Taste New Feeling

      Лиам подвез нас на моей машине до общежития, чтобы Луи забрал кое-какие вещи и учебники, а затем до моего дома. Я жил недалеко от университета, что позволяло мне всегда быстро туда приходить. Всего каких-то 10 минут. Мы зашли в квартиру, и Луи сразу же бросил сумку на пол. — У тебя очень… чисто, — заметил Луи, разглядывая мою квартиру: мольберт, стоящий почти в проходе, кисточки и пустые холсты на полу, высохшая краска на стене и опрокинутая тарелка яблок. — Творческий беспорядок в отличие от того, что был в твоей комнате, — сказал я, вспоминая ту свалку, на которой я побывал. — Завали. Я все еще чувствовал прошлую вечеринку, мне хотелось сходить в душ и переодеться, но вспомнив про Луи, я начал ругаться. — И как мы должны переодеваться? Как я, блять, теперь должен идти в душ? До Луи теперь тоже дошло, какие у нас возникают проблемы. Не говоря о тех, когда кто-то из нас захочет в туалет. — Блять. Я пнул один из своих холстов в порыве ярости, но тут же пожалел об этом и пошел его поднимать, таща за собой Луи, который что-то ворчал. — Я даже не могу снять рубашку! Я что, должен ходить в ней все эти два дня? — Разве что разрезав ее. — Ни за что! — крикнул я — Тогда потерпи два дня, Стайлс. Это не так уж и много. Есть проблемы и посерьезней. Как, по-твоему, я должен играть в футбол? Из-за тебя мне придется пропустить тренировки. А ты не можешь проходить в одной и той же одежде всего каких-то пару дней! Вот же принцесса. — Прости, я забыл, что для тебя норма — менять штаны раз в полгода. — Пошел ты, Стайлс. Мы можем спорить так о чем угодно, но дело никогда не дойдет до драки. Это же мы. С тех пор, как мы познакомились, не было и момента, чтобы мы не начали спорить или издеваться друг над другом. Кроме одного раза сегодня. Когда я блевал, а он убирал мои волосы. Это было даже мило. Но странно.

***

Мы разморозили пиццу и съели ее под шум телевизора. После того спора об одежде мы не разговаривали. Только предупреждали друг друга о каких-то действиях, которые собираемся совершить. Ведь нам приходится теперь делать все вместе. Мы оба не радовались этому случаю. То, что нам придется терпеть друг друга на протяжении двух дней, совсем не было для нас сладким подарочком. Это вовсе было не сладко. Мы не могли терпеть общество друг друга даже час, а тут нам представились два дня. Мне безумно хотелось сходить в душ, мне нужно было смыть всю дрянь после вечеринки, и мне было некомфортно сидеть вот так. Я как будто упал в мусорное ведро, и до сих пор там валяюсь. Да, я чистюля. Ну и что. Может, Луи и привык быть таким потным, грязным и небрежным (он же играет в футбол, а он в таком состоянии каждую тренировку и каждый матч), но я нет. — Я хочу переодеть штаны, — сказал Луи. — Неужели? Прошло полгода? — Стайлс пошутил, браво, — прокричал он в пустую квартиру. Это должно было меня разозлить, как обычно, но я почему-то улыбнулся. Он вытащил свободные спортивные штаны из своей сумки, и мы пошли в комнату. Мне приходилось извиваться, следуя рукой за всеми движениями Луи. Я дергался туда-сюда, расслабив свою левую руку так, что она была как будто бескостная, и то и дело ударялась то о руки Луи, то о его ногу. А когда он хотел почесать правой рукой нос, я забыл напрячься, и ударил его по лицу. Случайно. Он стоит в одних боксерах, вертя в руках штаны, чтобы надеть их. Пока я стоял и ждал окончания его действий, я осмотрел все содержимое своей квартиры, включая самого Луи. Я молча наблюдал за ним, вспоминая все наши перепалки и споры. — Я, конечно, знаю, что я великолепен, но не мог бы ты хоть притвориться, что не пялишься? — Слишком уверенный для такого роста. Он посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало неловко и стыдно. Он выходил из себя, когда кто-то делал замечания по поводу его роста, и я всегда этим пользовался. Но не теперь. Сейчас я даже пожалел о сказанном. — Хотя бы я не путаюсь в своих ногах.

***

Уже полночь, а мы лежим на расправленной кровати, смотря телевизор. Штаны на нас были новые, а вот футболки старые, в прочем, как и наш запах. Я все никак не мог смириться с тем, что я лишен возможности помыться в ближайшие два дня. — Как мы будем ходить на занятия? — спросил Луи, потирая глаза свободной рукой. — Я не знаю. Нам все равно придется пропускать какие-то лекции. Так что, нужно будет выбрать, когда мы будем ходить на твои пары, а когда на мои. — Завтра у меня английский. А я прогуливал последние 4 пары. Мы лежали друг напротив друга. Телевизор уже был выключен, и наши лица освещала лишь лампа на прикроватной тумбочке. — Начало в 9.00. У тебя есть какие-нибудь лекции после моего английского? — Мм… только практика. Завтра мы будем рисовать с натуры, — я заметил, как глаза Луи округлились, а сам он открыл рот от удивления. — То есть.. — Да. Человек будет голый. — Стайлс, какой ты пошлый. Никогда не упустишь возможности подрочить на кого-то.

***

Мне безумно не хотелось вставать этим утром. Хотя ночь была не из легких, ведь приходилось долго искать удобное положение, чтобы не запутаться в руках, но все же. Если бы не Луи и его английский, я бы со спокойной совестью спал до 11 часов. Сейчас я как никогда проклинал эти злополучные наручники. Я повернулся в сторону Луи, который смотрел на меня злым взглядом. Серьезно, Томлинсон, с утра? — Ты меня заебал. Не удивительно, каждый день это слышу. — Я как будто всю ночь в тетрис играл. Ты каждые пять минут переворачивался, мне приходилось подстраиваться все время. Только я найду удобную позу, специально под тебя, придурок, так ты, блять, снова переворачиваешься. И опять ищи, подбирай ходы. Сука, как ты спишь вообще? Я слушал его речь про свои ночные перевороты и не мог сдержать улыбки. Меня веселило сравнение, которое он подобрал. Пока я веселился, Луи закатил глаза, сказав что-то вроде «Ой, бля», и принял сидячее положение.