Let Me Sink With You

В комнату Гарри проникал яркий солнечный свет, даже когда на улице шел дождь. Не важно, каким сильным или слабым был дождь, но в его комнате всегда светло (кроме ночи, конечно). Неизвестно кто или что излучало этот свет, но точно не Стайлс. Скорее всего, он даже делал комнату мрачнее. Нет, это не из-за его темной одежды или темных волос. Нет, Гарри не был страшным человеком. Он просто не вписывался в эту комнату. Слишком светлая. Она казалась ему иллюзией по сравнению со всем тем, что он видит. Нет, он не был пессимистом или ненавидящим весь мир. Гарри просто видел мир таким, какой он есть: серый, глухой и лишенный чувств. Гарри не пытался исправить его. У него не было этого даже в мыслях. Исправить начало можно только двигаясь вперед, не оглядываясь, но Гарри этого не умел. Он просто останется омрачать свою комнату, и никто ему не помешает. ххх Дождь бил по подоконнику, нарушая тишину, стоявшую в кабинете. Он шел уже несколько часов, за которые Луи сгрыз несколько ручек. Они были синими и куплены в магазине рядом с его домом. Вообще, Луи всегда покупал шариковые ручки синего цвета. Они обычные, с рыжим колпачком и легко помещаются в его подставку, которую Томлинсон купил там же, где и ручки. Она черная, и в ней полно отделений. Там лежат разные кнопки, ластики и точилки. Иногда парень вытряхивает все, что там есть, и кладет снова, стараясь заполнить все место в подставке. Вытряхивает, складывает, снова вытряхивает и складывает. На стол светлого цвета, как и стены. Правда, стол немного темнее: по цвету ближе к серому, а стены белого цвета, или даже пломбирного. Это уже как смотреть. Либо с люстрой, которая больше смахивала на кувшин для воды, либо в потемках кабинета, потому что окна выходят не на солнечную сторону, да и за ними почти всегда идет дождь. В принципе, как и сейчас. В кабинете пахнет корицей и спокойствием. На полу уложен холодный серый паркет. Он идеально сочетается со столом, поэтому Луи иногда любит отъехать на своем стуле от стола и смотреть сначала на пол, а потом на стол или наоборот. Вдоль одной из стен стоит ряд шкафов с разными документами, которые были тут еще до того, как этот кабинет стал его. Как-то раз Томлинсон пробовал разобрать один из шкафов, но передумал сразу после второй папки. В основном там записаны разные траты на ремонт или что-то типа. Луи не знает, зачем посвящать этому целую стену в кабинете, но если это так, то он совсем не против. Луи Томлинсон работает в психиатрическом отделении лондонской больницы уже полтора года, если верить документам. Первый пациент у него был примерно 15 месяцев назад. Второй — 3 месяца назад. И все они благополучно покинули это скучное место. Сейчас Луи возвращается к этапу первых месяцев работы здесь. Итак, вся его работа складывается в том, чтобы просто сидеть и рассматривать все, что видишь, не путаться под ногами и появляться на обеде с чашкой кофе в руках. Никто ему этого не говорил, да и поначалу Луи и сам этого не понимал. Он был наивным молодым парнем с кучей мечт, который успешно сдал все экзамены и думал, что его жизнь только начинается. Томлинсон надеялся, что как только он придет, ему дадут несколько пациентов, и он будет дружить с начальником, а еще думал, что сможет полностью себя обеспечивать. Нет, это было не так. Как только Луи пришел, все встретили его либо с ухмылкой на губах, либо с жалостливым взглядом. Главврача он видел один раз в коридоре, а заведующего - 4 раза. Дом Томлинсон так и не купил, а до сих пор снимал с другом из университета. Лиаму повезло еще меньше — он не смог найти работу, поэтому вкладывал в плату за дом одну четвертую суммы. А Луи платил все счета и три четвертых доли. Зато с Пейном было всегда весело, даже после трудного рабочего дня. Но минусы тоже были, например, он постоянно водит к себе девушек, прося Томлинсона пошататься по городу. Это бесило, но отказать Луи не мог. Часы на стене показывали время обеда, но Луи не торопился. Самый народ подойдет к середине времени, и только из их разговоров парень узнает о делах больницы. Взгляд Томлинсона упал на светлый, кремовый кожаный диван, который наверняка запылился за месяцы. Он пережил так мало людей, что даже грустно на него смотреть. Первым пациентом Луи был парень, который страдал депрессией и любил ездить в поездах. Томлинсон просто разговаривал с ним на разные темы, и он говорил, что его состояние улучшается. Парню было 29 лет, а Луи - 21, но это им не мешало, наоборот, даже помогало. В конце концов Томлинсон дал ему список хороших романов про счастливую жизнь и поставил подпись на документе об окончании курса лечения. Вторым пациентом, точнее пациенткой, была девушка с суицидальными наклонностями и способностью художника. Ей было 16 лет, если Луи точно помнит. Она всегда приносила печенье с орехами, которое Томлинсон терпеть теперь не может. Вроде, ее звали Рейчел. Она просто приходила излить Луи душу и уходила. Так продолжалось месяц, потом Томлинсон предложил завести ей дневник. Она сказала, что это для маленьких девочек, но Луи все же смог убедить ее в обратном. Ее жизнь наладилась, и она стала приходить позже и с улыбкой на губах. Какая-то тетрадка помогла человеку измениться. Потом она отказалась от приемов, и Луи не знает, как она. Иногда он задумывался о том, что она делает, что рисует, как зовут ее подруг. Его всегда интересовала чужая жизнь больше, чем собственная. Луи просидел полчаса не отрывая взгляда от дивана. У него в голове прокручивались все приемы, точнее все, что он помнил. Взгляд упал на часы на левой руке, и Луи понял, что пришло время идти на обед. Он встал со стула, схватил ключи со стола и подошел к двери. Дождь до сих пор капал по крыше, что ужасно нервировало Луи. Он поскорее открыл дверь кабинета и вышел из него, не забыв запереть дверь на ключ. Коридор был не широким, но и не узким. Плитка на полу была черно-белая, так что можно было представить, что ходишь по шахматной доске. Иногда, когда было совсем скучно, Луи выходил в пустой коридор и представлял, что он шахматная фигура. Чаще всего он был слоном, потому что эта роль его забавляла. Здесь не было скрытного смысла, нет, она ему просто нравилась. Вообще, игру в шахматы Луи не любил. Она казалась ему слишком скучной. Голубые стены совершенно не сочетались с полом, как считал Томлинсон, поэтому он решил побыстрее выйти из коридора психиатрического отделения. Мимо него пронесся какой-то парень с документами и скрылся за углом. Луи даже не успел разглядеть его лицо. Он прошел до конца, открыл широкую дверь, оказываясь в холле. Вокруг все бегали и суетились, а на диванах сидело пару человек со скучающим видом. Луи пару раз чуть не сбили с ног, но он добрался до столовой. Полы здесь были такие же, как и в коридорах, но стены розового цвета. Взяв обед у противной старухи, которая то и дело причитала, Луи прошел за свободный столик около окна. Вид был не очень, но Луи устраивало. К его столу тут же подлетел парень его возраста и, поправляя очки, сел напротив Томлинсона. — Привет, Луи. Я уж думал, что ты не придешь, — протараторил Найл, смотря на Томлинсона своими синими глазами и беря в руки вилку. Луи улыбнулся и отпил из стакана сок. Он скривился и отставил его. На вкус он был дынный и слишком вязкий. Найл рассмеялся. — Никогда не пей здесь сок: он просто ужасен. Почему ты не взял кофе? — Решил немного разнообразить рацион, — хмыкнул Луи, внимательно осматривая содержимое своей тарелки. Что-то, напоминающее издали картофельное пюре и салат из сельдерея. Он еще раз скривился, вызвав у Хорана усмешку. — Они решили нас отравить. Посмотри на ту женщину. Она точно что-то замышляет. — О да, конечно, — хихикнул Найл, оборачиваясь и смотря туда, куда показывал Луи. Томлинсон отставил свою тарелку от себя, а блондин развернулся к нему. — Что нового? — Вообще, я собирался у тебя это спросить, — пожал плечами Луи. Найл закивал и взял салфетку с подноса. Он начал проводить по ней вилкой, оставляя на салфетке четыре полосы. Томлинсон следил за этим и улыбался. — Все по-старому. Хотел разобрать сегодня крайний шкаф около окна. Ты сам как? — Да, неплохо, — шмыгнул носом Найл что-то старательно вырисовывая. Луи кивнул и сложил пальцы в замок. Он оглядел столовую. Много голосов и смеха, перекликание и стук вилками и ложками о тарелки. — Ты слышал, что Зейн уволил половину персонала? Говорят, он не поладил там с кем-то. — Зейн? — уныло протянул Луи. — Ага. Малик. Наш главврач, если что, — кивнул Найл, отодвигая от себя вилку и изувеченную салфетку. Луи прыснул, опуская ладони на колени. — Тебе нужно чаще выходить из кабинета. А то скоро и меня забудешь. — Я выхожу, — возразил Томлинсон, опуская взгляд на свои ботинки. Хоран ухмыльнулся и подпер голову рукой. Луи поднял на Найла свой взгляд и поджал губы. — Просто у меня нет пациентов, и вообще- — Ну да, — кивнул Найл, смотря на часы, которые висели на стене розового цвета, и вставая из-за стола. — Обед скоро кончится. Увидимся в конце рабочего дня? — Конечно, — ответил Луи, следуя за Найлом, который кивал каждому, кто проходил мимо них. — Только попробуй уйти без меня, — нахмурился Найл, смотря на Луи. Томлинсон усмехнулся и открыл дверь на выход из столовой. Они вышли в холл. — Не уйду, обещаю, — Луи выставил мизинец в знак своей честности и широко улыбнулся. Найл тоже улыбнулся в ответ. Луи казалось, что Найл совсем не умеет злиться или обижаться. Они разошлись каждый по своим коридором, оставляя позади разговоры. *** В левом крайнем шкафу около окна Луи нашел принтер и запасы картриджей на 10 лет вперед. Он взял для себя парочку, ведь это не было лишним. Потом он решил положить все в шкаф в ином порядке. Сначала он поставил принтер и обложил его картриджами, словно доспехами. Луи казалось, что, перед тем как он взялся на разборку содержимого шкафа, все стояло устойчивее и картриджи не падали, как, например, сейчас. Парню приходилось запихивать их в свободные углы. В конце-концов Луи справился со шкафом к концу рабочего дня. Часы пробили шесть часов, и Томлинсон не знал, радоваться ему или огорчаться, но он просто взял ключи с полки и окинул прощальным взглядом кабинет. Когда Луи попал сюда впервые, этот кабинет казался ему лучшим местом, где он бывал. Томлинсон прикрыл глаза и тряхнул головой, отвеивая воспоминания. Он вышел из кабинета и закрыл дверь на ключ. Два поворота вправо. Луи взглянул на табличку на кабинете, где было его имя и должность. На самом деле ее не было, но Томлинсон так часто представлял ее, что она въелась ему в голову. В коридоре послышались шаги, и Луи вздрогнул. Обернувшись, он увидел того, кого меньше всех хотел бы сейчас встретить. Белый халат на Зейне смотрелся чудесно, хотя зеленая рубашка под ним была не к месту. Синие джинсы были заправлены в ботинки. Если бы Луи не знал, что это главврач, то он принял бы Малика за интерна или новенького. Его лицо было нахмурено, а губы поджаты. Луи буквально прирос к полу (к этому ужасному шахматному полу), а ключи выпали из руки (прямо на этот ужасный черно-белый пол). — Луи Томлинсон, да? — протянул Зейн, расслабившись и с ухмылкой осматривая Луи, который бросился поднимать ключи. Он быстро выпрямился и кивнул. — Да, Мистер Малик, — Луи замялся, а с губ Зейна не сходила улыбка. Томлинсон просто хотел поскорее уйти, потому что взгляд начальника любого заставит впасть в ступор. Пронзительный и изучающий взгляд заставляет терять дар речи. Теперь Луи понимал, почему Малик был тут главным. — Завтра ко мне в кабинет после обеда, — произнес Зейн, одергивая халат. Луи приоткрыл рот от удивления, но тут же его закрыл, вспомнив, кто перед ним стоит. Томлинсон быстро кивнул, поджимая к груди сумку. — Отличного вечера, Луи. И все. Зейн больше ничего не сказал, а лишь открыл дверь и вышел в главный холл, оставляя Луи, который и подумать не мог, что ждет его завтра. И еще его начальник пожелал ему хорошего вечера. Точнее, отличного. Но это не важно, ведь это первый раз, когда начальник заговорил с ним. Луи был горд и в тоже время проклинал себя за то, что вышел так рано. А хотя, если бы Зейн зашел к нему в кабинет, было бы еще хуже. Томлинсон не проводил там уборку уже 4 месяца, а уборщица обходит его кабинет стороной. Луи сделал пометку, что ему нужно провести уборку в кабинете. Прямо завтра. — Луи, дружище, — Найл похлопал его по плечу, отчего Томлинсон вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. Найл тоже вздрогнул и захихикал. — Забыл меня? Я же говорил тебе. Прекрати сидеть в этом кабинете весь день, выходя только на обед. Я зайду к тебе завтра. И еще, ты должен сходить со мной на вечеринку в субботу. Ты обязан. — Найл, мы уже давно не студенты, — нахмурился Луи, оборачиваясь к Хорану. Он нахмурился Томлинсону в ответ, отчего оба прыснули. — Ну и что. Мне только 22 года, и я хочу развлекаться и жить на полную катушку, — пропел Найл, и пустой коридор отозвался небольшим эхом, к которому прислушался Луи. Найл покачал головой. — И еще, ты никогда не ходил со мной на вечеринки. Даже в университете. Так что ты обязан искупить передо мной вину. Ты хочешь, чтобы я обиделся? — Нет, конечно, — закатил глаза Луи, на что Найл широко улыбнулся и приобнял Луи за плечи. Хоран умоляюще посмотрел на Томлинсона, на что тот прикрыл глаза, опустив голову. — Ладно. Но только один раз. И никогда больше. — Я и не сомневался, — с лица Найла не сходила улыбка, и он потащил Луи к выходу в холл. — Ты захочешь пойти со мной еще. Я уверен в этом, чувак. — О боже, нет, — вскинул брови Томлинсон, открывая дверь. Найл цокнул языком и направился к раздевалкам. В раздевалке они обсуждали, что будет на вечеринке. Точнее, болтал только Найл, а Луи многозначно кивал. — Найл, — прервал Хорана Луи перед выходом из больницы. Найл перевел взгляд на Томлинсона и, кивнув, остановился. Луи немного замялся. — Какой номер кабинета у Зейна? — 302, на третьем этаже. Сначала выходишь из лифта, потом поворачиваешь… Стоп, погоди, а зачем тебе? — вскинул брови Найл, продолжая идти, а Луи отвел взгляд и поспешил за другом. Он не знал - сказать Хорану или соврать, ведь Найл сейчас бы засыпал его кучей вопросов, но, возможно бы, и дал совет. — Да, так, просто, — пожал плечами Луи, открывая тяжелую стеклянную дверь. Найл сощурился, но потом словно расслабился и слегка улыбнулся. На улице было довольно тепло и приятно, если не считать сильного дождя. Парни открыли каждый свой зонт. — Я рад, что ты поинтересовался, — ухмыльнулся Найл, доставая телефон и набирая номер такси. Луи отстраненно кивнул, чувствуя себя немного виноватым. Для себя парень решил, что расскажет Хорану все потом. — Нет серьезно, во- Алло, такси? Дальше Найл уверенно говорил с таксистом, даже уговорил его приехать побыстрее. Он всегда спрашивал вызвать ли Луи машину, но тот отказывался, потому что до железной дороги от больницы 10 минут, а еще Томлинсон не любил, когда за него платили. — Так вот Лу- — Я понял, — Луи поджал губы, а Найл кивнул и убрал телефон в карман. Капли дождя стучали по зонту и капали на ботинки Томлинсону. Хоран что-то насвистывал. — Как поживает Миссис Хоран? — Мама? Отлично, передавала тебе привет, кстати, — оживленно произнес Найл, крутя ручку зонта в руке. Луи закивал и посмотрел на часы. Его поезд должен был прийти через 25 минут. — Правда, 3 недели назад, но это не столь важно. Найл широко улыбнулся, а Луи прыснул, перекладывая зонт в другую руку. Такси подъехало так тихо и незаметно, что парни бы не заметили его, если бы им не посигналил торопящийся водитель. Луи и Найл попрощались и договорились встретится завтра, перед работой. Хотя они и так всегда встречались. Луи проводил машину, в которой уезжал Хоран, и направился в сторону железной дороги. *** — А если он меня уволит? Что я буду тогда делать? — простонал Луи, откладывая от себя вилку на кремовый деревянный стол. Лиам отхлебнул из стакана апельсиновый сок и кивнул, уставившись в телефон. Томлинсон нахмурился. — Ты меня вообще слушаешь? — Луи, у всех сейчас проблемы, не только у тебя одного, — пробурчал Пейн, не отрываясь от телефона. Голубоглазый хмыкнул и стал ковырять вилкой в салате. Лиам перевел взгляд на него и отложил телефон. — Извини, но у меня сейчас тоже не все гладко. Может, ты пойдешь в свою комнату и отдохнешь? Ты сегодня какой-то усталый. — Да, ты прав. Я так и сделаю, — Луи взял в руки тарелку и отнес ее к раковине. Взгляд Луи упал на две непомытые чашки, а губы исказились в ухмылке. — У нас были гости? — С чего ты взял? — не оборачиваясь, спросил Лиам. Луи прикрыл глаза и включил воду. Помыв за собой тарелку и две чашки, он поставил тарелку сушиться, а чашки взял в руки и, подойдя к столу,  сел за него. — Ну и что? В одной я пил кофе, в другой - чай. — Во-первых, в обеих чашках был чай, во-вторых, вот эта чашка, — Луи выставил вперед левую руку, которая держала синюю чашку. — для гостей, а ты, как я знаю, всегда пьешь только из своей. — Да, у нас были гости, мистер Холмс, — отрезал Лиам, смотря на Луи, который победно улыбался. Пейн вновь взял телефон в руки. — Это был мой хороший друг. — Знаю я твоих друзей, — хмыкнул Луи, осматривая чашки. Лиам поджал губы и улыбнулся, но явно не Томлинсону, а телефону. Луи перевел взгляд на Лиама и вскинул брови. — Погоди, мне послышалось или ты сказал «друг»? — Тебе послышалось, — произнес Лиам, стараясь сохранять спокойствие и отпивая из стакана. Луи сощурил глаза и поставил обе чашки на стол. — Нет, мне не послышалось. — Послышалось. — Нет. — Да. — Нет. — Отлично, — протянул Пейн, блокируя телефон и оставляя пустой стакан. Луи непонимающе вскинул брови. Лиам обреченно вздохнул. — У меня что, не может быть друзей? — Если ты приводишь их к нам домой, то нет, — Луи скрестил на груди руки. Лиам приподнял левую бровь. — Скажи мне, где вы это делали. Я должен вызвать священника. — Боже, Луи, — Лиам резко встал из-за стола, беря в руки телефон. Он нахмурился и взял чашки, которые стояли перед Томлинсоном. Луи тоже встал. — Ничего не было. Ну да, если и было, то зачем? — Так было или нет? — растерянно произнес голубоглазый, облокачиваясь на холодильник. Лиам простонал и схватился за голову. — Просто ответь мне. Только честно. — Ты сейчас похож на мою ревнивую мамочку, — прыснул Лиам, убирая чашки в шкаф. Луи фыркнул и покачал головой. Пейн выпрямился и снова сел за стол. — Ничего не было. — А что вы делали? — Луи! — Ладно, ладно, — улыбнулся Луи, проходя через кухню к двери своей комнаты. — Думаю, мне следует пойти в свою комнату. — Единственное, в чем я соглашусь сегодня, — кивнул Лиам, снова утыкаясь в телефон. Луи цокнул языком и громко хлопнул за собой дверью. ххх Кухня в доме Гарри принадлежала их кухарке Маргарет. Молодая девушка со светлыми волосами и голубыми глазами отлично готовила. Гарри помнит, как однажды его отец привел Маргарет в дом и сказал, что она теперь тут повар. Гарри не понравились спокойная реакция мамы, даже радостная, и слова «хоть кто-то возьмется за готовку в этом доме». Зеленоглазый не любил Марго, зато ей нравился Гарри. Она считала его отличным слушателем, поэтому всегда вываливала на него все свои проблемы. Ужин в семье Стайлсов начинался ровно в 8 часов вечера, когда вся семья была в сборе. Иногда могли отсутствовать Джемма (старшая сестра Гарри) и отец. Обычно парня звала Маргарет и спускалась вместе с ним в столовую. Как и сегодня. Гарри окинул взглядом типичную для него картинку. Джейсон, младший брат Гарри, с энтузиазмом ел и не обращал ни на кого внимание. Мама не отрывалась от телефона и забывала, что у нее в руке вилка. Джесс, младшая сестра Гарри, пыталась насадить на вилку зеленый горошек, а ее волосы лезли в тарелку. Джемма медленно поглощала пищу и, заметив Гарри, кивнула и мягко улыбнулась. Отец с улыбкой смотрел на сына и Маргарет. Точнее, на Марго, а когда он перевел взгляд на Гарри, то нахмурился и поджал губы. — Гарольд, ты опять опоздал, — он указал взглядом на место между сестрами и снова посмотрел на Марго. Кудрявый лишь кивнул, наверное, уже для себя, потому что отец уже говорил с Марго. — Милая, чудесный ужин. Не отведаете его с нами? Дальше Гарри уже не слушал, потому что Маргарет решила остаться, а их разговоры особо его не интересовали. Зато Джемма при каждом их слове бурчала и даже что-то говорила Гарри. Он, в свою очередь, не отрывал взгляда от тарелки с едой и иногда переводил взгляд на маму. Та не обращала ни на кого внимания, то и дело тыкая ногтем в экран. Джесс так и не смогла справится с ужином и даже уронила вилку, а Джемма любезно ее подняла, протягивая младшей. — Гарольд, — он услышал свое имя и перевел взгляд на отца. Тот не отрывал взгляд от Маргарет, но говорить продолжил. — Помоги Джессике доесть свой ужин. Гарри кивнул и взял вилку из рук младшей сестры. Джемма от возмущения фыркнула, но никто не обратил на нее внимание (конечно, кроме Гарри, ведь тот всегда все замечает, просто не реагирует). Джесс держала брата за руку и сама направляла вилку с горохом к себе в рот. Полы были светлые, поэтому Гарри заметил на них блестящий свет от жирной вилки. — Гарри, это так противно, — Джемма махнула головой в сторону отца и Марго. Джесс тоже кивнула, и ее волосы снова упали в тарелку, Гарри поспешил их поскорее убрать. Он положил вилку в тарелку, снял с руки сестры резинку и завязал ей хвост. Стайлс тяжело вздохнул, снова беря вилку в руку. — А мама сидит и не замечает. Очнется только тогда, когда будет сидеть в суду и отвоевывать деньги и права на детей. — Джемма, давай не будем? — тихо произнес Гарри, оставляя пустую тарелку Джесс. Та уже стягивала ненавистный ей хвостик и путалась пальцами в кудрявых волосах. Парень аккуратно убрал ее руки из волос и сам их расправил. — Мы все равно ничего не исправим. — Да, но можно было хотя бы попытаться, — произнесла Джемма, снова кривясь при виде того, как отец улыбается Маргарет. Джесс что-то шептала, цепляясь за рубашку Гарри. Он лишь молчал, смотря на старшую сестру. — Иногда мне кажется, что ты такой равнодушный и тебе плевать на всех, кроме себя, но потом я вспоминаю, что ты Гарри и успокаиваюсь. — Вы уже поели? — спросил отец, отводя от Марго взгляд и хмурясь. Мама до сих пор не притронулась к своей тарелке, да и, наверное, не собиралась. Джесс и Джейсон оживленно кивнули, Гарри кивнул медленнее, а Джемма сделала вид, что не расслышала. — Марш по своим комнатам. — Гарри, — позвала Джесс, когда спустилась со стула. — Почитаешь мне сказку перед сном? — Нет, не почитает. Тебе почитает Джемма, — отрезал отец, не обращая внимание на вскинутые брови Джеммы и ее настрой отказаться. — Спокойной ночи. А ты, Гарольд, останься. Джейсон уже исчез с коридоре. Джемма что-то прошептала Джесс на ухо, на что та улыбнулась и помахала рукой Гарри, убегая вверх по лестнице, получив за это выговор от отца. Джемма лишь кивнула Гарри и ушла за сестрой. Еще минут 25 Гарри просидел за столом, наблюдая за птицами, летающими перед окном. Они как раз собирались на юг, поэтому суетливо перелетали с ветку на ветку. Маргарет и отец не переставали говорить, а мама Гарри незаметно ушла. Хотя Гарри ее видел, но попрощаться не решился. Получать молчание на слова всегда неприятно, особенно от своей матери. Когда Марго решила, что уже всем пора расходится, ведь «мне тут за всеми убирать, а то скоро начнется мой сериал». Отец Гарри встал и перевел взгляд на сына, показывая жестом, что ему тоже нужно встать. Гарри встал и вышел из-за стола, следуя за отцом, который уже шел в коридор. Отец не забыл попрощаться с Марго. Дойдя до двери в кабинет отца, он пошарил в карманах, достал ключ и открыл дверь. Гарри не любил кабинет своего отца. Он казался ему холодным и совершенно неуютным. Впрочем, как весь дом. — Присаживайся, Гарольд, — отец сел за свой стол в широкое кресло, а сыну указал на стул перед ним. Гарри послушно сел и сложил пальцы в замок. — Завтра ты едешь к новому врачу. — Как его зовут? — спросил Гарри, осматривая зеленый ковер и проводя по нему ботинком. Отец Гарри вскинул брови и шмыгнул носом. — Конечно, тебя ничего, кроме этого, не волнует. Сколько отец денег вложил в это, с кем договорился, какая у врача классификация, нет, ему имя скажи, — рассердился Мистер Стайлс и положил ладони на холодный стол. Гарри виновато поднял взгляд на отца. — Не помню я его имя. Завтра тебя заберет Оливер. И не задерживайся, ясно? Гарри кивнул, а отец хмыкнул, доставая из стола толстую сигару. — Иди в свою комнату. — Хорошо. Спокойной ночи, отец. — Спокойной ночи, Гарольд. Гарри вернулся в свою комнату. Опять. Было темно и даже непривычно. За стеной были слышны голоса сестер, но Гарри не думал о том, чтобы пойти туда. У него это не мелькало даже в мыслях, ведь это Гарри. Лунный свет не проникал в окно, а это даже к лучшему.