I am close

      Автобус заполнен лишь до половины. В него ещё вместятся пару крупных дам, две ворчливые старушки и мать с двумя детьми. На очередной остановке двери открываются, а в салон заходит омега с большим букетом цветов. Он медленно проходит в середину и старается держаться как можно крепче, чтобы ненароком не упасть.       — Что же за альфы в наше время пошли?! Неужели никто не может уступить место беременному омеге?! — со своего места кричит женщина пожилого возраста.       — Ну что вы, не стоит, — шёпотом успокаивает её Бэкхён, стараясь не уронить букет вместе с собой.       С места тут же подскакивает альфа-подросток, и Бэкхён благодарно улыбается ему, садясь на освободившееся сидение. За окном движутся облака, красивые частные дома сменяют собой многоэтажные серые здания. До пункта назначения остаётся совсем немного.       Сегодня тепло. Температура достигает отметки в двадцать градусов, а в тени все ещё прохладно. Бэк всегда носит с собой что-нибудь тёплое, потому что он любит гулять по городу или за его пределами. Даже летом, когда луна сменяет солнце, а на улице всё равно жарко, у омеги всегда есть тёплый свитер или бомбер в рюкзаке. Эта привычка так же въелась в жизнь, как и никогда не снимать кольцо. Разве что прочесть гравировку. Когда на душе совсем плохо и даже маленькая ножка, которая бъёт папочку внутри, не может помочь, надпись «Я рядом» всегда утешает. Автобус плавно останавливается, и омега покидает нагретое место. Он аккуратно шагает меж рядов, а водитель не смеет сдвинуться с места, потому что одно резкое движение, и жизнь внутри прервётся навсегда.       — Извините, что я такая черепаха, — виновато проговаривает парень и отдаёт водителю деньги за проезд.       — Все хорошо. Будьте осторожны, — мужчина улыбается, смея тронуться лишь тогда, когда омега уже далеко за пределами автобуса.

***

      Вокруг тихо, но ни капли не страшно. Где-то ещё есть люди, которые не могут проститься с родными, но их так мало. Бэкхён привык, ему не страшно каждый месяц навещать мужа, потому что он знает, что тот всегда рядом, оберегает его от всех бед. Бэкхёну даже не нужно смотреть на надгробья, чтобы дойти до нужного. Он останавливается, когда про себя досчитывает до тридцати двух.       — Привет, Ёлли, — омега смотрит на застывшее в граните лицо и улыбается. Он уже давно не плачет, потому что последние слёзы упали на похоронах. Бэк забирает увядшие цветы и кладет на их место новые. Белые лилии, что так любил Чанёль. — А мы сегодня были у врачей. Знаешь, кто у нас будет? Девочка. Я назову её ДольМи. Пак ДольМи. Красиво, не правда ли? — омега недолго роется в своём рюкзаке и достаёт оттуда папку, которая была увешана наклеечками. Чанёль сам клеил их. Бэкхён открывает её, достаёт фотографии, которые сделал аппарат УЗИ, и показывает их мужу. — Смотри, ну разве не красавица? Такие щечки пухленькие, просто загляденье! — весело щебечет омега, а затем убирает все обратно в рюкзак. — Не волнуйся за меня. Я взял с собой теплый свитер, как ты и учил. А ещё в последнее время меня очень сильно тянет на мармеладки в форме динозавриков. Помнишь, как ты любил их? Твоя сестра заедет за мной через полчаса, так что у нас ещё много времени, чтобы поговорить. Я знаю, что говорить буду только я, но главное — внимательно слушай, чтобы потом не ворчать на меня. Чувствуем мы себя хорошо. ДольМи так много двигается! Вчера я даже видел очертание её маленькой ножки. А ещё я очень много кушаю. Боюсь, растолстею как слон. Кстати, мне рассказали, что нельзя есть на ходу, если я хочу, чтобы малышка не брала в рот всякую гадость с пола. Я решил это проверить и ем только в зданиях. Рюкзак? О, нет, не волнуйся за него, он лёгкий, правда. Там всего лишь папка, свитер, маленькая бутылочка воды, ну и, конечно, перекус. Кстати, а Кёнсу и Чонин тоже ждут малыша. На втором месяце уже. Я так рад, что у нашей ДольМи будет подружка или друг! Хотя мы будем немного старше. Я ведь уже на шестом месяце, — лёгкая пауза медленно сменяет щебетание омеги. — Я скучаю, Чанёль… Мне не хватает твоих шуток и игры на гитаре, — совсем тихо говорит Бэкхён и еле сдерживается, чтобы не заплакать.

***

      С тех пор как смерть разлучила их, прошло три месяца. Это не случилось внезапно или что-то в этом роде. Холодные руки медленно тянули дорогого сердцу человека в бездну постепенно, а иногда даже мучительно.       Вместе с беременностью Бэкхёна, поставили диагноз и Чанёлю — рак. Неизвестно откуда, зачем и почему приходит эта болезнь. В один день она просто даёт о себе знать, и иногда шансов почти нет. Особенно на последних стадиях. Её можно долго не замечать, потому что признаки вполне походят на что-то обычное, но когда приходит время, то рак бъёт с полной силой.       Не смотря ни на что Бэкхён держался. Он ходил с Ёлем на химиотерапии, веселил и говорил, что всё будет хорошо. Оба знали, что конец близок, но надеялись, что этого не произойдёт.

***

      — Ёлли, а как мы назовём нашего малыша? — они сидели в парке на зелёной траве. Точнее сидел Бэкхён, а Чанёль лежал на худых ножках мужа. Неделя, после того, как Чан узнал, что ему осталось недолго.       — Если будет мальчик, то назовём Чимин, а если девочка — ДольМи. Пак ДольМи. Красиво, правда? —альфа улыбнулся, смотря на задумчивое лицо супруга.       — Да, мне нравится, — Бэкхён кивнул и поднял голову к небесам. Чанёль медленно поднялся с травы и закрыл своей головой весь обзор.       — Бэкхённи, обещай мне не грустить, — серьёзно, даже немного сердито смотрел Пак на любимого.       — Как же тут не грустить, Ёлли? — тихо прошептал Бэк и закрыл глаза, чтобы не расплакаться.       — Просто помни, что я всегда буду рядом. Я буду в твоём сердце, в теплом весеннем ветре, я буду гравировкой на твоём обручальном кольце и улыбкой на личике нашего малыша, — Чанёль провёл рукой по щеке омеги, стирая слезинку, и поцеловал в сладкие губы, открывшиеся для тихого всхлипа.

***

      Чанёлю очень нравилось лежать на коленях любимого и ворчать, что его ножки слишком тоненькие для пузика, которое скоро появится у Бэкхёна. Омега лишь спорил, говорил, что у него нормальные, красивые и сильные ноги, но Пак всегда настаивал на своём.

***

      — Бэкхённи, а давай купим эти желейки в виде динозавриков! — счастливо закричал Ёль, когда увидел пакетик с разноцветными вкусностями.       — Милый, тебе же не пять лет, — смеясь, отвечал Бэкхён, а Чанёль лишь обиженно дулся. Конечно, Бэку ничего не оставалось, кроме как купить желейки и наслаждаться ими вместе с любимым у широкого окна.

***

      Они всегда были вместе, как бы трудно им ни было. Ещё в университете Пака окрестили неудачником, говорили, что с ним даже его истинная омега не захочет быть, и Чанёль верил в этот бред.       Он не всегда был улыбчивым, жизнерадостным парнем. У него было много комплексов из-за оттопыренных ушей, кривых ног и вечно всё ломающих рук. Но эти комплексы смёл один прекрасный омега, который с первого же взгляда полюбил его.       Сначала Чанёль просто не верил, думал, что Бэкхён шутит над ним, и был достаточно груб с омегой, но один случай изменил всё. Бэк просто зашёл в столовую и стал свидетелем того, как Чанёль оправдывался перед толпой других альф. Он не был трусом, просто не верил, что может дать отпор.       — Ты вообще знаешь, сколько стоят эти шмотки, а?! — визжал хуже девчонки-фанатки какой-то странный тип с внешностью трансвестита.       — Я правда не хотел проливать на них сок, прости, — уже второй раз говорил склонивший голову Пак.       — Может тебе твои уши открутить, а, лузер?! — подключился кто-то другой из толпы.       Бэкхён уверенным шагом направился в сторону придурков. Он закрыл своим хрупким тельцем Пака и зло посмотрел на кучку жертв моды.       — Знаете что, ребятки, валите отсюда по-хорошему, пока вас не отметелили! Знаете кто самый большой неудачник из всех тут находящихся? Это вы! Те, кто смеют судить человека за его рассеянность. Вы даже не знаете чем это вызвано, но вам просто нужно выпендриться! — альфы недовольно заворчали и ушли прочь, говоря что-то вроде «любовь зла». Бэкхён гордо поднял голову и повернулся. Парень хотел что-то сказать, но ему не дали сделать этого, затянув в поцелуй. С того дня они не могли находиться друг без друга.

***

      — Прости, — тихо прошептал Бэкхён и быстро стёр слёзы с лица, — просто иногда бывает так трудно без тебя… — меж рядов прошёлся тёплый ветерок, на секунды окутав Бэкхёна, и скрылся в деревьях. Омега улыбнулся. — Я знаю, что ты рядом Ёлли. Ты в теплом потоке ветра, в купленных детских вещах, в каждом моём слове и в надписи на моём кольце. Я люблю тебя. — тихо прошептал Бэк и, подойдя к надгробью, аккуратно поцеловал портрет мужа в губы.