Taste New Feeling

      Луи расцепил наши пальцы и слегка коснулся моего бедра. Я совсем не хотел сейчас думать о том, что именно сейчас происходит. Я просто хотел, чтобы это не прекращалось. Но, это прекратилось. Луи разорвал поцелуй и слегка отодвинулся от меня, опустив взгляд на мой член, который был уже напряжен от возбуждения. — Черт возьми, Стайлс, у тебя все такое большое…, — с этими словами он протянул руку к моему паху, но я перехватил ее. — Хм, тогда как там у тебя? Мне было бы интересно узнать, — шепнул я, меняя нас местами и зажимая Луи между мной и стеной. Я снова впился в его губы, просовывая руку в его трусы. Луи простонал, и то, как он приоткрыл свой рот, дало мне отличную возможность проникнуть своим языком еще дальше, касаясь его неба. Я оттянул ткань трусов, снимая их с Луи. Он помог мне, и его боксеры вмиг оказались за душевой занавеской. Я оторвался от губ Луи, но только для того, чтобы покрыть поцелуями его шею, оставляя на ней засосы. Так как он все еще был в футболке, я не мог сделать то же самое с его торсом, но я решил эту проблему. Встав на колени, я поднял его футболку, целуя его живот. Я задрал его футболку так, чтобы она больше не опускалась вниз, и едва дотронулся пальцами до его члена, как Луи глухо простонал. Я хотел подразнить его, помучить прежде, чем сделать то, что собирался сделать. Но он был такой нетерпеливый, извиваясь в моих руках, что я сам стал еле сдерживаться. Я обхватил пальцами его член и сделал пару движений, заставив Луи поласкать мой слух своими стонами. Уже более уверенно я сделал еще несколько движений прежде, чем, наклонив голову, лизнуть головку. — Ста-айлс, — протянул он так сладко, отчего мой член начал ныть от переполняющего его напряжения. Я медленно двигал своей рукой, сжимая пальцы у головки и повторяя движение языком. Наконец я обхватил своими губами его орган и опустился до конца, услышав протяжный, такой довольный и сильный стон Луи. Я двигал головой, а Луи начал толкаться бедрами, проталкивая своей член еще дальше. Я расслабил горло, в то время, как Луи уже сжал кулак с моими волосами на затылке. Я даже не чувствовал боли, я полностью был увлечен Луи и тем, что я делаю с ним. Я выводил языком восьмерки, иногда с причмокиванием выпуская член изо рта. Я ненадолго поднял глаза наверх и увидел его опрокинутую назад голову. Он закусил свою губу, медленно расслабляясь и выпуская ее, повторяя это движение вновь и вновь. Я не стал долго его разглядывать, чтобы не прекращать доставляемое мною ему удовольствие. Я снова вобрал его член в себя, но темп мой был еще более быстрым и жестким. Я ласкал его пальцами у основания, а язык продолжал посасывать головку, когда я останавливался на ней. Я бы подключил и вторую руку, чтобы поиграть с его яичками, но, так как она была в наручнике, я не мог этого сделать. Мое собственное напряжение нарастало, и желание прикоснуться к самому себе было уже невозможным. И, когда я почувствовал, как член Луи начинает пульсировать, а сам Луи еще быстрее двигать бедрами, еще больше откидывая голову назад, я понял, что он скоро кончит. Я оторвал свою свободную руку и перенес ее на свой возбужденный орган. В такт со своими движениями рта, я начал дрочить себе. Через еще несколько движений моей рукой, я кончил, попав на ногу Луи. И буквально через несколько секунд Луи заполнил мой рот. Я не двинулся ни на миллиметр, не упуская ни капли. Луи громко простонал, обессилено опуская свою руку с моей головы и ударяясь своей о стенку. Я поднялся на ноги, облизывая свои губы, на которых осталась сперма, и посмотрел на Луи, который довольно улыбался. Никто из нас не прерывал повисшего между нами молчания, пока из комнаты не послышался звонок мобильного телефона. Мы кивнули друг другу и медленно вышли из душа. Мы подошли к телефону, и я взял трубку. — Лиам, — я закатил глаза. — И тебе привет, — он сделал обиженный голос и выдержал драматическую паузу, пока я не поторопил его.- Ладно, как вы? Луи еще жив? Я посмотрел на Луи, вспоминая, каким он был живым во время моего минета. — Да, Луи в порядке, — я подмигнул ему.- Мы, вроде как, привыкли. Я снова посмотрел на Луи, который, улыбаясь, кивнул мне. — Хорошо. Папа написал мне, что приедет утром, так что, вам нужно подъехать ко мне. — О, да-да, во сколько? — Около 10, я думаю. — Отлично, — я обрадовался такой новости. Я положил телефон на тумбочку, бросив взгляд на свое отражение в зеркале, где я увидел себя голым, и на отражение рядом стоящего Луи, с футболки которого капала вода. И теперь я начал размышлять над случившимся. Нами двигало лишь желание, охватившее нас обоих, которому мы не смогли противиться. Но ведь это все равно должно сказаться на наших отношениях. В смысле, мы ведь ненавидели друг друга, а теперь что? Мы все так же молчали, пока я надевал новые боксеры с домашними штанами. Молчание продолжалось, пока мы чистили зубы. И оно также не прекратилось, когда мы легли в кровать. Но мы ведь должны поговорить об этом. Если бы это был обычный парень, все было бы гораздо проще. Но это Луи, с которым не было легко. — Может, нам стоит поговорить об этом? -начал я, повернув голову в сторону Луи, так что теперь мы смотрели друг на друга, лежа на спинах.- Мы ведь ненавидели друг друга, а то, что случилось в душе… — Я никогда не ненавидел тебя, Гарри, — он прервал меня. — Как? Я думал, мы соперничаем. — Но это не означает ненависть. Да, мы старались обойти друг друга, в чем это только было возможно, но все это только потому, что ты баран, который не хочет признавать того факта, что я лучше. — Иди в жопу, Томлинсон. — Если только в твою, — он поиграл бровями и, вытащив из-под головы подушку, стукнул меня ею по лицу.

***

Я проснулся от того, что Луи шевелил губами у моей шеи. Он что-то невнятно шептал и целовал меня в шею. Я сначала подумал, что он специально будит меня таким способом, но выглянув из-за плеча, я понял, что он спит и делает это неосознанно. Было довольно приятно чувствовать его губы на своей шее, я даже начал возбуждаться, когда он перешел к моему уху. Я поправил штаны в области паха, и перевернулся на другой бок, смотря на Луи. Что же все-таки вчера произошло? Мог ли я два дня назад подумать о том, что буду отсасывать Луи Томлинсону, своему, казалось, главному сопернику. Он сказал, что никогда не ненавидел меня. И я думаю, что тоже не чувствовал ненависти к нему. Да, чувствовался дух соперничества, но я ведь тоже не ненавидел его. Он довольно милый парень, общительный, веселый, отзывчивый, сильный, умный и… Я поймал себя на мысли, что перечисляю его хорошие качества, которые видел в нем. И то, не все. Сейчас я смотрел на него и не мог сдержаться, чтобы не провести пальцем по его губам, которые я вчера так страстно целовал. От моих действий веки Луи задрожали, и уже через секунду он медленно открыл глаза. — Почему мы начали соперничать? — я тут же задал ему вопрос, который крутился у меня в голове. Он закатил сонные глаза и, причмокивая, подпер рукой щеку, устраиваясь на ней поудобнее. — Потому что ты баран, Стайлс. Я сказал тебе это вчера, а ты захотел, чтобы я вставил тебе, — я удивленно посмотрел на него, еле сдерживая смех. — Все было не так! — Я слегка перефразировал, — он пожал плечами, но все же ответил на мой вопрос.- Я, на самом деле, не знаю. Возможно, из-за одинаковых тем, которые нам достались по английскому на первом курсе. — Я полдня просидел в комнате, пытаясь сделать лучший доклад когда-либо, -вспомнил я, нахмурив брови. — Вот видишь. Я сидел почти столько же.

***

Мы подъехали к дому Лиама, и слегка испугались, увидев во дворе машину его отца. Мы собрались с мыслями и вышли из машины. Нам открыл Лиам, который очень повеселел, увидев нас. Так как мы не могли полностью надеть что-то наверх, нам пришлось найти широкие майки, которые держались на нас одной лямкой, а вторая, что у наших скрепленных рук, свисала внизу, открывая вид на наши соски. — Вы что, все-таки приняли вместе душ? -Лиам дал волю своим эмоциям и очень громко заржал. — Наручники, Лиам, — напомнил Луи. Мы прошли в дом, располагаясь на том самом диванчике, где решали вопросы по наручникам после вечеринки. Лиам принес нам сок, пока мы ждали его отца, и разговорились. — Как ты вообще пришел к этому? — спросил я, протягивая наши с Луи руки и показывая наручники. — Я не помню, но это знает Зейн. Он, оказывается, снимал тогда всю вечеринку на свою камеру. Мы оба поперхнулись соком, когда услышали про камеру. Значит ли это, что тогда мы увидим все, что было на той вечеринке, чего мы не помним?!