Роман "Бесы" за 5 минут 169

Katarina Mor автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Достоевский Фёдор «Бесы»

Пэйринг и персонажи:
Николай Ставрогин, Пётр Верховенский, Степан Верховенский, Варвара Ставрогина, Иван Шатов, Дарья Шатова, Лизавета Дроздова, Федька Каторжный
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
Краткое пособие в помощь учащимся 10-х и 11-х классов общеобразовательных школ.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Несмотря на предельную точность пересказа, предупреждаем, что использование его в диалоге с учителем литературы может быть опасно для жизни.

Обложка фика: https://vk.com/photo-91031638_396904202
24 января 2016, 21:05

***

Степан Трофимович: — Моя скорбная биография изложена на первых 70 страницах, хотите почитать? Варвара Петровна: — Достали вы меня! Каждый день по два письма в соседнюю комнату мне пишете, как смски, право слово. Женитесь на Дашеньке. Степан Трофимович: — А почему не на вас? … Варвара Петровна: — Потому! Нечего ей около моего сына вертеться. А тот пусть на Лизе женится. Верховенский: — Папенька! Какое вы мне письмо написали! Ещё жениться не успели, а уже рогоносец, ну надо же! Варвара Петровна: — Степан Трофимович, трепач несчастный! С глаз моих долой! Свадьба отменяется! Степан Трофимович: — Да эти письма как-то сами собой пишутся, как у Грановского… Достоевский: — Ха-ха, подгадили Грановскому! Дашенька: — А что все на меня смотрят? Мне фиолетово, что замуж, что не замуж. Степан Трофимович: — Петруша, сын, mon cher fils, ну за что ты меня так! Ma foi, vraiment! Я же всю жизнь только о тебе… О, кстати, смотри, как я прикольно могу французские фразы через слово вставлять, впечатляет, а? Верховенский: — Подите к чёрту, папенька. Кто меня во младенчестве из Берлина в русскую глухомань почтой отправил? «Почтой России». Я с тех пор всё, в названии чего есть слово «Россия», ненавижу!!! Я приехал сеять революцию и разрушение! Степан Трофимович, хватаясь за голову: — Боже, меня посадят! Варвара Петровна: — Да вы-то кому нужны? Степан Трофимович, заливаясь слезами: — Боже, я никому не нужен! Верховенский: — Сейчас, досочиняю стихотворение, которое в мою честь Герцен написал, и отправлю Шатову, пусть листовки напечатает. Поднимем рабочих с фабрики на бунт. «… А народ, восстать готовый из-под участи суровой… Ждал его он поголовно, Чтоб идти беспрекословно…» — ну вот как-то так. Печатайте! Шатов, глядя в пол: — Не могу. Верховенский: — Почему? Чернила в принтере кончились? Шатов: — У меня изменились политические убеждения: я теперь убежден, что пошлю вас к чёрту. Типографию можете забрать. Верховенский: — Ну ни на кого положиться нельзя, всё самому делать приходится! Ставрогин, вы-то хоть что-нибудь скажите! Ставрогин молчит. Варвара Петровна, Ставрогину: — Сын мой, скажите мне правду! Я получила анонимку, что полоумная хромоногая Марья Тимофеевна — ваша законная жена! Как понимать? Лиза падает в обморок. Дашенька: — А что все на меня смотрят? Мне фиолетово, я за него замуж и не собиралась. Верховенский: — Всё враки! Сын ваш — рыцарь благородный, заступник и защитник Марьи Тимофеевны, ничего более! (Ставрогину.) Давайте Марью Тимофеевну по-быстрому укокошим, пока слух не разошёлся? Вон Федька Каторжный готов подсобить. Ставрогин задумчиво смотрит в стену. Шатов дает ему в рожу. Ставрогин: — У, убил бы вас, Шатов! Да ладно, вас и так убьют. Это вы меня сейчас не за то, что я давеча еще и вашу жену увел? Нет? Ну и ладно. Шатов: — Ставрогин, вы были идеалом моей юности, вы так пламенно говорили про красоту мира! Ставрогин: — Да, я тогда любил поговорить. А потом познал разврат, пострадал от белой горячки, умом тронулся — в общем, хорошенько исследовал жизнь. Шатов: — А что же вы тогда же Кириллову говорили, что всё тлен? Кириллов: — Всё тлен, я застрелюсь. И это сделает меня Богом. Шатов: — Вот видите, тоже умом тронулся. Ставрогин: — Я атеист, нигилист и пофигист. Отстаньте. Шатов: — Сходите к отцу Тихону, исповедайтесь в грехах. Ставрогин, бледнея: — Я бы сходил, да цензура вырежет.

***

Марья Тимофеевна: — Что-то карты говорят, что мы все умрем… Врут, наверное. Федька Каторжный: — Ну это зависит от того, получу я аванс или нет. Ставрогин: — Что-то денег в бумажнике накопилось, надо лишние выкинуть…

***

Дашенька: — Ставрогин, вы больны, а я как раз в сиделки пойти хочу. Ставрогин: — А если я жену укокошу? Всё равно ко мне пойдёте? Дашенька: — Что за ужасные вопросы! (Уходит.) Ставрогин: — Да пойдет, ей фиолетово.

***

Лиза: — Женитесь на мне что ли, Маврикий Николаевич? Маврикий Николаевич: — А Ставрогин что же? Лиза: — Да я уж и так к нему подойду, и этак, и с Верховенским под его носом флиртовала, а он что-то совсем дохлый. Маврикий Николаевич: — Может, его палочкой потыкать? Может, оживёт еще? Давайте, я попробую.

***

Маврикий Николаевич, становясь на одно колено: — Ставрогин, предлагаю вам руку и сердце Лизы! Ставрогин: — А вы что же? Маврикий Николаевич: — Так она всё равно от меня к вам сбежит при первой же возможности, так что берите сразу! Ставрогин: — Не могу, уже женат. Маврикий Николаевич: — Ну вы и сволочь! (Уходит.) Ставрогин: — Ха-ха.

***

Верховенский, врываясь на сцену: — Ставрогин, пойдёмте делать революцию! Ставрогин: — Опять вы! На кой-чёрт я вам сдался! Верховенский: — Ставрогин, вы красавец! Ставрогин: — Да отцепитесь же! Уже 418-я страница, а я всё ещё не понимаю, чего вам от меня надо! Верховенский: — Врёте, ещё на 252-й сказали, что знаете! Иван-Царевичем будете, понесёте знамя революции! Вы мой идол, я вас люблю! Ставрогин: — Засуньте своё знамя, знаете куда?! .. И нет, нет, не смейте руку целовать! .. Фу, успел-таки… (Вытирает руку.) Идите, вон, лучше Шатова убейте. Верховенский: — Но насчёт Иван-Царевича вы подумайте, хорошенько подумайте!

***

Достоевский: — О, смотрите, Тургенев пробежал, давайте ему нагадим! Кармазинов, читайте вашу поэму! Кармазинов, голосом Тургенева: — К чему любить? Смотри, кругом растет вохра, и я люблю, но перестанет расти вохра, и я разлюблю… Публика засыпает. Достоевский: — Ха-ха.

***

Рабочие фабрики читают листовки Верховенского. Первый рабочий: — Ни шиша не понял. Второй рабочий: — Это вообще про что? Семидесятый рабочий: — Пойдемте у губернатора спросим. Идут всей толпой к Губернатору. Губернатор: — Ять-переять! Чего вам надо? Рабочие: — Ваше превосходительство, мы хотели… Губернатор, трогаясь умом: — Флибустьеры! Бунт! Пороть розгами! Федька, проходя мимо: — Вот всегда у Достоевского так: ты либо псих, либо труп. (Направляется к дому Марьи Тимофеевны.) А иногда и то и другое.

***

Верховенский: — Лиза, хотите я вас к Ставрогину отвезу? Лиза: — Эх, живем только раз! Ставрогин, я-то думала, я вам несимпатична, а вы, оказывается, всего лишь женаты! (Крики за сценой: «Пожар! Дом Марьи Тимофеевны сгорел!») Ставрогин: — Да пустяки, я уже вдовец. И вы знаете, мне так понравилась эта ночь, что давайте вместе сбежим? Лиза: — Да ну вас, вы меня не любите. Не поеду. Ставрогин, бледнея: — Я бы вам душу раскрыл… Лиза: — Ой, не надо, у меня не настолько крепкие нервы! Вон Маврикий Николаевич под дверью сидит, пойду с ним на труп вашей жены посмотрю, и пусть меня там убьют, прощайте. Ставрогин пожимает плечами. Верховенский, врываясь: — Ставрооогин! Поздравляю с вдовством! Теперь вам ничто не мешает посвятить жизнь делу революции! Ставрогин молча драпает.

***

Шатов: — Ура, ко мне жена вернулась, которую давеча Ставрогин увёл! Верховенский: — Шатов, я пришел вас убить. Шатов: — Ну вот, только жизнь налаживаться стала… Выстрел. Верховенский, Кириллову: — Если что, это вы его укокошили. Кириллов: — Да мне пофиг, я Бог. Верховенский: — Вот и славно.

***

Верховенский: — Ставрогин, вы где? Пойдемте рушить старый мир! Ставрогин: — Как же вы все меня достали! Всё, надоело быть психом! (Вешается.) Верховенский: — Ыть! Нет, я лучше буду психом. (Уезжает в Швейцарию.) КОНЕЦ.