Такие, как он

В восемьдесят пятом районе Руконгая уже давно жила Старуха Хо. Никто не спрашивал её настоящего имени, никто не смеялся над её прозвищем, пусть и совсем не походила на старуху. С едва заметными только появившимися в уголках глаз морщинками и длинными солнечными волосами, она больше всего походила на девчонку, если не смотреть в глаза полные боли и скорби. Все знали, что она может быть шинигами, но не хочет, что может выглядеть девочкой, но не желает. Все знали, что прозвище подходило ей как никому другому. Старуха Хо славилась умением разбираться в людях, любовью к табаку и своему вееру с девятью лентами, хвостами, как с горечью шутила она. К ней приходили только-только появившиеся духи, желая узнать что-то о своих давно мертвых близких, шинигами желая узнать своего суженого, и всем им она говорила горькую, а порой и ядовитую истину, что никто не хотел замечать. Когда у неё впервые спросили про капитана шестого отряда, Старуха Хо не донесла до рта свою трубку. Горящий табак высыпался на татами, а неожиданно пергаментные руки потянулись вперед, к фотографии. — Теме, — неожиданно горько произнесла она и побледнела, будто увидела мертвеца. Фотография Бьякуи Кучики в её руках дрожала, но она не могла оторвать взгляд. Губы её беззвучно шевелились, что-то говоря, до тех пор пока фотография не сгорела в её руках. А потом Старуха Хо ушла, длинные рукава её дорого оранжевого кимоно скрыли её ладони, а разметавшиеся волосы едва открыли на спине спираль. Водоворот. Она ничего не сказала, просто вышла из дома, и многие говорили, что растворилась то ли в листве, то ли огне на долгих два дня. Вернувшись, она долго курила табак, заполоняя дымом всю комнату и молчала. И лишь когда первая трубка кончилась, позвала девку из шестого отряда, что спрашивала про своего капитана. — Любишь ты своего капитана, да, — Старуха Хо вновь затянулась и выдохнула дым в лицо шинигами. — А потому оставишь его. — Но! — возмущенно воскликнула шинигами и замолчала, потому что Старуха посмотрела прямо на неё дикими звериными глазами. — Гнилой он, — красные злые глаза смотрели прямо на шинигами, а черный широкий рот искривился в ухмылке, — совершенно пропащий, и ты его не спасешь. Таких, как он, ничто уже не спасет. Они способны видеть только одну единственную цель перед собой, забывая про что-либо другое. Они из раза в раз повторяют свою судьбу. Старуха Хо высоко и надрывно закашляла, обнажая острые клыки, тьма за её спиной зашевелилась, зафырчала и вспыхнула двумя демоническими глазами. Тьма обнажила частокол острейших зубов, потянулась к шинигами девятью темными лентами и пропала, когда Старуха вновь затянулась табаком. — Они никогда не замечают людей, что искренне желают им добра и заботятся о них. А если и замечают, то не принимают, слишком гордые, чтобы это принять они просто вычеркнут тебя. Когда же осознают свои ошибки, бывает слишком поздно. — Вы-вы! — возмущенно засопела шинигами. — Вы ничего не понимаете! Девчонка выбежала на улицу на последок громко хлопнув дверьми, и Старуха Хо засмеялась ей вслед холодно и жестоко. Едва ли Старуха Хо её не понимала, в её старой, прошлой, жизни был такой же печальный принц. И она тоже его любила и до последнего момента своей жизни верила в него. Тьма за спиной Старухи взбаламутилась, пришла в движение и обняла сотканными из тьмы хвостами. Горящие злобой огромные лисьи глаза смотрели на Старуху устало и почти добро. — А ещё такие, как он, предают больно и жестоко, — отшвырнув трубку, выплюнула она. Тьма крепче сжала Старуху в своих хвостах, вытирая её кровавые слезы. Тьма шептала ей на ухо тихо и нежно: «Потерпи, Наруто, уже скоро». Старуха Хо закрывала глаза, сильнее погружаясь во тьму, и кривила губы, слушая шепот. Старуха Хо была совершенно слепа.