Тихие игры.

На улице большой город мигает разноцветными огнями, робко добавляя света в маленькую кухню. В соседней комнате, за плотно закрытой дверью и расстоянием в один коридор, слышен гогот, громкие разговоры, музыка и перезвон бутылок. А Хосоку нечем дышать. Тэхён вжимает его в стену у окна и жарко дышит в шею, слизывает выступающие, сверкающие в тусклом свете бра, бисеринки пота с висков... - Тэхён-ааа... Застукают же... - Голос предательски срывается на шелестящие вдохи и выдохи. - Мы тихо... - Тэхёну не терпится, его трясёт и колотит от желания. Руки сжимают подтянутые ягодицы, впиваются пальцами в бока, он кусает и оттягивает Хосокову губу, ловит сдержаные стоны ртом, вылизывает шею и ключицы. У Хосока мозг и кожа плавятся, он прижимается ближе, отступает, и расстёгивая ремень, ложится грудью на широкий подоконник. Холодная поверхность рассыпает мурашки по телу. Тэхён спускает с него джинсы вместе с бельём, трётся о голый зад возбуждением в шортах и зацеловывает шею, кусает ключицы, зализывает следы от зубов. Хосок нетерпеливо хныкает, просит быть быстрее, но Тэхён отступает на шаг, и он запрыгивает на подоконник и широко разводит ноги в белых носочках. У Тэхёна дух захватывает. Майка на тонких лямках сползла с плеча и задралась на животе, оголяя хрупкие ключицы и кубики на животе. Кожа отсвечивает мягким сиянием, тело гибкое и стройное, такое напряжённое сейчас, такое соблазнительное в каждом изгибе. Хосок пару раз проводит рукой по своему члену и смотрит прямо в тёмные глаза, когда засасывает два своих пальца, обильно смачивая их слюной, и тянется к сжатому колечку мышц, прогибается, обнажает шею, закусывает губу, откидывая голову. Тэхён напротив не дышит, рука на члене замирает, глаза блестят маслянисто-восторженно, когда Хосок вталкивает в себя пальцы с жалобным всхлипом: - Тэхён.. - Хосок смотрит просяще и двигает пальцами в такт Тэхёновой руке. - Тэхён... И тот срывается, тянет на себя за бёдра, отбрасывает руку и входит резко на всю длину зажимая рот Хосока ладонью, потому что тот почти кричит от напора и шире разводит ноги. Тэхён начинает медленно, наращивая темп, выдыхая Хосоку в ключицы, и тянет ближе, придерживая руками за ягодицы и насаживая глубже. Хосок упирается дрожащими руками в подоконник, сводит лодыжки на пояснице, кусает губы, чтоб не застонать слишком громко, вышёптывая имя громче, чем позволяет ситуация. Окно запотело, а голова Хосока мечется по плечам, он рвано выдыхает в унисон Тэхёновым толчкам. Ресницы дрожат, под закрытыми веками разноцветное ничего, потому что Тэхён проходится по простате, уверенно и всё быстрей: - Я... Я не могу больше... - То ли стон, то ли шёпот срывается с иссохших губ, а Тэхён впивается в плечо зубами и рычит, потому что и сам больше не может... Хосок пачкает свою майку и футболку Тэхёну, всхлипывая и до крови прокусывая губу. Через пару широких махов Тэхён замирает и изливается в Хосока, а тот уже висит обессиленно и часто дышит. Они сползают на пол и сидят рядом, сцепив пальцы в замок. Тэхён целует горячо, глубоко и мокро, сплетая языки. В соседней комнате всё ещё шумно и весело, и он не говорит Хосоку о тонкой полоске света, пробивающейся из коридора в приоткрытую дверь.