Маленькие хитрости в больших планах.

Этап 1. Зевая настолько широко, что почти выворачивал челюсть и кусал кулак, которым прикрывал рот, Аллен пытался держать закрывающиеся глаза открытыми. Середина дня, пусть даже за окном темно и холодно, а он уже засыпает. Вот что называется: попробовал разобраться в заумной книге, которую, видите ли, надо всё-таки прочесть, если собираешься и дальше работать в Ордене. Последние полтора года его почти все и каждый попрекали тем, что он её не читал. А Аллен не мог. Библия оказалась слишком заумной для его простого стиля мышления. А это ведь только Ветхий Завет, а Джонни говорил, что есть ещё Новый. Аллен понимал, что он должен знать хоть немного о религии, за которую работает, но ведь он и так немало знал! И вообще, когда он её читал, ему становилось очень стыдно за себя. Вот он вроде бы и не верил в ровно того же Бога, которого описывали и на которого молились, но вот ощущение налипшей на него грязи, что будто бы была и снаружи и внутри, никуда не уходило. Аллен откинул голову, пытаясь размять затёкшую шею, и потянулся к небольшому торшеру, стоящему в углу, дабы немного развеять собравшуюся в комнате тьму. И хорошо было бы перебраться в более удобное место, например за стол или в кресло, а он переполз уже к самому краю кровати, поближе к окошку, в погоне за ускользающим светом… И читал книгу. И пусть даже Церковь закрывала глаза на тот простой факт, что Аллен поступает более чем ужасно, встречаясь с мужчиной, официально всё было немного не так. И в принципе он не так уж плохо устроился, но совесть всё равно находила, где и за что его погрызть. Поэтому он вот так и садился с книгой посреди дня, когда его почти никто не мог потревожить. Однако всегда находился кто-нибудь, кому было наплевать на его уединение. — Чем занят, Малыш? Знакомый бархатный голос и руки, обвивающие его за талию. — Самообразованием. — Или же запудриванием своей бедной головушки? — Твоё мнение по всему этому я уже слышал, — Аллен закрыл глаза, слегка отодвинул увесистую книгу и раздражённо царапнул полезшую ему под рубашку ладонь. — Что? — Не видишь что ли, я занят? — Ты читаешь какую-то чушь, — откликнулся Тикки, касаясь зубами его кожи на шее и… — А ну пошла нахрен отсюда!!! Никогда ещё до этого Аллен не перекидывал через себя что-то наподобие тушки Тикки Микка, но теперь оказалось, что это не так уж сложно. А смотреть на совершенно обиженную и не свойственную Тикки мордашку было настолько забавно, что Уолкер даже милостиво решил, что простит шалунью только за это. У настоящего Микка он вряд ли смог бы засечь подобное выражение лица. — И что это значит? — Я уже сказал, — отворачиваясь от побитого создания только для того, чтобы не расхохотаться в полный голос, произнёс Аллен. Спустя пару мгновений кровать рядом прогнулась, и на него посмотрела уже Роад, но всё с тем же выражением лица. Впрочем, для неё-то это было нормой. Не то, что для Тикки. — Как ты меня опознал? — сердито поинтересовалась нахохлившаяся девочка. — Секрет. — В смысле? — Роад стала растерянно оглядываться по сторонам, — вроде бы с окружением сейчас всё в норме. — Да, в прошлый раз, когда ты пыталась прикинуться Тикки, здорово накосячила с плавающими акулами за окном. А сейчас ты сильно сглупила с его поведением. — Да ладно, можно подумать, он к тебе так не пристаёт! — возмутилась Роад. — Сейчас - нет, — просто ответил Аллен, едва сдерживаясь от того, чтобы потереть шею. Всё равно он сделает только хуже, да и показывать Роад, как именно он разгадал её подмену, не хотелось, — просто смирись с тем, что тебе не удастся меня поцеловать. Никак. — Это нечестно… — Выпускай меня отсюда. И когда только успела затащить в своё царство? — Да ты же дремал за своей книгой! — отозвалась Роад и с глухим стоном села напротив парня, — ну хоть чмокни на прощание. — Разве что в щёчку, — сразу же предупредил Аллен, понимая, что просто так Мечта его отсюда не выпустит. — Иначе расскажу о твоих домогательствах и шантаже Тикки, Шерилу и Неа. — А что мне последний-то сделает? — тут же отвела взгляд Роад, отворачиваясь, и зря, потому что Аллен, поймав момент, тут же потянулся к ней и чмокнул в щёку. Девочка тут же вспыхнула, обернулась и попыталась поймать уклонившегося парня. — Выпускай меня, давай. — Ты вредный… — Выпускай или больше целовать даже в щёку и лобик не буду! — И кто из нас тут шантажист! — едва слышно проблеяла Роад. Окружающие предметы на мгновение смазались, а еще через миг Аллен Уолкер снова оказался посреди отведённой ему комнаты. На сей раз он был почти полностью уверен, что комната его, настоящая, что если он выйдет в коридор, напротив будет дверь в комнату Тикки. Селить их вместе Шерил посчитал неправильным. Мол, у каждого должен быть свой уголок, где он сможет просто побыть один. Правда, Аллен гораздо больше времени проводил в комнате Тикки, но если тот приходил и заставал его в этой комнате, то в ней они и оставались. К тому же у обеих комнат были отдельные душевые комнаты, и никакого стеснения никто не испытывал. Аллен едва слышно хихикнул, вспоминая, как почти два года назад Тикки-таки устроил фирменный скандал, когда оказалось, что Роад со своими экстремальными направлениями в дизайне и интерьере решила обставить все комнаты и его в том числе. Тикки требовал, чтобы дом привели в порядок немедленно, а не то он больше сюда не вернётся. Граф, выслушав его, попросил Шерила как отца и законного опекуна Роад решить эту проблему, но когда Алчность впопыхах едва не выдворил Тикки за дверь, решил вмешаться. Теперь Мечта не трогала этот дом. У неё была своя собственная вилла, в которой она могла творить что хочет, и куда время от времени заселяли разных нехороших, специально отобранных (Аллен скорее бы поверил, что демонстративно отобранных) жильцов. Конечно, это было не так весело, но всё-таки Роад смирилась, и гнездо Камелотов теперь стояло невредимым и почти классическим. А вот устраивать сюрпризы Роад так и не отучилась. Аллен вздохнул, решительно расстегивая и сдирая с себя рубашку и подойдя к шкафу, распахнул дверцу, чтобы посмотреть в зеркало на внутренней стороне дверцы. В зеркальной глади тут же отразился чуть выше среднего роста молодой парень, ещё совсем юноша с белоснежными длинными волосами практически до лопаток. Совсем недавно они были даже немного длиннее, но Аллен смог отбить себе право обрезать их хоть чуть-чуть. У него всё ещё были серебряные глаза в обрамлении довольно длинных, густых и таких же белоснежных ресниц, шрам на левой стороне лица несколько побледнел, а на щеке линия шрама стала гораздо более гладкой на ощупь и уже почти не ощущалась. Чистая сила как обычно покрывала всю руку и всё так же смущала своего владельца, когда он оказывался в многолюдной толпе, но это была его чистая сила, его оружие, не раз спасавшее ему жизнь, поэтому юноша считал, что стесняться её просто не честно по отношению к чистой силе. Он вообще считал себя практически предателем, ведь он, можно сказать, перешёл на сторону Ноев, и если люди со временем его поняли, то нельзя было сказать того же с полной уверенностью о его руке. Пусть она и служила ему так же исправно, как и всегда. За последний год Аллен почти не вырос, и поэтому ему казалось, что период бурного роста закончился. Он мог гордо сказать, что теперь был не ниже Канды, если бы и тот с чего-то не задумал подрасти ещё почти на дюйм. Именно на этот самый дюйм Аллен и отставал от Канды в росте год назад, когда с ним виделся в последний раз. И мечник снова нагло называл его Шпенделем, Мелким, но почему-то Мояши не называл. Хотя, может, просто не успел, ведь встреча была довольно короткой. А после Аллен Юу и не видел. Тот год назад получил звание Генерала, после того как смог синхронизироваться с Мугеном до критического уровня и после того, как трагически скончался Сокаро. Точной информации об этом не было, но говорили, что произошло что-то странное, Генерал едва ли не стал Падшим. Но Аллен, наученный горьким опытом несчастной жертвы слухов, предпочёл ничему не верить. А Канда умчался в затяжные миссии. Весь Орден был уверен, что мечник повторит судьбу Кросса и исчезнет на несколько лет, но пока что он продолжал исправно слать отчёты каждые.. каждые полгода, вместо положенных «каждый месяц». Но это был Канда, и ему спускалось с рук буквально всё. С некоторых пор даже Линали не могла выстоять против него, и единственным человеком, ещё умеющим добиваться от Юу хоть какого-то уважения, был его учитель Генерал Тиедол. Впрочем, говоря о Генералах старых и новых, следовало бы упомянуть, что и сам Аллен готовился взвалить себе на плечи это почётное звание, и произойти это должно было сразу же после его девятнадцатилетия. То есть почти через три месяца. Аллен скорчил неприятную рожицу своему отражению, а отражение скорчило ту же рожицу для него. — Никакой фантазии, — пробормотал Аллен, проводя рукой по груди и мысленно отмечая ещё один факт в пользу того, что он похож на какого-то подростка мальчишку, чем на взрослого молодого человека. До мужчины типа Тикки или учителя Аллен уже дорасти не мечтал. И дело было не в росте, а скорее в телосложении. Тикки пару раз упоминал, что Аллен весь из себя тонкий и хрупкий, не смотря на умеренные мышцы и явно мужскую фигуру, и Уолкера это бесило. А ещё эта его постоянная бледность. Вот что он ненавидел больше всего! Не далее чем месяц назад Орден послал Аллена на юга с какой-то странной миссией. Надо было договориться с работающим там небольшим отделом, который, кажется, только начали устраивать, разобраться с какими-то бумагами. В общем, ничего слишком сложного, но поездка занимала почти месяц, а потому ещё и Тикки увязался с ним. И будь проклято рядом оказавшееся море! Микк вытащил подростка к нему! Аллен знал, что у него очень тонкая и бледная кожа. Прямо-таки молочная. Об этом Тикки тоже время от времени распевался. Он вообще, когда у него был настрой, любил по новой начать изучать его тело так, словно впервые ощутил его в своих руках и своей постели. Такие осмотры происходили не только там, не смотря на то, что Аллен и протестовал против любых других мест для занятия сексом. Для него существует спальня и кровать! И из них двоих подросток всё-таки Аллен, а значит именно он должен быстрее и сильнее возбуждаться. И Уолкер никогда не понимал, почему в таком случае Тикки постоянно всё невтерпёж! Это уже позже он догадался, что Ной просто жутко разбалован и не привык откладывать желаемое. Аллен пытался нарушить эту традицию, но Тикки… Он умел уговаривать. Чего стоит только минет в его исполнении, который даже спустя столько времени всё ещё жутко смущал Аллена. Кстати, сам Аллен у Тикки в рот никогда так и не брал. Тот, вроде бы, предлагал попробовать, но не особо давил, видя, что партнёр к такому всё ещё не готов. А Аллен просто вставал в ступор при мысли, что он может так сделать. Так же как ступор нападал на него, когда он фантазировал о том, что ему хочется так же изучить тело самого Тикки. И это не смотря на два года насыщенной, вроде бы, сексуальной жизни! В пору было биться головой о стену и просить мозг проснуться и перестать смущаться без повода и по поводу. В самом деле, ему давно уже восемнадцать, скоро он вообще станет Генералом, и все формальности насчёт его нахождения у Ноев будут наконец-то улажены, к тому же он спит с Тикки уже больше двух лет, а всё равно ведёт себя, как девственник… Почти. В некоторых вопросах он, оказалось, очень тормозит. И хочется, и колется. Но сейчас его проблема была в другом. Ведь Тикки Микк во время командировки таки вытащил его на море. Аллен был там только вечером, когда солнце уже почти скрывалось за горизонтом, и даже встречал с Тикки закаты, но… Он всё равно сумел каким-то немыслимым способом обгореть. Вся кожа спины, особенно шеи, сильно покраснела и болела при каждом даже самом лёгком прикосновении. Его тонкая бледная кожа никогда не могла загореть, она моментально сгорала, такое было уже в детстве, когда он был учеником Кросса. Тогда он работал на открытом воздухе и обгорел почти полностью, а после провалялся в постели пару дней и его практически лихорадило. Возможно, это был ещё и тепловой удар, но Кросс тогда дико ругался на тупицу ученика, и всё равно хоть как-то о нём заботился. Например, иногда менял компрессы и приносил воды попить. Как Аллен мог забыть о столь печальном опыте, в голове не укладывалось. Но теперь Тикки особенно бережно относился к его шее и после пары бесед с Коронованным Клоуном совершенно отучился целовать и ставить засосы там. Даже сейчас, когда остальные части тела полностью зажили, шея продолжала ещё немного ныть, но Аллен в принципе не был против возобновления ласки, однако сообщать об этом Тикки не спешил. Оказалось, что не зря. На этом Роад и прокололась во время очередной попытки втянуть его в глубокий, настоящий поцелуй, о котором она грезила уже давно. Особенно хитрые способы она стала придумывать с тех пор, как Аллен вернулся с моря. Вернулся и вновь разочаровался в своей внешности. И что за глупая привычка, постоянно быть недовольным тем, как выглядишь? Раньше Аллену казалось, что подобное характерно только для женщин. Например, его Учитель всегда был в себе полностью уверен, впрочем, говорят, что алкоголь действительно заставляет поверить в себя, а учитывая, сколько его употреблял Мариан Кросс, удивительно, что он не возомнил себя Господом Богом.. Хотя, кто его знает. Может быть, и такая мыслишка у него проскальзывала. Аллен окинул свою комнату взглядом, словно пытаясь понять, что забыл, а что нет, обнаружил запутавшихся в шторах пару големов и, негромко хмыкнув, решил им не помогать. Тимканпи и Тертрин постоянно сновали где-нибудь по дому вместе, если Аллен был здесь. После того, как Тим в ходе непростых метаний между уже тремя хозяевами не смог выбрать с кем ему остаться, Неа сообразил создать себе нового голема, и Тим, словно обидевшись, тут же решил остаться у не предававшего его Аллена. А вот отношения с новым серебряным големом у него как-то не сложились. Сначала они едва ли не битвы друг с другом устраивали, потом просто гоняли друг друга, и Тим как старший и опытный побеждал чаще. А потом как-то незаметно они стали не разлей вода. Только вот каждый всё равно служил своему хозяину, с которым они наконец-то определились. А Кросс остался с носом. Или, что вернее, с четырьмя носами на собственном генеральском попечении, так что ему явно было не до вздорных големов, их изобретателей и сложных выборов. Аллен натянул на себя вместо старой рубашки другую без рукавов, более лёгкую и направился вниз ждать Тикки. Всё таки время шло к ужину, а Микк должен был вернуться из поездки, в которую его вчера направил Шерил ещё утром. — Ты бы ещё на крыльцо вышел встречать, со скалкой, — пробурчал Неа, как только Аллен спустился в гостиную. Аллен ненавидел его за эту проницательность, но просто легонько треснул по затылку левой рукой, отчего Неа едва не проломил стол лбом, и, белозубо улыбаясь всем вокруг, уселся в одно из свободных кресел. Шерил, просматривающий какие-то документы, снял монокль, тряхнул головой, но видимо отказался от того, чтобы что-то сказать Аллену. — Я смотрю, ты всё ещё меня не любишь, — пробурчал Неа, потирая ушибленный нос. — Тикки заревнует — легкомысленно отозвался Аллен, скидывая ботинки, затаскивая ноги на кресло. — Кстати, где он пропадает? — Да вот если бы я знал, — вздохнул Шерил, — вроде бы всё прошло по расписанию, встреча закончена, а его всё ещё нет. — Понятно, — протянул Аллен. — Это прозвучало так, что мне почти стало жалко Тикки. — отметил Неа. Аллен пристально посмотрел на своего не пойми кого, вроде бы дядя, а вроде бы брат любовника, и отметил, что тот за два года всё-таки подрос. Ушла из тела некоторая угловатость и нескладность, черты лица заострились, наверное, это было не совсем то, что было его лицом в прошлом теле, но так было хоть что-то. На счёт этого были разные гипотезы, но самой правдоподобной была та, в которой рост Неа объяснялся тем, что изначально это было не его тело. Нои после пробуждения обычно не росли, разве что очень медленно. К тому же Неа умудрился подрасти не настолько сильно, насколько подрос Аллен. Он всё ещё был несколько ниже, над чем экзорцист особенно любил смеяться. Стоило только Неа его достать, как Аллен напоминал ему, что сейчас этот могущественный Четырнадцатый связанный по рукам и ногам подросток. И не более. — Повод для жалости, может быть, и есть, — загадочно протянул Аллен, и всем стало сразу же ясно, что сочувствие это тоже что-то сродни преступлению, и что жалеть или предупреждать Тикки о грозящей ему опасности себе дороже. И надо же было именно в этот момент в гостиной появиться Тикки Микку! Все взгляды тут же устремились на него, а Аллен, обернувшись, улыбнулся. — Привет, Тикки. И где ты был? И как Микк умудрился проморгать момент, когда оказался женат?