G-Top

Сынхён лежит. Взглядом щупает бесконечно высокий потолок в темноте. В душе боль. Именно сейчас так глупо и наивно вспоминаются слова песни "я вынужден улыбаться, будто ничего не произошло..." Но, слава богу, он может не притворяться, а быть тем, кто он есть сейчас. Разбитым, уставшим Сынхёном. Хочется плакать, но злость и бессилие сжимают горло, не давая даже продохнуть, и Чхве лежит, всматриваясь в темноту, словно парализованный, не в состоянии даже пошевелить пальцем. Грустно. Так грустно лежать в этой обволакивающей, засасывающей тишине, которая не прерывается знакомым высоким голосом и звонким смехом, как днем. Ночью все не так. Ночью все становится враждебным, чужим: эта оглушающая тишина, эта чернота вокруг, готовая в любую секунду навалиться и задушить тебя в собственной постели. И одиночество. Сынхён знает, что Джиёну сейчас хорошо. Снова он придет пьяный, счастливый. Остается надеяться, что ему не приспичит переспать с какой-нибудь девицей, что бывало крайне редко, ведь на самом деле Джиён стеснительный и замкнутый человек. Сынхён злится. Злится, потому что ненавидит всех, кто сейчас рядом с Квоном. Кто может видеть его, дышать рядом с ним, пить вместе с ним. Чхве не понимает, почему он лежит один в тоске и неведомом страхе, когда Джиён развлекается без него. Он закрывает глаза на пару секунд, а открывает, когда хлопает входная дверь. Час прошел. В комнату тихими, немного пьяными шагами заходит Джиён. "Притвориться, что сплю?.." - думает Сынхён. Квон садится на край кровати и смотрит на него. Чхве это чувствует. - Рано сегодня, - тихо говорит он и открывает глаза. - Не весело без тебя, - отвечает Джиён и опускает голову, рассматривая собственные колени, - прости, хён, я... Я был не прав... Взглянув в глаза Сынхёна, Квон тут же прикрывает рот рукой и вскакивает с кровати, направляясь быстрыми шагами в туалет. Чхве лишь качает головой и лениво поднимается. Когда на пороге появляется побелевший, измотанный Джиён, Сынхён подходит и подхватывает его на руки, чтобы аккуратно уложить на кровать. От Квона пахнет спиртом и мятной зубной пастой. Вздохнув, Сынхён проводит ладонью по горячему влажному лбу и пытается встать, но его слабо удерживают за руку. - Какой же ты ребенок, Квон, - шепчет Сынхён и ложится рядом, позволив Джиёну уткнуться носом в свою грудь, - тридцать лет, а пить не научился... Джиён грустно шмыгает носом. Его жалко. Но где-то глубоко-глубоко в душе таится радостное облегчение. "Он извинился... Ему тоже плохо без меня..."