Опасная афера

Стайлз вернулся в постель к Питеру до того, как тот проснулся. Он не мог пойти с братом, так как кто-то должен был остаться с Хейлом. Стюарт благополучно ушел из дома, не попавшись на глаза многочисленной охране, большая часть которой в тот момент играла в покер на кухне. Джордан еще не вернулся, да и рабочий день его еще не начался, так что больше прятаться было не от кого. Солнце еще не взошло, а план Стилински уже был приведен в действие. Стайлз думал, что не сможет снова заснуть, он никак не мог успокоиться, его раздирали противоречия — он любил Питера и хотел бы с ним остаться, но брата он любил больше, а тот оставаться категорически не хотел. Еще и Стюарт ушел и не сказал куда именно, хотя Стайлз и догадывался, что не за мороженным в ближайший магазин. Стюарт лишь сказал, что чем меньше Стайлз знает, тем лучше для него самого, потому что когда все вскроется, кому-то придется отвечать за последствия. С этими мыслями Стайлз и заснул, крепко обняв Питера и ткнувшись носом ему между ключиц. Он не думал, как будет объяснять Хейлу исчезновение брата, почему тот ушел, не предупредив, и что, черт возьми, они затеяли на этот раз. Стайлз был уверен, у него еще есть время, торопиться некуда. Кто же знал, что он уснет, а Питер, проснувшись, не станет его будить, а спуститься вниз приготовить кофе и заодно отыскать второго близнеца. Бросив попытки придумать объяснение выходки близнецам и позабыв про кофе на кухне, который давно уже остыл, Питер вернулся в спальню. Он сидел в мягком кресле и смотрел, как Стайлз, лежа на животе и подложив под голову руку, тихо сопит. Голый, беззащитный, он лежал, подобрав под себя одну ногу и выпятив задницу, и даже не подозревал, что сегодня ему придется пройти через все круги ада. Питер смотрел на молодое подтянутое тело, усыпанное родинками, на синяки на бедрах и на след от укуса на загривке. Стайлз всегда был непослушным, и Питер любил его наказывать, но одно дело проучить мальчишку за угнанную тачку, а другое дело заставить понять, что на кону слишком много жизней, чтобы можно было вести себя так безрассудно. Питер провел рукой по бедру Стайлза, чуть отводя ногу в сторону, мальчишка был достаточно растянут еще с ночи, но Хейл надеялся, что ему все же удастся причинить настоящую боль, показать, насколько он зол на своего мальчика за предательство. Он специально положил его на спину, чтобы первое, что увидит Стайлз, было его разгневанное лицо. Проснулся Стайлз от жгучей боли в заднем проходе. Кто-то трахал его еще сонного, грубо вбиваясь в расслабленное и растянутое после ночи тело. Распахнув карамельные глаза, Стайлз столкнулся с ледяными Питера, он до боли прикусил нижнюю губу и отвернулся от прожигающего взгляда. Стайлз знал, Питер бывает груб только когда сердится. Он уже знал, что Стюарта нет в доме, он ушел, пока Питер спал, а значит, было важно покинуть дом до того, как он проснется. И оправдываться здесь было бесполезно, все отмазки будут выглядеть смехотворно, как бы Стайлз хорошо не лгал. Стайлз положил руку на грудь Хейлу, не прося его прекратить, но безмолвно прося прощения. Мужчина грубо толкнулся бедрами вперед, заставив мальчишку вскрикнуть. На секунду Питер задумался, может, его мальчик ничего не знал, может быть он не виноват, но как бы ему не хотелось в это верить, былого доверия уже не было. Питер замедлился, уже не столько причиняя боль, сколько просто снимая напряжение. Питер злился, а из-за этого хотелось причинить кому-то боль, но причинить ее мальчишке — означало потерять его. Потерять навсегда. — Малыш, — Питер лизнул Стайлза в ухо, заставив того сдавленно захихикать и сжаться, пытаясь уйти от прикосновения, — куда подевался Стюарт? Еще не угроза, не попытка упрекнуть в чем-то, а невинный вопрос. Последний шанс Стайлза признаться и попросить прощения, если он действительно этого хочет. Стайлз шумно выдохнул, пряча глаза от мужчины, и убрал руки за голову под подушку, показывая покорность. Он не хочет воевать и не хочет, чтобы Питер злился. — Малыш, вы задумали что-то плохое? Что-то, что вам не по зубам? Питер говорил ласково, плавно входя в разработанную дырку, поглаживал мальчишку по бокам и нежно выцеловывал местечко за ухом. Стайлз бы и рад все рассказать ему, но Стюарт не спроста ничего не говорил брату, знал, что тот может проболтаться, да и жестоко было бы заставлять его молчать, ведь у него есть чувства к Питеру. — Черт, Питер, я… — Стайлза выгнуло на особо глубоком толчке, он пытался вцепиться во что-нибудь руками и нащупал что-то холодное под подушкой. Он чисто машинально потянул предмет, чтобы посмотреть что это, хотя и так уже знал ответ. Достав пистолет из-под подушки, Стайлз приставил его к голове Питера. Тот прикрыл глаза, прекращая двигаться. Теперь оправдываться было бессмысленно, действия Стайлза красноречивее слов. Он виноват! — Вот как? — Я не буду стрелять, — убедил его мальчишка, и Питер засмеялся. Зачем же тогда приставил пистолет к голове, раз не собираешься стрелять. — Я не хочу причинять тебе вреда. — Тогда отдай пистолет. — Не могу. Стюарт вернется и все объяснит, — Стайлз кивнул, убеждая в этом скорее себя, чем Питера. — По крайней мере, я на это надеюсь. — И откуда он вернется? — Я не знаю. — Стайлз, — Хейл укоризненно покачал головой, почти вытащив член из мальчишки, оставив лишь головку, и поводил бедрами, раздразнивая мальчишку, напоминая, чего он лишается. — Я правда не знаю, — возразил Стайлз, пытаясь одной рукой удержать Питера и не дать ему подняться с кровати. — Он сказал, что надо с чем-то разобраться, и мне лучше не знать, чтобы ты не злился. Хейл усмехнулся, вспоминая разговор со Стюартом в его комнате, когда тот спрашивал его, что он будет делать, если лишь один из них что-то натворит. Но разве можно поверить, что второй близнец не был в курсе дел? — И у тебя даже нет предположений, где он может быть? Стайлз сжал зубы, отказываясь отвечать. Он мог бы пораскинуть мозгами и узнать, где сейчас Стюарт, но в его задачу входило, не дать Питеру поводов (еще больше поводов) убить их со Стюартом. Хейл нехорошо улыбнулся. Стайлз подумал, что именно так он улыбался перед тем, как отрезать Стюарту палец. Питер склонился над мальчишкой и одним резким движением вошел в него, задев простату. Стайлз громко вскрикнул и выронил пистолет, вцепившись в плечи мужчины руками. — Глупый, — прошептал Хейл, сбрасывая пистолет на пол и зажав мальчишке руки над головой. — Ты понимаешь, что если сейчас же мне все не расскажешь, то кто-то может пострадать? И я не обещаю, что это будешь не ты или Стюарт. — Ты обещал не угрожать больше, — жалобно всхлипнул Стайлз, тяжело дыша, но стойко выдерживая взгляд Питера. — А еще я просил вас, очень просил не создавать проблем, ведь тогда мне придется выбирать между вами и… — Хейл запнулся, тяжело вздохнув. Он отпустил руки Стайлза и осторожно вышел из него, но не торопился слезать с мальчишки. — На кону слишком многое, Стайлз. Чтобы сегодня не произошло, помни, я не хотел, чтобы все так получилось, но ты не оставляешь мне выбора. Питер вышел из комнаты буквально на пару минут, сделать звонок. Стайлзу хватило одного взгляда в его сторону и приказа: «Из комнаты не ногой», чтобы нацепить на себя джинсы и ждать возвращения Хейла. — Много ты успел рассказать Стюарту? Крис не был удивлен, что с ним ни поздоровались, ни спросили, как у него дела, Питер не тратил время на такие мелочи. — Достаточно, чтобы закопать тебя, если он захочет. Этого он и боялся. Стюарт сделал очередную глупость, которую Питер не может оставить без внимания. — А он захотел, — бросил Хейл и отключился. Еще одна его особенность — он не прощается, ненавидит прощания. Вернувшись в комнату, Питер кивнул Стайлзу, мысленно благодаря его за то, что он не пытается бежать, возможно, теперь он согласится сотрудничать. Хейл прижал мальчишку к стене, слыша, как сердце бешено бьется под рукой. — Что он успел тебе рассказать? — сразу в лоб. Попытается отпираться — лжет, будет отрицать — снова лжет. По идее мальчишка в любом случае должен солгать, но Питер не мог не спросить. — Когда? Мы же все время с тобой были. Ты забыл? Логично, но это не отменяет телепатическую связь близнецов, которой Питер придавал немалое значение. — Малыш, — Питер почти соприкасался со Стайлзом губами, внимательно следя за его реакцией, — что он тебе сказал, раз ты так легко предаешь меня? Стайлз тяжело задышал и вовсе не от руки, давящей на грудь. Питер сейчас казался каким-то потерянным, слишком беззащитным, учитывая, какая у него имеется власть. Кажется, Стайлз, сам того не подозревая, ударил Питера в самое сердце. — Я не сказал, что это было легко. — Он поставил тебя перед выбором, — понимающе кивнул Питер. Он сам подал Стюарту эту идею, сам виноват, хоть и не мог винить ни одного и близнецов. Семья — это все. — Что вы натворили, Стайлз? Последняя просьба, последний шанс все исправить и не погубить ничью жизнь. — Мне жаль, — прошептал мальчишка, положив руку на грудь мужчины, слушая, как бьется чужое сердце, почти чувствуя чужую боль. — Я все еще люблю тебя, но если выбирать между тобой и братом… — Я понимаю, — Питер положил голову на плечо Стайлза, подставляя загривок, позволяя его мальчику, который его предал, поглаживать его. Неуверенно, немного боязненно, как дикого зверя, но все же поглаживая, успокаивая, прося прощения за эту боль. — Надеюсь, и ты сможешь меня понять, малыш. Я тоже защищаю свою семью. Когда Питер отстранился, в его глазах была лишь холодная сталь и несокрушимая решительность. Стайлзу хотелось еще много чего сказать, через каждое слово повторяя «Прости меня», но Хейл не дал ему и слова вставить, бросив: — Одевайся! Стайлз не знал, куда они едут, а потому не знал, как одеваться, он просто нацепил на себя первую попавшуюся футболку и спустился вниз. Питер ничего не говорил, лишь показывал жестами, что делать: сядь в машину, пристегнись, замолкни. Стайлз уже привык по взгляду определять, что Питер от него хочет. Стайлз почти не боялся, в глубине души еще теша надежду, что все можно решить полюбовно. Стайлз — невероятный оптимист, но даже его вера пошатнулась, когда они остановились, и к его голове приставили пистолет. Ни как в тот раз со Стюартом, нет, сейчас Питер был абсолютно серьезным. Он не играл, напоминая, кто здесь главный, он угрожал, ставя перед фактом, что выстрелит, если придется. — Попробуешь сбежать — поймаю и посажу в подвал, где ты будешь дожидаться своего брата. Стайлз кивнул. Он уже понял, что облажался. Питер убрал пистолет в бардачок, заставив мальчишку преждевременно расслабиться, с собой оружие они не берут. Мужчина на минуту застыл, рассматривая профиль Стайлза, провел рукой по щеке мальчишки, нежно улыбаясь, а потом печально вздохнул, сказав (насколько мог судить Стайлз искренне): — Мне жаль, что все так повернулось. Стайлз вздрогнул. Что он имел ввиду? Подумать как следует ему не дали, выпихнув из машины на холодный воздух. Питер привез Стайлза в какой-то старый дом, крыша у него была вся в дырах, а по лестнице страшно было подниматься, но им не лестница была нужна. Они спустились в подвал, и где-то в тот момент Стайлз понял, что это конец. В таких местах обычно не предложение делают, а труп прячут. Мысли «Дело дрянь» и «Надо делать ноги» были частыми гостями у него в голове, но сегодня к ним на огонек заглянула еще одна. По идее она давно должна была зайти, Стайлз с благоговейным трепетом и страхом ждал ее прихода, и вот она пришла. «Я ПОКОЙНИК! На этот раз это конец». У Стайлза был талант договариваться со смертью, но сегодня все шло наперекосяк. Питер не толкал Стайлза вперед и уже даже не угрожал, он только придерживал мальчишку за плечо, направляя. Этого вполне хватало, чтобы Стайлз не пытался сбежать. Он ведь умный мальчик и понимал, что физически не сможет сбежать от Питера, да и было бы куда бежать. Внизу оказалось достаточно много людей, как если бы здесь проходили встречи сектантов. Все в подвале были чем-то заняты: кто-то блевал в углу, кто-то трахался прямо перед дверью, расшатывая и без того расхлябанные петли, иные толпились кучкой и о чем-то говорили, посматривая в центр комнаты. В них-то и была причина — в людях, что сидели в позе лотоса в центре комнаты. Ради них сегодня все и собрались. Ради них пришли и Питер со Стайлзом. Вот только Стайлза забыли об этом предупредить. Стайлз не спрашивал, что они здесь делают, не спрашивал, кто эти люди и что они собираются делать, а Питер ничего не говорил. Это было ни к чему. Стайлз умный мальчик, он и сам понимал, где оказался и что будет дальше. Питер сел в круг и протянул мальчишке руку, приглашая и его присесть. Стилински думал всего пару секунд, оценивая свои шансы на побег, и, приняв окончательное решение, принял руку Питера. Мужчина не дал Стайлзу сесть рядом, он посадил его перед собой, прижимая к своей груди. На минуту Стилински успокоился, на минуту ему показалось, что Питера отпустило, что сейчас они встанут и уйдут. Но Питер не для того все это затеял, чтобы немного попугать мальчишку, а потом отпустить. Питер нежно поцеловал Стайлза за ухом, крепко сжимая в своих объятьях, и прошептал: — Последний шанс, малыш. Ответь, где твой брат? По телу Стилински прошла нервная дрожь. Нет, это далеко не конец, это только начало. Питер не успокоится, пока не узнает правду. — Я не знаю, — в сотый раз ответил Стайлз, откидывая голову мужчине на грудь. — Как знаешь. Стайлз зажмурился. Не хотелось верить, что все это наяву, что все это происходит именно с ним. Он не мог вляпаться настолько глубоко, Питер не мог с ним так поступить. Какой-то мужчина объяснял правила игры. Собственно они просты: семь участников, один револьвер, три пули. Все просто! Пришли семеро, уйдут четверо. Все в кругу явно знали на что идут, все, кроме Стайлза, который, как только услышал правила, захотел уйти. Но не тут-то было, Питер не зря посадил его перед собой, мальчишка не уйдет, пока не скажет то, что Питер хочет от него услышать. Мужчина с револьвером спрашивал, кто хочет начать, но все молчали, не желая первыми приставлять дуло пистолета к виску. — Я начну, — Питер протянул руку к револьверу, а Стайлз внутренне напрягся, ожидая, когда к его виску приставят холодный металл. Но этого не произошло. Стилински вздернул голову и увидел, как Хейл, не сводя с него глаз, приставил револьвер к своей голове и легко нажал на курок, даже не думая о том, что сейчас может умереть. Это игра. Игра — это жизнь. Так зачем переживать? А потом Питер поднес дуло револьвера к виску мальчишки, прижимая руку к его сердцу и слушая, как оно бешено бьется о ребра, желая вырваться наружу и спастись от этого безумца. Стайлз не отвел взгляда, когда мужчина спустил курок, только спокойный выдох вырвался из его груди, когда он услышал щелчок. Не сегодня. Но выжить с Питером, у которого в голове тараканы опаснее, чем сам Аль Капоне, было сложно. Стайлз немного успокоился. Может, все это и впрямь игра? Может, никаких пуль и вовсе нет или они холостые? Вот третий человек приставил револьвер к виску и в третий раз ничего не произошло. Это всего лишь игра. Способ выбросить адреналин, поиграть со смертью, почувствовать себя всесильным, будто ты можешь управлять самой смертью. Всего лишь игра. Очередной способ пощекотать себе нервы и проучить зазнавшегося лживого щенка. Стайлз получил урок. Стоило Стилински себя в этом убедить, как на его глазах мужчина напротив него, четвертый по счету, выпустил себе мозги с блаженной улыбкой, будто только что выиграл джек пот. Вряд ли он успел сообразить, что произошло. Вряд ли его последней мыслью было: Черт, это ж офигенный драйв!» Он вылетел из игры. Причем в буквальном смысле. Его мозги медленно стекали по стене, капая на пол забавным желе. Стайлзу понадобилась минута и очередной щелчок, приближающий второй круг игры, чтобы он понял — это не игра. Вернее не просто игра. Это игра с жизнью! С его жизнью! Шесть участников. Две пули. Стайлз задергался в руках Питера, желая выбраться, сбежать отсюда, но мужчина крепко его удерживал. Он не пытался успокоить мальчишку, не шептал ничего ласкового на ухо (хотя сейчас этого Стайлзу очень хотелось), не просил прекратить упрямиться, он лишь прижимал к себе сопротивляющееся тело и смотрел, как револьвер медленно переходит из рук в руки и приближается к ним. Никто из присутствующих не рявкнул на них, типа: «Эй, успокой своего мальца» или «Хватит ныть! Мы все равно все рано или поздно умрем». Стайлз не знал благодарен ли он им за это. Он не знал даже толком, где находится. Он хотел уйти. Просто уйти. Стайлз пропустил момент, когда у его виска снова появился холодный металл, он лишь смотрел на Питера мокрыми от слез глазами и одними губами умолял: — Питер, пожалуйста, не надо. Питер предупреждал. Он сказал: «Малыш, я люблю тебя всем сердцем, но если твоя жизнь будет как-то мешать моим планам…» Сейчас она мешает, сейчас она угрожает. Сейчас он единственный, кто отделяет Питера от Стюарта, человека, который намерен погубить его. — Стайлз, где твой брат? — снова спросил Хейл, поглаживая мальчишку дулом револьвера по виску, спускаясь к щеке и стирая слезы. — Скажи, где он, и мы пойдем домой. Стайлз в это не верил, не верил, что все закончится так легко, и Питер отпустит его, но он не мог произнести даже этого, не мог сказать, как сильно ненавидит Хейла, как хочется вгрызться ему зубами в горло. Слезы застилали глаза, и Стайлз почти не видел Питера, он нервно цеплялся пальцами за джинсы мужчины и беззвучно кричал. На краю сознания, Стайлз отметил, что у него истерика, и от этого хотелось засмеяться в голос, потому что даже будучи почти без сознания, он снова анализирует. Например, на полу, прямо перед ним было какое-то пятно, которое не удалось оттереть. Пару минут назад Стайлз думал, что здесь возможно что-то пролили, но теперь стало ясно, что от пола не оттерлись чьи-то мозги. И это опять-таки смешно, потому что Стилински было интересно, а его мозги будет так же тяжело отстирать от кофты Питера или у него есть хороший стиральный порошок. Питер прикрыл глаза, прижимая к себе мальчишку и не давая ему лечь на пол, а тому очень этого хотелось. На то, чтобы вернуть его в обратное положение, понадобилось время. Все терпеливо ждали, безмолвно наблюдая за истерикой парня, за его попытками укусить Питера, о которой он, кстати, впоследствии даже не вспомнит. Питер схватил мальчишку за горло, удерживая прямо, приставил револьвер к виску и спустил курок. Щелчок. Игра продолжается. Револьвер передают дальше. Кто-то облегченно выдохнул, кто-то цокнул языком, разочаровавшись, что парень не выпустил себе мозги. Какие эмоции сейчас испытывает Питер, Стайлз так и не понял. Рад он был, что его мальчик все еще жив или цель этой поездки — убить его? Стайлз уже даже не пытался сдержать слез, они градом катились по щекам, капая ему на руки. Но держался он на взгляд собравшихся весьма неплохо. Он мог бы закричать, начать материться, угрожать, что всех здесь убьет, потому что его затащили сюда силой, но он молчал, раскачиваясь взад-вперед и не спуская глаз с револьвера. Питер не пытался его успокоить, не пытался убедить, что все закончится хорошо или однажды все станет по-прежнему. Все так, как должно быть. Следующий выстрел раздался в паре метров от головы Стайлза. Сосед, единственный, кто смотрел на него всю игру с сожалением, пустил себе пулю в череп, обрызгав мальчишку кровью. До Стайлза не сразу дошло, что случилось. Он еще секунд тридцать смотрел пустыми глазами на мертвое тело рядом с собой. Пять участников. Одна пуля. В голове его соседа появилась дыра размером с грецкий орех. Кровь, часть мозгов и частички черепной кости полетели Стайлзу в лицо, и он, не сдержавшись, закричал. Он вопил, как сумасшедший, кусал Питера за руки и материл его, обещая вернуться с того света и придушить собственными руками, если он сейчас его не отпустит. Но Питер не отпускал. Он взял упавший на пол револьвер, поднес к своей голове, и Стайлзу как никогда хотелось, чтобы Хейл выпустил себе мозги. Пусть они были любовниками, пусть всего пол дня назад Питер ублажал его, лаская юное тело, и вбивался мощными толчками, а Стайлз стонал от удовольствия, цепляясь руками за крепкие плечи. Плевать! Единственное, что сейчас хотелось увидеть Стайлзу — это как из головы Питера вылетает пуля с ошметками черепа и мозгов. Но судьба капризная дама и порой к хорошим людям она поворачивается задницей, заставляя их терпеть несправедливости жизни. Питер, кажется, не сомневался, что сегодня не умрет. Может, слухи были правдивыми, и он все же заключил какую-то сделку со смертью, раз ему так сказочно везет. Стайлз уже не плакал, когда Питер поднес револьвер к его голове, он лишь вздрогнул, когда холодный металл коснулся виска, а по всему телу прошла мелкая дрожь, когда мужчина задал свой вопрос. Вопрос, который он задает с самого утра. Вопрос, от которого Стайлза уже тошнило. — Где, твой брат, Стайлз? Где. Сейчас. Стюарт? Стайлз не знал, брат ничего не рассказывал ему о встрече с Девкалионом. А если бы знал, сказал? «Спаси свою шкуру — подставь брата». Сомнительная акция. Никакой выгоды. Поэтому таких афиш не вешают на улицах. Хотелось развернуться и прокричать Питеру в лицо: «Да не знаю я, где он. Слышишь, больной ты ублюдок, я не знаю!» Но какой смысл говорить с глухим? У Питера дрогнула рука, стоило мальчишке потереться виском о револьвер. Неужели сдался? Неужели решил, что его жизнь ничего не стоит? Питер ткнулся носом в волосы мальчишки на затылке, вдыхая аромат цитрусового шампуня, который купил Стайлз на прошлой неделе, снова крутанул барабан, играя с госпожой удачей, они с ней давние знакомые, он умеет с ней договариваться. Вопрос, только ли на счет своей жизни или можно заступиться и за друга. — Малыш, скажи мне что-нибудь, — тихо прошептал Питер на ухо Стайлзу, обнимая его так крепко, будто боялся потерять. А он терял, терял с той минуты, как только они зашли в этот подвал, как только он приставил револьвер к голове трясущегося мальчика, как только доказал, что сможет выстрелить. И он мог. В себя. Но не в Стайлза. Стилински мог думать что угодно, но Питер скорее выпустил бы себе мозги, чем собственноручно убил своего мальчика. Но вопрос оставался прежним. — Просто скажи мне, где его искать, дальше я все сделаю сам. Питер уже не просил, умолял дать ему хоть что-то, с чем можно работать. Нет времени объяснять, почему это так важно, Стайлз все равно будет упрямиться, даже если бы Питер на крови поклялся ему, что не тронет Стюарта. — Малыш, поговори со мной. Чья жизнь дороже? Твоя или его? Ты хочешь умереть? Хочешь умереть здесь в грязном подвале с людьми, которых не знаешь, на руках человека, которого любишь и ненавидишь так же сильно, как любишь и ненавидишь себя? А сможешь жить без брата? Сможешь жить, убив своего близнеца? — Стайлз!!! Где он? Стайлз какой-то частью себя уже смирился с неминуемой смертью. Он точно знал, пуля смотрит прямо ему в висок. Теплые руки обнимали со спины, они обещали, что все закончится, что все это лишь кошмар и он скоро проснется. Обещали, что этого больше не повторится, что отныне они будут дарить лишь наслаждение, но взамен они просили очень много. Стайлз любил брата, любил всем сердцем. А еще он любил жизнь. Точнее нет, не так, он не хотел умереть в чертовом подвале из-за того, что устроил его брат. — У Девкалиона, — едва слышно произнес Стайлз, сгибаясь пополам и упираясь лбом в пол. Питер его уже не держал, заставляя сидеть прямо, стрелять в него больше никто не собирался. Питер облегченно выдохнул, ослабляя хватку, поглаживая мальчишку по дрожащей спине и мокрому загривку. Он снова прижал Стайлза к себе и выпрямил руку, целясь в стену перед собой. Первые секунды Стайлз ничего не слышал, шум в ушах был такой, что не было слышно собственных мыслей, которых с недавних пор там не было совсем. В воздухе запахло порохом, в голове бардак, и лишь теплые руки на груди помогали не сойти с ума, напоминая, где реальность, а где сон. Ноль пуль. Пять выживших. Удача, не иначе. Ноги Стайлза совсем не держали, Питер помог ему подняться, прижимая к себе, что-то шепча на ухо. Стайлз ничего не слышал, не хотел слышать после того, что только что произошло. Лишь прижавшись к Питеру, когда он чуть не упал, споткнувшись о порог, Стайлз разобрал слова Хейла. — Ты только что сохранил себе жизнь, — шептал он, крепче прижимая к себе потерянного мальчишку. Эти слова крутились в голове у Стайлза всю дорогу до дома. «Ты только что сохранил себе жизнь». И погубил брата…