Фальшивоминетчик

      Приглушенный свет делает окружающую обстановку интимнее и спокойнее. Это весьма важно в подобных местах, призванных создать своим посетителям уют и видимость уединения, даже некоторую степень гармонии. Во всяком случае в женском туалете цветочно-цитрусовый аромат перебивал все посторонние запахи, которые могли тут возникнуть, так что Марти смог привести внешность и внутреннюю бурю в порядок довольно быстро, не отвлекаясь на подобные мелочи. Даже слив тут работал тише, словно не желал предавать порядочных девушек, оповещая окружающих, что только что кое-кто сделал свои дела. В мужских же туалетах любое проявление порядочности лишнее: именно там происходят всякие непотребства, особенно те, в которых приличные девушки за пару минут превращаются в обыкновенных подстилок.       «Рассуждаешь так, будто ты их лучше», — Марти подтянул накладные сиськи первого размера, выпирающие скромно, но очень даже убедительно, и поправил скрытую камеру в сумочке. Он привык обманывать всех, кроме себя и своей подруги, и прекрасно знал, что сам не просто по необходимости, а по личной прихоти и с удовольствием совершил бы все возможные непристойности в мужском туалете. И все потому, что у него не было ни стыда, ни совести, как у всех тех, кто работал в подобной сфере, ведь обман — это искусство, а любое искусство не приемлет подобных чувств.       Этим искусством ему пришлось овладеть с ранних лет, еще когда родители развелись и приходилось жить каждую неделю то у матери, то у отца, у которых со временем появились другие семьи. Играть приходилось на два фронта, а Марти был очень капризным в детстве и не терпел, когда на него не обращали внимания. В подростковом же возрасте, когда нужно время для себя и своих увлечений, подобные поездки туда-сюда очень пригодились, чтобы сбегать к друзьям или поклонникам, вниманием которых он был одарен сполна. Мать думала, что сын у отца, отец думал, что сын у матери, и все довольны. И все же, несмотря на кучу подаренных ему безделушек и забитый смсками телефон, серьезных отношений у него не вышло ни с кем. То ли это карма, то ли простое проклятие, но каждый раз, когда его очередной любовник получал доступ к его телу, всем обещаниям и признаниям приходил конец: довольный любовник исчезал, а Марти оставался с разбитым на осколки сердцем и ноющим задним проходом. Задница до обидного проходила гораздо раньше, чем затягивалась рана в груди, и спустя продолжительное время появлялся новый претендент, чьи признания он выслушивал с уменьшенным вдвое доверием, но все равно влюблялся, увеличивая этим самым количество осколков.       Надеяться на то, что у него все же получится встретить большую и светлую любовь он перестал в колледже. Лиззи, с которой он дружил лет с пяти, потому что дружили их матери, знала о его проблемах и часто предлагала ему не спать с «этими мудаками», пока они не обеспечат его машиной как минимум, чтобы хоть как-то компенсировать причинённый моральный ущерб. Только Марти это было не нужно, потому как машина и другие вещи не обнимут и не пожалеют, не рассмешат и не позаботятся в трудную минуту. И с каждым неудачным разом эти доводы становились менее значимыми, а слова Лиз уже не казались такими циничными. В конце концов он понял, что себя любить тоже надо, и стал больше времени уделять саморазвитию, пытаясь выяснить причину подобной несправедливости к себе, а заодно, если повезет, избавиться от нее. Все упиралось в него самого: он сам велся на мудаков, а то, что он парень, как бы ставило дополнительную галочку над его временным использованием. Это позволило ему проще смотреть на жестокий мир и начать играть по своим правилам.       «Быстро и много подзаработать» ему предложила все та же Лиззи. Ее знакомый открыл свое детективное агентство, куда шел набор смекалистых, остроумных и красивых молодых людей. Агентство специализировалось на поимке неверных супругов, и при этом не гнушалось помогать подстраивать эти самые измены, и как только Марти услышал о вакансии, он понял, что непременно хочет хотя бы попробовать себя в этом деле. Ничего благородного в этом он не видел, и в этом была вся прелесть такой «работы» — быть тем, ради кого предают свои «высокие и сильные чувства».       Девушка из него вышла куда лучше его мужской версии, в которой мужественности было разве что на детских фото, где он запечатлен в костюме супермена на Хэллоуин. Он еще не был уверен, хочет ли он этого действительно, когда начал закупаться косметикой и посещать курсы визажистов, но через пару месяцев после начала преображений эффект поразил даже его, не говоря уже о представителях сильного пола. К нему подходили узнать номер везде, даже в общественных местах, полных моралистов. Потому что знакомиться с девушками — это нормально, а Марти хоть и носил лифчики пуш-ап, выглядел именно девушкой. По крайней мере, в одежде и с макияжем.       Старые фильмы стали наглядными пособиями по этикету и манерам настоящей леди, тренировки у зеркала со взглядом, улыбками и голосом были отрепетированы по сотне раз, и желающие заплатить за него сами проявляли инициативу. Все, что требовалось от Марти — тщательно подбирать наряды и «стрелять глазами» в заказанных кандидатов. С кандидатами он никогда не знакомился во второсортных местах, а всегда выбирал из списка посещаемых своей жертвой те заведения, в которые людей без лишних денег не пускали. К нему такое правило больше не относилось: даже не будь у него аванса «на расходы», помимо юного красивого лица у него были «сиськи». В клубе или ресторане Марти садился так, чтобы его видели с любого места в зале, как и он сам видел весь зал, и ждал.       Сегодняшний выбор пал на самый престижный клуб, где ему недолго пришлось просидеть у барной стойки в ожидании. Одежду и аксессуары всегда можно было взять напрокат, и единственное, на что всегда стоит обращать внимание при знакомстве — это то, как человек себя ведет. У успешных людей во всем чувствуется превосходство: в манерах, речи, взгляде и жестах. Марти умел отличать настоящие бриллианты от страз, и его новый заказ — светловолосый мужчина с лицом Дориана Грея, — не был подделкой.       — Двойной виски и мартини с оливкой для девушки, — Марти оценил прозвучавший голос. Мужчине даже не пришлось сильно повышать его, чтобы перекричать громкую музыку, настолько сильным и властным он был.       — Благодарю, — Марти удобнее устроился на высоком стуле и взял бокал с мартини. — Обычно виски берут те, кто хочет кого-то забыть.       — С чего такое суждение?       — Личное наблюдение. Я ошиблась?       — Нет, вы попали в самое яблочко. А что берут те, кому некого забывать?       — Текилу. И сразу идут танцевать, — мужчина улыбнулся, с интересом разглядывая Марти.       — Теперь буду знать. Если не возражаете, я бы хотел перейти на «ты». Меня зовут Жан.       — Мари, — Марти назвался своим псевдонимом и пожал протянутую руку, на которой не было видно кольца. Руки у Жана были красивыми: довольно крупные ладони с длинными пальцами и в сплетениях вен, которые проглядывались из-за закатанных рукавов рубашки. У Марти тоже были крупные ладони, не подходящие для его женского образа, и все же по сравнению с Жановыми они выглядели хрупкими и элегантными. — Я не слышу в твоей речи акцента, но имя и внешность указывают на французские корни.       — Я родился во Франции, но родители были вынуждены переехать в Соединенные Штаты почти сразу после моего рождения, так что я могу считаться американцем до мозга костей. А ты?       — Ну, у меня есть испанские и голландские корни. Еще польские и… вроде все. Но мои родители всю жизнь жили здесь, так что я гораздо больше американка, чем ты.       — Необычная смесь, но результат впечатляет, — Жан двумя глотками прикончил виски, как делают те, кому хочется быть еще раскованнее, и продолжил: — Я бы хотел продолжить наше знакомство в более спокойной обстановке.       — С удовольствием, только припудрю носик. Я подойду к выходу через две минуты.       Марти быстрой походкой, насколько позволяли высокие шпильки, отправился в дамскую комнату. У зеркала столпились несколько девушек, и ему пришлось их немного подвинуть, чтобы посмотреть на себя в отражении. Он отличался от них даже в легком полумраке, но это отличие не было связано с гендерными проявлениями, хотя его лицо имело более жесткие черты. Он отличался тем, что выглядел гораздо натуральнее их всех, хотя натуральности в нем не было ни капли. Перед глазами все еще стоял Жан, и Марти не хотелось, чтобы он стал его очередным делом по ряду причин. Во-первых, заказавшая его жена была настоящей сукой, если судить по присланному ею «резюме» на Жана, и не удивительно, что бедняга подыскивает кого-то, чтобы расслабиться, хотя это его не оправдывает. Во-вторых, Жан был слишком очарователен, и Марти очень хотелось сделать его чуточку радостнее. Но Жан не знал, что скрывается у его новой знакомой под одеждой, и наверняка подобный сюрприз не придется ему по вкусу.       Макияж был в норме, только помада немного размазалась, и Марти, покопавшись в бездонной сумочке, парой легких мазков обновил ее и пошел к Жану, приняв решение все же действовать по плану и выполнить свою работу до конца.       Жан стоял у дороги перед выходом из клуба, и как только увидел Марти, помахал проезжающему такси, привлекая внимание. Садясь внутрь, он назвал свой адрес, и Марти поближе уселся к нему на заднем сидении. Как только их ноги соприкоснулись, Жан притянул Марти к себе для поцелуя, и Марти с еще раз пожалел, что не может допустить чересчур откровенных поглаживаний.       К тому моменту, как они подъехали к нужному дому, у обоих стояк был каменный, и Марти молился всем богам, чтобы все закончилось как можно быстрее, потому что загнутый назад хер мешал гораздо больше, чем если бы выпирал из-под платья. Сдержать его помогали колготки, и будь на нем чулки, тонкие и узкие женские трусики давно не справились бы со своей задачей.       Свежий воздух после такси немного остудил их пыл, и присутствие внимательного консьержа так же не позволило им броситься друг на друга прямо в холле. В лифте они разошлись по разным углам, но стоило дверям закрыться, как они снова принялись исследовать рты и тела друг друга. Перед дверью в квартиру пришлось ненадолго отстраниться, и как только Жан прикрыл входную дверь, Марти впечатал его в стену и прижался, произнося ему на ухо:       — Я отсосу тебе так, что ты никогда меня не забудешь.       Потом опустился на колени, поставив сумочку камерой кверху рядом с ногами, и принялся за ремень чужих штанов. Работать ртом и руками Марти нравилось всегда — после этого у него ничего не болело, к тому же продолжалось все действие недолго, хотя и весьма зрелищно. Как аристократка на званом ужине, он брал чужой член одними пальцами, будто по-другому никак, и будь у него под рукой столовые приборы, он непременно ими воспользовался. Он прекрасно знал, как надо делать минет, чтобы он стал лучшим в чьей-то жизни, и делал все наоборот: смыкая кольцо из большого и указательного пальцев левой руки, он легонько водил ими по всей длине, посасывая самый конец, словно леденец. Еще в период, когда затея была в довольно сыром виде, а его волосы не отрасли до достаточной длины, он носил парики. Однажды один такой с него сорвали, и в тот день был единственный раз, когда у него чуть не сорвалось все дело вместе с париком, но после этого он стал гораздо осмотрительнее и заменил парики на накладные пряди. Их тоже срывали, однако пара прядок на заколках не так ужасают, как почти что скальп в руке. Ведь многие носят накладные волосы, тем более что вскоре его собственные отрасли до плеч.       Когда очередной жертве надоедало, что с его членом буквально играют, и он хватал волосы Марти на затылке, заставляя взять того глубже в рот, Марти начинал свое представление. Жан тоже не смог удержать свои руки подальше от головы Марти, но тот был к этому готов. В тот момент, когда головка Жанова хуя уперлась ему в глотку, парень сомкнул челюсть — не слишком сильно, но достаточно, чтобы его любовник закричал раненым зверем, — и отпрянул подальше, сжимая в пальцах выдранный лобковый волосок и весьма правдоподобно заходясь в кашле.       — Ты мне чуть член не откусила, ненормальная! — Жан рассматривал масштабы повреждений, не обращая поначалу никакого внимания на Марти.       — Волос!       — Что?       — Я подавилась твоим лобковым волосом, какая мерзость! — Марти показал ему волосинку и брезгливо отбросил ее от себя. Лучшая защита — это нападение. — Я чуть не задохнулась, а ты собой занят! — Марти поднялся на ноги, хватая свою сумочку. — Выход сама найду.       Жан растерянно стоял в коридоре с еще возбужденным членом в руках и с опущенными штанами, пока Марти с видом оскорбленного достоинства захлопывал за собой дверь. После такого никто не побежит останавливать и возвращать кого-то незнакомого, как бы до этого тот ему не нравился, и Марти прекрасно это знал.       Все с тем же обиженным видом и влагой на щеках он продефилировал мимо консьержа, который с любопытством смотрел ему вслед, гадая, что же могло случиться за эти несколько минут, раз девушка ушла от такого шикарного мужчины в слезах.       Только на улице Марти перестал выдавливать из себя слезы и поймал ночное такси. Не доставлять своим жертвам удовольствие было его личным принципом. На их месте он видел своих бывших, для которых он был просто телом, и так его заказные дела действительно казались обычным делом. Иногда он мечтал, что среди них найдется кто-то, кто увидит в нем свое будущее, но даже в мыслях это звучало смешно и глупо. Марти отогнал все ненужные мысли и эмоции, отключил камеру и забрался в салон.       — Куда ехать, мисс?       — Просто едьте прямо.       Таксист с сочувствием посмотрел на него в зеркало заднего вида. Грустные пассажиры не были лучшим вариантом под конец рабочей смены, а девушки с разбитым сердцем вообще сущий ужас.       — Такой красивой девушке не следует плакать из-за мужчин.       — Спасибо.       — Все обязательно образуется, я уверен. Так куда мне вас отвезти?       — Туда, где подают самое вкусное мороженое, — Таксист улыбнулся, и Марти тоже не смог сдержать улыбку.       — Тогда вам обязательно нужно побывать в кафе «У Грейс». Помню, был у меня как-то один вызов…       Слушая болтовню таксиста, Марти забыл обо всех грустных мыслях и вовсю смеялся над смешными случаями по работе своего собеседника. И хотя он сам сказал всего пару фраз, эта беседа ему очень понравилась.       Такси остановилось в другом конце города, и Марти в благодарность добавил к сумме пять баксов. Заведение, которое ему посоветовали, работало круглосуточно и представляло собой обыкновенную забегаловку, коих было полно на каждом углу в каждом городе. Но мороженое тут подавали действительно отменное, в этом Марти убедился на собственном опыте. Заказы принимала сама хозяйка, в честь которой кафе и было названо. Грейс оказалась пышнотелой добродушной дамой того возраста, когда внуки уже есть, но все еще тянет пожить для себя.       Помимо Марти в кафе в самом конце зала сидела группа подростов-старшекурсников, и многие из них походили на второгодников. Опасными они не казались, да и вряд ли в такое место зашли хулиганы, пускай даже на часах стрелки давно перевалили за полночь. Марти сидел к ним лицом, так что их возня сразу привлекла его внимание. Двое из компании, кивая в сторону Марти, вытолкнули одного из своих из-за столика. Парень сопротивлялся, и все же двое его друзей были крупнее его, поэтому у паренька не было никаких шансов. Смирившись, подросток причесал волосы пятерней и направился к столику Марти.       — Привет, можно сесть? — парень был симпатичный, с телом спортивного телосложения, и, быть может, он потянул на студента, если бы всю его брутальность не портили торчащие уши. Марти такой диссонанс показался милым, и вместо ответа он пожал плечами, не сводя с него глаз.       Подросток расценил это как согласие и уселся напротив. С задней части заведения послышались подбадривания и шиканья друг на друга.       — Я Брайан.       — Вообще-то я с малолетками не знакомлюсь.       Брайан насупился и критично осмотрел Марти. Сам Марти выглядел не многим его старше.       — Мне семнадцать.       — Ну, это, конечно, все меняет, — Марти еще больше умилило, когда подросток залился краской от смущения и негодования. Было видно, что он не прочь оказаться от Марти подальше и наверняка успел пожалеть, что подошел, а не прошел мимо в туалет, и только наблюдающие друзья не позволяли ему встать с места, не предприняв еще одну попытку.       — У тебя под глазами черные пятна и на носу немного.       — Самый дерьмовый комплимент в моей жизни, — Марти продолжал развлекаться, видя безысходность в глазах несчастного мальчика. Он полез в сумочку, достал зеркало и салфетки, и пока Брайан придумывал что сказать, привел себя в относительный порядок. В такси он совсем забыл, что плакал, к тому же он больше не планировал никого соблазнять.       — А тебя как зовут? — парень правильно решил не акцентировать внимание на своем промахе.       — Мартин, — скрывать свое настоящее имя с подростком было без надобности, хотя голос он по привычке делал мягче и звучнее.       — Так ты… не.? — Брайан резко побелел. Такого исхода событий он явно не предполагал. Но стоило отдать ему должное — парень быстро взял себя в руки. — Слушай, мне бы только выйти вместе с тобой, чтобы мои друзья от меня отстали.       — Только выйти?       — А что еще можно?       — Если заплатишь за меня и подвезешь до дома, я дам тебе свой лифчик и сделаю совместную фотку. Твои друзья точно будут в восторге.       Брайан взвесил все «за» и «против» и кивнул. Марти изобразил на лице самую сладкую из своих улыбок, томно смотрел на подростка, пока тот доставал свой бумажник и кидал деньги на стол. Потом, когда они оба встали, помахал одними пальцами оставшейся компании и, продолжая излучать счастье и легкое смущение, вцепился в руку юного горе-пикап-мастера. На шпильках он оказался даже выше его на пару сантиметров.       На улице Марти отцепился от подростка и просто шел рядом, пока они не дошли до машины Брайана.       — Если ты такой хреновый водитель, я лучше пешком пройдусь, — машина Брайана была новой, и при этом ее капот, бампер и фары поцеловали многие препятствия.       — Мой брат иногда берет ее, вот он — хреновый водитель. Но у него уже отобрали права.       — Будем считать, что я поверил.       Назвав адрес своего дома, Марти забрался на переднее сидение и они в полном молчании доехали до нужного места. Брайан молчал, потому что не знал, о чем можно говорить с трансвеститом, Марти — потому что не хотел разговаривать и разглядывал ночной город в лобовое стекло.       — Ладно, включай камеру, фоткаться будем, — сказал Марти, когда Брайан остановил машину у его дома.       Парень достал телефон, наклонился к Марти, изобразил улыбку и нажал на кнопку.       — Что ты делаешь?       — Фоткаюсь, — недоумение Брайана было понятным.       — По-твоему, так фоткаются с девушкой, чей лифчик останется в машине?       — Но ты же не девушка!       Марти закатил на мгновение глаза и взял лицо Брайана в свои ладони. Целоваться он всегда предпочитал с закрытыми глазами, и все же когда закрывал их, заметил, как расширились зрачки подростка. Он ожидал, что Брайан отпрянет сразу, как только снимок будет готов, но тот начал несмело отвечать и с каждой секундой входить во вкус. Через минуту Марти почти лежал на нем верхней частью корпуса, обронив себе под ноги свою сумку и зарывшись пальцами чужие в волосы, пока одна рука Брайана не легла на крепкую ягодицу транса. Марти отстранился и заправил мешающие пряди за уши.       — Покажи снимок.       Брайан поискал телефон, который в разгар поцелуя провалился между их сидениями.       — Я, кажется, забыл сфоткать.       Марти закусил нижнюю губу и отвернулся к своему окну. Уже слишком долго он не подпускал никого к своему телу, и возбуждение во второй раз за день требовало своего внимания. Для снятия напряжения мальчик подходил в самый раз, только это означало переступить все свои принципы. Каждого, с кем он занимался любовью, он действительно любил, намереваясь быть с ними если не вечность, то до конца своей жизни точно, и то, что им просто пользовались, было подобно маленькой смерти. Еще одна будет последней, но ведь он не собирается влюбляться в этого малолетку.       — Зайдешь ко мне? — Марти повернул голову и с надеждой посмотрел на Брайана.       — Ты уверен?       — Иначе я бы не стал предлагать. Мне показалось, начало тебе понравилось.       — Да, но… Неважно. Тебе помочь? — Брайан указал взглядом то ли на убийственные шпильки, то ли на упавшую сумку.       — Справлюсь, не переживай.       Пока Брайан искал лучшее место для парковки, Марти закинул в сумку выпавшее барахло и пошел к дому. Его квартира находилась ровно посередине, и каждая дверь с улицы вела в отдельную квартиру. Это позволяло экономить, потому как метраж был небольшой, но места казалось достаточно много благодаря двухуровневой постройке. Брайан вошел в дом сразу же после него и застыл, не зная куда себя деть.       — Моя комната наверху, прямо напротив лестницы. Хочешь чего-нибудь?       — Нет, спасибо. Я пока осмотрюсь.       Он прошел мимо Марти к лестнице и почти забежал наверх. Марти знал, что у него достаточно вещей, которые займут его гостя, пока он будет принимать душ. Когда он вошел в спальню, Брайан стоял у его стола и с интересом разглядывал весь тот бардак, который он постоянно ленился разгребать. Там была коллекция всевозможных безделушек, оставшаяся от его бывших, косметика, статьи для газеты, в которой он работал как штатный журналист, получая смехотворную зарплату, и личные фотографии. Увидев Марти без малейшей косметики на лице, с завитыми от влаги волосами и в черном шелковом халатике, едва закрывающем бедра, Брайану все равно было трудно поверить, что перед ним стоит тот самый трансвестит, попросивший его зайти к нему в дом. После душа он выглядел свежее и младше, но так же оставался привлекательным и бесполым. Доказательством служило лишь полнейшее отсутствие груди.       Марти парой шагов уничтожил разделяющую их дистанцию и снова погрузился в изучение чужого рта. Чтобы достать до губ Брайана, ему пришлось приподняться на носочках, и это ему нравилось, — что парень выше и крупнее его, несмотря на возраст. Судя по всему, Марти был первым парнем у Брайана, и это тоже ему нравилось. Оставалось надеяться, что у подростка это взаимно.       Одежду они помогали снимать друг с друга, у Марти снимать было особо нечего, и оказавшись на кровати, Брайан позволил себе рассмотреть тело Марти в деталях. Марти не заметил в его взгляде или лице отвращения или страха, только желание узнать и обладать. Стоило чужим рукам коснуться его эрекции, и Мартин больше не смог ждать.       Перевернувшись, он встал на четвереньки и расставил ноги шире, из-за плеча наблюдая за действиями Брайана. Тот, прежде чем войти в него, положил правую руку на его ягодицу и коснулся большим пальцем заднего прохода, массажируя и расслабляя мышцы. Нежное тугое колечко было заранее подготовленным, а оттого покрасневшим и блестело, пульсируя в предвкушении.       — Черт, вставь мне уже!       — А презервативы?       Марти судорожно попытался вспомнить, куда их положил. Единственное место, где они были — это сумочка, которая осталась валяться на первом этаже.       — Ты чистый? Есть что-то, о чем мне следует знать?       — Не знаю, но со своей бывшей я всегда предохранялся. А ты?       — В последний раз тест был отрицательный, — Марти дернулся от неожиданности, когда чужой хер попытался в него проникнуть.       — Прости, тебе больно?       Брайан сдержался, чтобы не наклониться над дыркой Марти для того… «Чтобы посмотреть? Поцеловать? Подуть?»       Наверное, он мог бы сделать все из перечисленного, но не знал, как на это отреагирует Марти.       — Все в норме, давай еще раз.       Чувствовать давление сопротивляющихся мышц было поначалу болезненно. Хотелось дополнительно воспользоваться смазкой, чтобы облегчить проникновение, но отвлечься было невозможно. Стенки ануса сжимали член Брайана слишком сильно, как не сжимала тугая вагина его бывшей. Она никогда не позволяла заняться с ней анальным сексом, а если бы позволила, то это были бы единственные моменты, по которым он стал скучать.       Через пару движений они привыкли друг другу, и Марти наконец начал получать то удовольствие, в котором отказывал себе так долго. Дрочка помогала не сильно, а вот живое тело сзади, ощущение двигающегося поршня внутри и ласкающие спину руки позволяли забыть обо всем остальном и полностью раствориться в этом моменте. Марти не заметил, кто из них кончил первым, но сперма Брайана была не внутри него, а стекала по бедру, в то время как простыня была испачкана его собственной.       — Я хочу еще, — Марти все еще отходил, растянувшись на кровати прямо поверх испачканной простыни. Он обернулся на голос Брайана, не ожидая, что тот захочет так скоро, и подросток немного смутился. — Мне понравилось, очень.       — Тогда иди ко мне.       На этот раз Марти перевернулся на спину, обхватывая Брайана ногами и не отпуская взглядом его глаза. Входить в разработанное тело было значительно легче, и оба наслаждались неспешными движениями друг друга, целуя и кусая все места, до которых могли дотянуться. Брайан терзал его соски, привыкая к ровной твердости чужой груди, но замечая более отзывчивые реакции, чем привык видеть и слышать от женского тела. Марти стонал тихо и протяжно, кусал свои губы и просил то глубже, то быстрее; не сдерживал слез, которые Брайан тут же слизывал с его щек и век, запоминая их вкус, и чувствовал, как наливаются кровью отметки на спине его любовника, оставленные его ногтями. Брайан не возражал против испорченной кожи — легкая боль приносила ему дополнительное удовольствие, и каждая новая отметка подстегивала сильнее вжаться в податливое тело снизу.       Рассвет вернул Марти воспоминания о прошедшей ночи. Кровать еще хранила тепло чужого тела, к которому он прижимался все время, пока спал, но самого Брайана видно не было, как и его вещей. Весь дом был погружен в тишину, и похоже, Марти проснулся от звука захлопнувшейся двери.       «Чего и следовало ожидать».       Все волшебство и нереальность последних часов прошли, оставив после себя вернувшуюся пустоту внутри. Сожаления и обиды он не чувствовал, только грусть и пробирающуюся под одеяло утреннюю прохладу комнаты. Засыпая, он надеялся проснуться с сильной рукой на своей талии и щекочущим шею равномерным дыханием своего партнера. Слово «любовники» он не хотел произносить даже в мыслях, заранее зная о последствиях. И все же ему не хватило смелости попросить его остаться хотя бы на утро. Несмотря на то, что его рабочий день начинался в любое время по его желанию, спать больше не хотелось, плюс мешали всевозможные выделения обоих тел, стягивающие кожу. Это подогнало вылезти наконец из кровати и смыть с себя доказательства прошедшей ночи.       Марти поднялся и отправился вниз. После душа и незамысловатого завтрака он услышал приближающиеся шаги и шум у входной двери. На пороге появился Брайан, держа в руках стаканы с мороженым, а так же пакет с ароматной выпечкой из кафе «У Грейс». Встретившись с Марти взглядом, он будто не мог решить, какие эмоции он чувствует, но все же растянул губы в улыбке и произнес:       — Доброе утро. Я не умею готовить и решил не травить тебя своими кулинарными шедеврами. Надеялся успеть приехать до того, как ты проснешься, но похоже ты тоже ранняя пташка.       — Я думал, что ты уехал навсегда, — Марти подтянул домашние штаны и майку до приличного вида. Знай он, что Брайан вернется, оделся бы подобающе. — И рад, что ошибся.       Подросток оказался настоящим романтиком. И он не бросил его после их первой близости, хотя возможность была самая подходящая. Марти взял у Брайана вкусняшки и отнес на кухню. Хотя он успел позавтракать, для сладкого было еще много места. Как только чайник вскипел, подросток пришел к столу в одних джинсах, щеголяя перед Марти своим телом. Его плечи и грудная клетка были такими широкими, что не оставалось сомнений: плавание — его любимый вид спорта.       — Уже восемь, разве тебе не нужно на учебу?       — Я на домашнем обучении, иногда выступаю со своей рок-группой.       — Ого, так ты музыкант?       — Клавишник, и это не так круто, как вокалист или гитарист. А ты? — Брайан уминал булочки и чай как в последний раз.       — Моя работа довольно скучная и рутинная.       — И кем ты работаешь? Тебя трудно представить офисным планктоном.       — Не люблю офисы, — Марти тоже решил начать с булочки, но каждый кусочек перед тем, как откусить, мазал джемом. Можно было намазать всю булочку сразу, но тогда в джеме оказался бы весь стол и Марти. — Я журналист, веду колонку про кулинарные рецепты. Это самая ленивая колонка из существующих, так что можно отправлять материалы из дома.       — Кулинарные рецепты? Ты кажешься любителем приключений и авантюр. Криминальные сводки, собственные расследования, скандалы, разоблачения и все такое.       Марти прикинул, стоит ли ему говорить о своей подработке. Там авантюр и разоблачений выше крыши, но Марти не гордился этим и не хотел, чтобы кто-то из посторонних знал о его времяпровождении. Во всяком случае окончательно сформировавшееся и засевшее глубоко внутри недоверие Марти к окружающим не давало ему вновь нацепить на себя розовые очки и поверить, что Брайан видит в нем кого-то большего, чем возможность скоротать ночи, а, значит, подробности жизни Мартина ему знать не обязательно.       — Я слишком ценю себя, чтобы случайно или за длинный нос, сунутый не в свое дело, быть убитым в расцвете лет. Не люблю рисковать попусту, а отчаянных там и без меня хватает, — Брайан на это понимающе хмыкнул. — Раз мы оба свободны сегодня, предлагаю закончить утро там, где ему положено заканчиваться.       Брайан был с ним полностью согласен. С новыми силами и при солнечном свете, проникающем через светлые шторы, они по новой принялись изучать друг друга на мятых простынях. Марти уже ощущал задом последствия активного вторжения, и при таких нагрузках не привыкшие к подобному мышцы грозились жестокой расплатой, и все же оно того определенно стоило. Усталость быстро сморила Марти, но перед тем, как повторно отрубиться, он успел попросить Брайана посторожить его сон, чтобы через несколько часов проснуться абсолютно счастливым в его объятиях.       — Привет, — Марти взял руку Брайана в свою и сплел их пальцы. — Ты что, так и не заснул?       — Нет, если я просыпаюсь утром, то уже до ночи не могу уснуть.       — И чем занимался? Таращился на меня, пока я спал?       Брайан напрягся, переставая дышать на несколько мгновений, но потом понял, что это провокация, а не упрек, и расслабился.       — Ну, ты же сам попросил посторожить твой сон.       — Вижу, ты понял это буквально. Что насчет твоих друзей? Подбросим им информацию для сплетен? — Марти вспомнил, что так и не сделал с ним обещанного фото. То, что они будут запечатлены в кровати даже лучше.       Лицо Брайана застыло и он сглотнул, сильнее сжимая пальцы. Марти приподнялся на локтях, заметил телефон Брайана рядом с подушкой и рассмеялся.       — Ну ты даешь. Дай хоть посмотреть, что ты там наотправлял.       Брайан протянул ему телефон, и Марти полез в сообщения. На отправленных фотографиях лицо Марти было плохо видно из-за растрепавшихся волос, а его грудь Брайан закрыл своей рукой, чтобы создавалось впечатление, будто он спит с девушкой. Подписей никаких не было, и все же Мартина покоробил тот факт, что подросток скрывает его настоящий пол. Брайан внимательно следил за его реакцией, поэтому Марти сделал вид, что его все устраивает. Все-таки у них был просто секс, который Марти сам предложил, а Брайан ничего ему не обещал.       — Неплохо. Есть предложения, куда пойти? Моей заднице нужен отдых, — он вернул Брайану телефон.       — Мне бы сначала заехать к себе и переодеться, а потом, если хочешь, можем поехать на репетицию моей группы.       — С удовольствием посмотрю, как ты играешь.       — Мы только под конец репетируем, в основном там не на что смотреть. Только ты можешь выглядеть, как вчера?       — Конечно, — Марти выдавил из себя улыбку.       Они обменялись номерами телефонов, чтобы Брайан позвонил ему, когда за ним заедет.       После его ухода Марти перестелил кровать и снова принял душ. Работать не хотелось, но от него ждали отчет по вчерашнему делу, и хотя сроки позволяли бездельничать еще день, тянуть с таким все же не стоило. Статья для газеты уже была готова, оставалось только отослать ее редактору, и со всеми этими делами Марти вполне успевал собраться до приезда Брайана. Он подошел к сумке, чтобы вытащить камеру, но не нашел ее. Рядом со входом и во всем остальном коридоре ее также не было, и единственное место, где она могла остаться — это машина Брайана. Он вспомнил, как обронил сумку, пока они целовались, и наверняка не заметил ее в полумраке, пока запихивал вещи обратно. Отсутствие материала грозило расторжением контракта, но больше всего Марти волновало то, что Брайан найдет ее раньше него, и наверняка он захочет посмотреть, что снимает Марти на скрытую камеру.       Что делать дальше, Марти не знал. Оставалось надеяться, что Брайан не слишком часто заглядывает под ноги, и тогда Марти тихонько заберет ее без лишних расспросов. А если нет… Ну, благодаря записи итак ясно, чем Марти занимается, и оправдываться не имело смысла.       И все же звонка от Брайана он ждал со страхом. По голосу было трудно определить, нашел Брайан камеру или нет, он просто сказал, что будет через двадцать минут. Настроившись на позитив, Марти отгонял от себя мысли, что до запланированного пункта прибытия он может не доехать. К тому моменту Марти успел вспотеть от переживаний и поменять несколько футболок с кислотного цвета рисунками. Его пригласили на рок-репетицию, и платье было бы неуместно, а вот футболка и плотная юбка вполне подходили.       С улицы посигналили, и Марти собрал все эмоции в кулак. Брайан даже не взглянул на него, когда он садился в машину. Сердце Марти пропустило пару ударов и рухнуло куда-то вниз.       — Я нашел это в своей машине и посмотрел, — парень повертел маленькую камеру в руках.       — Понравилось?       Марти совсем не хотелось говорить это, но вопрос вырвался сам.       — Меня чуть не стошнило.       — Когда ты был со мной, тебя не тошнило.       — Но я не знал, что ты этим зарабатываешь.       — Хей, я не проститутка! — Марти разозлился. Даже будь он проституткой, Брайан не имел никакого права предъявлять ему претензии. Тем более смотреть чужие записи все равно, как вторгаться в частную жизнь.       — А кто тогда?       — Ты что, не до конца смотрел?       — Мне вполне хватило начала.       Нужно было вернуть контроль и попробовать все объяснить. Марти видел, как сильно Брайан сжимает камеру, которая могла не выдержать и сломаться в любой момент. Его до сих пор не послали, и это означало, что как минимум его хотят выслушать.       — Я работаю на одно агентство, и моя цель — зафиксировать факт измены. Но я не трахаюсь с ними, и ты был у меня первым за последние полгода.       Брайан наконец взглянул на него. Марти заметил, что глаза у него были покрасневшими от непролитых слез. Но почему?       — Неужели не нашлось другой работы, где не надо делать… это?       — Конечно, ведь лучше сосать члены за просто так! А знаешь, что самое классное? Тебе бы понравилось, но лучше ты будешь осуждать меня и при этом стесняться признаться друзьям, что ты педик.       — Это разные вещи, — Марти понял, что попал в цель.       — Утешай себя этим. Я-то запросто найду другую работу, а вот тебе смена ориентации не светит, сколько бы ты не обманывал других. Камеру вернешь?       Брайан протянул ее на раскрытой ладони. Она была влажной от его пота, и Марти закинул ее в сумку. Напоследок он расстегнул застежки на лифчике, не снимая футболки, и бросил его на заднее сидение.       — Моя часть уговора выполнена сполна. Надеюсь, это поможет тебе самоутвердиться перед всеми.       Марти смог уйти с достоинством, не пролив ни слезинки обиды. Как ожидалось, за ним не последовали, не остановили и не вернули. Он зашел в свою пустую квартиру, спокойно разделся, умылся, сел за стол и принялся за работу. Его отчет был сухим, без подробностей, только самое важное вместе с прикрепленным видео. На другой адрес он отправил свою статью с рецептом мексиканского блюда и спустился вниз за чаем. На столе стояло оставленное мороженое, успевшее за это время полностью растаять до непотребного вида, и Марти почувствовал себя этим мороженым. Настал тот момент, когда держать все в себе уже не хватало сил. Марти сполз по холодильнику на пол и принялся рыдать во все горло, вырывая волосы на голове и прокусывая ладони до крови, чтобы боль внутри смешалась с наружной; чтобы через поры и раны на коже все чувства вытекли из него куда-нибудь в космос или соседние миры без возможности найти путь обратно; чтобы все воспоминания стерлись и он вновь стал маленьким и наивным, представляющим каждую ночь другое будущее и любимого человека рядом.       Сквозь застилающие глаза слезы он набрал номер подруги, но Лиз смогла отпроситься с работы лишь спустя полтора часа. Марти немного успокоился к ее приезду, однако стоило Лиззи обнять его, и новая волна рыданий накрыла уже обоих. Подруга поняла все без лишних слов, просто потащила его наверх и забралась с ним в кровать, пережидая не желающую проходить внутреннюю бурю. Как маленького ребенка она уговорила его съесть ту гадость, которую смогла приготовить в силу своих кулинарных способностей, умыла и включила фильм ужасов, где не было даже малейшего намека на романтику, — только кровь и кишки по всему экрану. Ее некоторая сменная одежда всегда была в шкафу Марти, потому что они множество раз ночевали вместе, и эта ночь не стала исключением. В этом не было никакого подтекста, только дружба и забота, и даже алкоголь не мог толкнуть их зайти дальше шутливых поцелуев.       До самого утра к сиськам Лиз Марти прижимался, как к родным, и отлипать от них не хотелось никогда. Они были теплыми и мягкими, и самое главное, что они никогда его не предавали и не использовали. От них исходила любовь и домашний уют, и если бы можно было жениться только на сиськах, он непременно попросил у подруги согласия. И все же расписываться следовало с целым человеком, а тут половая принадлежность уже имела для него значение. Хотя будь Лиз мужиком, у них наверняка были бы одинаковые позиции. Все еще не желая покидать мягкие шары, служившие ему подушкой, Марти был вынужден слезть с подруги. Кто-то настойчиво звонил в дверь, и больная голова была готова расколоться от непрекращающегося звука. Глаза заплыли и не открывались до конца, веки будто опустили в пчелиный улей, а правую щеку, которой он прижимался к сиськам, стянула высохшая слюна. Лиз выглядела не лучше, но голова у нее не болела, и поэтому вниз предстояло отправиться именно ей. Марти не хотел никого видеть, и даже если на пороге стоял Брайан, внезапно уверовавший, что Марти — любовь всей его жизни, ему было плевать.       «Ну ладно, мне вовсе не плевать». Марти напряг уши, пытаясь услышать знакомый голос, но послышался только звук захлопывающейся двери и шаги поднимающейся Лиз. Марти сделал мученическое лицо и сконцентрировался на головной боли.       — Тебе тут цветы передали. В корзинке.       — От кого?       — Тут просто написано «Я сказал им, что у меня появился бойфренд». Мамочки, да у тебя парень есть! — Лиз плюхнулась на кровать вместе с открыткой. От ее броска кровать качнулась, и Марти показалось, что его мозги стукнулись о черепную коробку.       — Аккуратнее! Нет у меня никакого парня.       — Тогда я его себе заберу. И цветы тоже.       — Своего найди.       — Марти, а Марти.       — Что?       — Ты ему хоть смайлик отправь.       — Обойдется.       — Поздно.       Марти открыл глаза и увидел в руках Лиз свой телефон. В последнюю сотую долю секунды, прежде чем Марти успел вырвать у нее из рук свой мобильный, она успела нажать кнопку отправки.       «Заедешь за мной в семь?»       Марти с ужасом уставился на экран, напрочь забыв о головной боли. Пришло уведомление о доставке, и тут же следом всего две буквы:       «ОК».       — Ну, делать хоть что-то будешь, или мне вместо тебя готовиться?       Номер агентства стоял на быстром наборе. В трубке сначала звучали одни гудки, потом голос секретарши, которая вежливо поинтересовалась, кто он и какого хера ему нужно. Когда его соединили с директором, Марти с наслаждением произнес заветные слова: «Я увольняюсь», — и повесил трубку. Выкидывать безделушки своих бывших было еще рано, но он был уверен, что скоро обязательно найдет для этого время. И почему бы не заняться этим со своим парнем?