Breakfast

      Минсок ненавидел брать кладбищенскую смену в IHOP*. Почему? Ну, во-первых, он охренеть как уставал. Во-вторых, было чертовски одиноко. И, в-третьих, люди, приходившие в несусветную рань, слегка пугали его.       И всё-таки, кто ест вафли так рано утром? — Минсок спрашивал себя.       Единственные люди, которых Минсок не боялся, приходящие в ранние часы были путешественники или среднего возраста мужчины и женщины, находящиеся в полусне в своих пижамах (Минсок заметил, что они оказывались довольно дружелюбными людьми). Ему приходилось остерегаться обдолбанных и укурков.       Тем не менее эта ночь тянулась особенно медленно.       Настолько медленно, что оба его напарника дрейфовали во сне, оставив Минсока одного управлять рестораном.       Лухан — китаец, растянувшись на полу во второй кабинке, уснул час назад. Сейчас он заходился в громком храпе и мямлил непонятные корейско-китайские фразочки, с учебником физики, накрывающим его плечи, заменяя одеяло. Он был довольно шумным спящим (хорошая вещь — это то, что в данный момент в ресторане никого не было) и каждые одну или две минуты он испытывал сильные спазмы в ногах.       Бэкхён с другой стороны уснул где-то в кухне. Он был опасным спящим, поэтому Минсок никогда не пытался будить его. Это было похоже на лунатизм, но вместо прогулок в середине ночи, у него были беспорядочные приступы агрессии, когда он начинал бездумно бить воздух на расстоянии вытянутой руки.       Бэкхён заявлял, что он нормальный, но Минсок думал, что ему нужно обратиться к врачу.       Тем не менее, Минсок позволил им спать. Они оба учились в колледже, и он немного заботился о них (не так сильно о Бэкхёне, он был задницей). Но Минсок понимал, что они чувствовали. Он тоже учился в колледже, но бросил это, потому что, короче говоря, не мог оплатить обучение. Так что теперь, работа в IHOP была его главным делом.       Минсок оторвался от своих мыслей, когда передняя дверь внезапно распахнулась, представляя парня не выше его самого с мотоциклетным шлемом в руке.       У парня острые скулы, и его окружала странная аура, отчего у Минсока появилось плохое предчувствие.       Он почти позвал Лухана, чтобы проследить за парнем, но ох-такой-помогающий китаец мирно спал, засунув свои пальцы себе в рот, и сопел.       Если Минсок умрёт во время обслуживания странных посетителей 24 часового IHOP, то его последним желанием будет, чтобы Лухан наконец-то вернул ему его копию «Титаника», и чтобы его похоронили вместе с ней, потому что, может быть, это был его любимый фильм в целом мире, и может потому, что Минсок был помешан на Леонардо ДиКаприо.       Но честно, кто нет.       — Доброе утро и добро пожаловать в IHOP, — Минсок поприветствовал парня, вероятно своего убийцу, своей лучшей улыбкой на которую был способен. — В эту сторону, пожал-       — Вау, ты милый, — неожиданно выдал парень.       Минсок, польщённый, в растерянности уткнулся в меню, которое пытался взять, повернулся, чтобы взглянуть на парня. Тот пялился прямо на Минсока, а то заявление, несомненно, было обращено к нему (что немного озадачило Минсока), и маленькая улыбка играла на тонких кошачеподобных губах парня.       — О мой Бог, я знал это, — прошептал Минсок, больше для себя. — Ты на наркоте. ЛУХАН Я-       — Я не обкуренный! — котопарень, так окрестил его Минсок, огрызнулся. — Можешь проверить.       — Расстегни свою куртку.       — Сделай это сам.       — Ладно! — резко ответил Минсок, не сильно думая. Довольно скоро он расстегнул куртку котопарня и резко распахнул её, открывая вид на тонкую чёрную поношенную майку. Минсок не волновался до того времени, пока не начал обыскивать внутренности других карманов.       Однако ближе к концу его поисков всё, что он нашёл — это ключи, случайные клочки бумаги и кошелёк, принадлежавший парню, который он тоже открыл, узнав его имя — Ким Чондэ — и несколько кредитных карточек.       — Ты так увлечён, я могу позволить тебе как следует проверить мои штаны, маленький детектив.       Услышав это, Минсок глубоко покраснел и, наконец-то, понял, что он творит.       Он бросил быстрый взгляд на то, каким Чондэ был открытым из-за него, и неловко прокашлялся, начиная застёгивать чужую куртку.       Минсок метнул взгляд вверх и был встречен глупой усмешкой Чондэ, которая была на его лице, вероятно, с того момента, как Минсок расстегнул его куртку.       — Теперь, я, ах, отведу тебя к твоему столику, да, — пробормотал Минсок, споткнувшись по пути, он проводил всё ещё ухмыляющегося клиента к его кабинке.

***

      — Ох, чувак, ты практически изнасиловал того парня, — проговорил Лухан, сильно смеясь. Минсок подумал, что скоро ему придётся звонить в скорую.       — ВОВСЕ НЕТ!— протестует Минсок, интенсивно вытирая столы.       Солнце начинало подниматься, и их смена почти подошла к концу.       — Ещё как изнасиловал, о Боже, ты всё время такой рассеянный. Что он сделал дальше? — спросил Лухан.       — Он дал мне «на чай», — начал Минсок, пытаясь вспомнить что произошло. — И он написал свой номер на клочке бумаги.       Минсок достал вышеупомянутую бумажку из своего кармана, чтобы показать её. «Я приму твои несказанные извинения неограниченным сервисом от тебя и только от тебя в этом IHOP» — вот что там было написано.       — А парень-то не промах; хотел бы я оказаться там, чтобы увидеть это,— сказал Лухан, продолжая частично смеяться и вытирать слёзы из уголков его глаз.       — Ты был там, придурок, — прорычал Минсок. — Спящим.       — Ах, да, ты прав, — вяло ответил Лухан.       Минсок вздохнул. Люди, приходящие поесть вафель в несусветную рань слегка пугали его, но может быть, Минсок находил их интересными тоже. Немного.