду до того, как выпал гвоздь. Мужчина трезубцем постучал по полу, демонстрируя гвоздь. — Вот черт, теперь вы заберете меня в ад? — вздохнула самоубийца и наклонилась, поправляя своему телу волосы. Почему-то на душе было спокойно, ни страха, ни боли. — Если бы, — мужчина сложил трезубец и убрал его как шпагу — на бедро. Сколько же вас таких страдальцев, ад пополам треснет. Ты, Иветт, отправляешься на отработку греха. Следуй за мной. На пороге раздались шаги, и девица схватила жнеца за руку, оттаскивая: в дом вошел ее муж. Он был пьян, и поведя носом, Ив могла почувствовать на нем запах женщины. — О Господи, — увидев тело жены, Джеймс отшатнулся. Он протрезвел мигом, и ожидая, что будет дальше, Ив сжала руку жнеца так, что тот скривился и попытался освободиться. Но тщетно — девица вцепилась намертво. Вовсе не обращая внимание на шипение, она подалась к мужу и склонила голову. Какая-то часть ее души все еще была в этом мире, с ним. — Как я мог? Этот проклятый брак, — повторял он.- Проклятый. Они испортили им все, нелюбимая жена, подонок муж. Ив застыла. С Джеймсом они выросли вместе, только вот он не любил ее как женщину. И в этом не кого было винить. Ив разжала хватку и жнец выдохнул с облегчением. — Джеймс, — тихонько позвала она, выступая из темноты, — прости. Словно услышав ее, мужчина поднял голову. — Ив? Льдинки в его холодных глазах водой заструились по щекам. Он протянул руку призраку и отчаянно зарыдал. — Мне показалось, что я увидела в тебе человека, — как же это хорошо, сердце словно бы заледенело, и теперь слова мужа чуть скребли этот лед, не нанося больше ран.- Больше не ошибусь. Не надо было соглашаться тогда, перед алтарем. Тонкая рука Ив легла на раскрытую ладонь Джеймса. Второй же она взъерошила его светлые волосы. — Холодная, — он с изумлением смотрел на бесплотную фигурку, — как всегда. Мужество покинуло его. — Прощай, дорогой, — усмехнулась девица, освобождая руку. Жнец, невидимый для парня, деликатно закашлял, намекая, мол, пора уже. Ив поняла и повернулась к мужчине. — Пойдем, мы и так опоздаем, — он потянул ее за рукав и увлек за собой в темноту.- Тебя уже там ждут, страдалец. И вспоминая, обстоятельства ее смерти, хмыкнул, подавляя смешок. *** — Мне кажется, он страдает, — шлепая по дороге босыми ногами, изрекла Ив. — Это неважно, — Жнец изящно отмахнулся. Он него за версту несло достоинством джентльмена, хоть нос зажимай.- Земля теперь закрыта для тебя и земные мысли тоже. Ив потрогала свою шею и хрустнула позвонками, снимая усталость. — Жнецы все — самоубийцы? — вдруг спросила она. Мужчина кивнул. — И вы? — немного погодя, заговорщически спросила девица. Жнец метнул на нее полный негодования взгляд. — Шагай. Много вопросов задаешь. — Еще один, дяденька Жнец, — попросила она. Тот великодушно кивнул. — Если не личного характера, то милости прошу. Она остановилась. Переминаясь с ноги на ногу. Идти дальше вовсе не хотелось, о немилосердную мощеную улицу она сбила себе ноги. Какой садист надоумил ее пойти босиком? Да и вдруг стало клонить в сон. — А куда мы идем? — Я — в управление, а ты оттуда отправляешься далеко. Тебе не сразу дадут косу и отправят на жатву, юная леди. Жнец зашагал дальше. — Надеюсь, хоть ботинки дадут, — проворчала Ив, хромая следом. Она уже смирилась с тем, что ног лишится еще по пути. Поэтому скрипела зубами, но идти продолжала. Вдруг жнец остановился перед неприметным зданием и, не теряя джентльменских замашек, открыл дверь, пропуская Ив. — Извините, сегодня без реверансов, — она прошла внутрь и остановилась, пораженная увиденным: Неприметное маленькое зданьице изнутри поражало своим размером. Туда-сюда сновали люди (люди ли?), здоровались с ее провожатым и спешили по делам. Оставив ее ждать, мужчина уплыл куда-то, и Ив, предоставленная сама себе, быстро заскучала. Поэтому, прихрамывая, отправилась на поиски. Нашла его она удивительно быстро. Сидя за резным столом, он скрипел пером, заполняя отчет. Рядом с ним черкал в своем листке беловолосый мужчина. — Дяденька Жнец, — тихонько позвала она. И хотя она не хотела особо привлекать внимания к своей персоне, беловолосый дернулся и открыто заржал. — Винсент, — он пихнул локтем ее провожатого и показал назад, — пришла твоя замарашка. Ив метнула глазами молнии. Беловолосый захихикал. — Ив, я же тебя попросил, — отозвался Винсент, не отрываясь от листка. — Это ты, упала с гвоздя и сломала шею? — он запомнил только смешное и теперь ждал подтверждения, развернувшись на стуле. — Тебе какое дело? — Ив считала свою смерть трагичной, поэтому огрызалась. А беловолосый и вовсе вызывал полнейшую антипатию своим неуместным смехом. — Иветт, — ахнул Винсент, — извинись. Он — Легенда. Отправил Марию-Антуаннету в ад и судил Робин Гуда! Многие отдадут ему свои жизни! Жнец поставил точку и поднялся. — Мы пойдем, сэр, — поняв, что та не извинится, он поспешил увести девушку.- Позоришь меня, страдалица. Цыкнул Винсент, но уже обращаясь к Ив. Та поникла под суровым взглядом и последовала за провожатым. Винсент сдал ее в управление и удалился на отдых. На следующее утро девушка уже была зачислена в штат и убыла проходить обучение.