G-Top

Сынхён чувствует, как сзади к нему прижимается горячее тело. Чувствует его во всех подробностях и слышит это ровное, тихое дыхание за спиной, ощутимое на лопатках. Но он абсолютно ничего не видит в этой кромешной темноте: шторы плотно задёрнуты, а в квартире нет ни одного источника света. Сейчас где-то около двух. Сынхён кладет руку на ладонь, поглаживающую его бедро, и глубоко вдыхает знакомый запах. - Хён... - шепчут на ухо, впиваясь пальцами в его кожу на бедре, - я хочу тебя... Тот лишь подается ягодицами назад, прижимаясь к твердому члену, просто чтобы подразнить. У уха тихо стонут. - Не хочешь побыть нижним, м?... Сынхён переворачивается на спину, начиная вслепую целовать мягкие сладковатые губы, и на него тут же ложатся сверху, но не как обычно, а разведя его ноги и прижавшись к его заднице. - Не горю желанием... - тяжело выдыхает Чхве, с трудом оторвавшись от соблазнительных губ, и слышит, как они расплываются в широкой улыбке. - Тебе понравится... - шепчут Сынхёну на ухо, уже начиная ласкать его руками. - Только не в этот раз, - отвечает тот, - предупреждать надо заранее. - Оу... Так ты и правда не против? - говорят сиплым, низким голосом. Чхве снова целуют в губы, горячо и страстно, - я думал, будет сложнее... - член сжимают пальцами, заставляя тихо рыкнуть. Немного липко и влажно губы прихватывают напряженные соски, и их начинают аккуратно покусывать зубами. Уже через десять минут Сынхён полностью теряет контроль от прикосновений и поцелуев. Только мысль "глубже... глубже..." пульсирует в висках и напряженном члене, который со всех сторон сжимают сильные мышцы. Темный силуэт, сидящий на его бедрах, запрокидывает голову и высоко эротично стонет, заводя еще больше. - О боже... - сдавленно стонут, откидываясь назад и упираясь ладонями в ноги Сынхёна выше колен. Чхве толкается сильнее в уже изученное, выученное наизусть тело, именно так, чтобы поприятней надавить на определенные точки, и чуть меняет угол входа, чтобы задеть простату и снова послушать эти дикие, загнанные стоны. На пару секунд в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь влажными звуками, а затем она прерывается гортанным стоном. Ладони перестают давить на ноги выше колен, теперь они ложатся на широкую горячую грудь. Движения ускоряются и все, что Сынхён слышит - это свое сердцебиение и жалобные стоны при каждом глубоком толчке. К нему прижимаются торсом и разводят ноги шире, прогибаясь в пояснице. Сынхён чувствует, как сильно ноги раздвинули - даже член начинает входить немного туже. А еще он чувствует, как с чужого члена на его живот капает горячая смазка, и сжимает его правой рукой, слушая сдавленное шипение и возбуждённый шепот: - Да, давай... Я сейчас... Кончу... Нгх... Сынхён начинает быстро двигать правой рукой, нещадно вбиваясь в обжигающее тело и мокро целуя влажные губы. - Охуенно... Да... - быстро выдыхают ему в рот и тут же вскрикивают, крепко зажмурившись. На живот Сынхёна брызгает теплая сперма, и он сам кончает глубоко-глубоко внутри узкого, горячего, чертовски приятного тела с низким громким стоном. На Сынхёна сверху падают, часто дыша и постанывая; в его шею тыкаются теплым носом, заставив улыбнуться. Чхве гладит руками и слегка пощипывает мягкие ягодицы, лениво целуя влажный висок с колючими сбритыми волосами и горячую щеку. В низу живота все еще чувствуется приятная пульсация, и Сынхён плавно выходит из расслабленного тела, а возле его уха тихо стонут. Чхве чувствует собственную сперму, стекающую на живот, и сонно вздыхает. - Мы завтра не проснемся... - бормочет он, но ему уже даже не отвечают.