Всё просто

Глеб самозабвенно играет на гитаре. Играет он хорошо. Виртуозно. Идеально. Звук, который он извлекает, громкий, разрывающий перепонки, но чертовски чарующий. - Заканчивай, - мимо проходит Снейк. Он уже собрался, и теперь смотрит на Самойлова, ожидая ответа. Тот прерывает на мгновенье свою игру: - Еще пару минут, - бормочет он и продолжает играть. Снейк театрально закатывает глаза и, ни слова больше не произнося, уходит. Глеб сосредоточен как никогда; все внимание только на гитаре. Пальцы зажимают аккорды на грифе, нижняя губа прикушена от напряжения. Он ничего вокруг не замечает: в данный момент существует только он – король своей Вселенной… - Хватит пялиться, Вадик, - Глеб с усмешкой смотрит на меня. – Можно подумать, ты никогда не видел, как я играю. И ведь не возразить. Я уже столько раз наблюдал, как он выдает эти безупречные соло, как он мастерски справляется с трудными переходами и рифами… - Ладно, на сегодня достаточно, - Глеб откладывает в сторону гитару и встает. Пару раз подпрыгивает на месте, и затем, тряхнув головой, обходит барабанную установку и направляется к своим вещам. Черт, все-таки он такой невысокий. Но при этом есть в нем что-то, что завораживает, что заставляет смотреть на него и любоваться… - Ты собираешься тут всю ночь проторчать? – Глеб выпрямляется и смотрит на меня. – Вадь? Я лишь молча продолжаю смотреть ему в лицо. Скучающе-вопросительное выражение лица просто идеально подходит к нему… в довершение его образа… Глеб все так же стоит и смотрит на меня. А я не могу ничего сказать – я просто наслаждаюсь каждой секундой нашего времени совместно… пусть даже такого… - Окей… я понял, - он подходит ко мне, прихватив стоявший рядом стул, и, поставив его напротив меня, садится. Его лицо в каких-то чертовых сантиметрах от моего… - Теперь ты скажешь? – шепчет он. “Господи, он не настоящий… он не может быть настоящим…” - Ччто? – низким сиплым голосом произношу я. Горло пересохло от волнения, я смотрю в его глаза и забываю… обо всем… - Я что-то не то сделал? Или сказал? – спросил Глеб. В ответ на мое удивленное выражение лица он поясняет: - Твои глаза… они потемнели… и ты побледнел… Я бы сказал, по какой причине мои глаза потемнели, а лицо обрело бледность! Но ведь ты можешь не так понять. - Это из-за меня? – он берет мою руку. Я вздрагиваю и с минуту смотрю на него в неверии. Сердце в груди выдает бешеный ритм и в наступившей тишине мне кажется, что Глеб услышит его… Я делаю рывок скорее по инерции, чем умышленно. Но Глеб качает головой. - Вадик… Вадик, послушай… Не стоит, - но он не поднимает руки в защиту, не отталкивает меня, когда я накрываю его губы своими. Я целую его, и, поколебавшись, Глеб отвечает на мой поцелуй. Я теряю счет времени, голова кружится от всплеска радости и счастья… Я целовал его осторожно, боясь сделать что-то не так. Но вскоре он отстраняется. - Вадь, лучше не надо… больше. - Хочешь сделать вид, что у нас ничего не было? – тщетно пытаясь подавить горечь, спрашиваю я. - Да, - сама честность. – Если ты про ту ночь – то это было ошибкой. И перед моим мысленным взором встает та самая ночь. Я был достаточно трезв, чтобы осознать свои действия… а Глеб и подавно. - Думаешь, мы… - Оба были слишком пьяны, чтобы осознать свои действия, - жестко заканчивает предложение брат. Он встает, собирает с собой вещи и покидает комнату. И я ухожу следом за ним. «- Просто такое бывает, что хочется чего-то запретного. Мы перепили вчера и только, - вот что он мне сказал на следующее утро после ночи. Я кивнул и сказал: - Мы просто переспали». Не просто. Всё не просто. Проста лишь одна вещь. За эти двадцать лет с тобой я действительно влюбился в тебя.