Не такая как все...но, все же, убийца

Вот уже прошло несколько дней, как Мика Иночи была переведена из лучшего класса школы в худший. Конечно, это означало, что девушка отныне станет изгоем, но разве раньше было по-другому? Размышляя о том, как сильно переменилась её жизнь всего за несколько суток, проведённых в конечном классе, она поймала себя на мысли, что ничуть не расстроена, а наоборот – может вздохнуть полной грудью и начать наслаждаться жизнью по полной. Естественно, это означало, что двери большинства университетов для ученицы 3-Е класса будут сначала закрыты, и все будут воспринимать студентку в штыки, но той не впервой. Поэтому, вооружившись своими уже наверняка давно не работающими наушниками и очередной макулатурой в виде потрёпанного томика Достоевского «Преступление и наказание», девушка преспокойно отправилась в, казалось, уже совсем родное здание на холме. Всего на миг обернувшись, она узрела всё великолепие отшиба и его природу. Почему-то сразу вспомнился один особо понравившееся стихотворение С. Есенина: «Белая берёзка Под моим окном Принакрылась снегом, Точно серебром. На пушистых ветках Снежною каймой Распустились кисти Белой бахромой. И стоит берёза В сонной тишине, И горят снежинки В золотом огне. А заря, лениво Обходя кругом, Обсыпает ветки Новым серебром.» – Не в силах сопротивляться невидимому наваждению, девушка всё стояла... и стояла... и достоялась. Снизу, пыхтя будто недовольный ёжик, бежал какой-то незнакомый парень. Первой, и от того не самой удачной идеей, хотя, кто его знает, было просто отморозиться и сбежать под «крылышко» заботливого монстра, про вторую вообще лучше промолчать, так как всё равно ни одной из них не суждено было сбыться. Ученик, в последствии оказавшийся верной шавкой Асано, устал считать пройденные им зря сантиметры и поднял голову дабы встретиться с моим не менее «удивлённым» взглядом. — Тебя вызывает директор, – без объявления войны или, на худой конец, переговоров, произнёс, словно выплюнул себе под ноги парень. В голове тут же пронеслись все грехи за ближайшие сутки, как ни странно, ничего такого, за что можно было огрести столь изощренное наказание в виде похода к «Всевышнему» Асано-старшему. — А в чём дело? – надев маску безразличия парировала та, небрежно поправляя сумку и демонстративно поглядывая на часы, как будто говоря: «Мол, ты говори-говори, но не испытывай моё терпение. Сегодня у меня так руки чешутся кого-то огреть.» Бедному парню прямо стало неуютно под саркастично-изучающим взглядом, что он невольно опустил голову, но тут же спохватился и, резко развернувшись, буркнув что-то вроде: «Иди за мной», буквально бегом направился к главному зданию.       Мика грустно взглянула на бывший некогда свой пункт назначения и неспешно побрела за мальчишкой, который уже успел заблудиться, страдая чем-то вроде топографического кретинизма, он, как загнанный в банку кузнечик, бессильно скакал, не в силах выбраться. — Что, не по зубам элите дебри? – с усмешкой произнесла она, развернувшись в диаметрально противоположном направлении и пресекая любые вопросы, сказала. – Туда ближе. Дальше они шли в тишине, хотя, о каком разговоре могла идти речь, если девушка шла впереди и, не поворачиваясь к сопровождающему, при всём желании не могла бы ничего услышать.       Итак, таким не хитрым строем: девушки вперёд, мужчины в жопу, наша героиня добралась до одного из легендарнейших кабинетов всей школы, из которого ещё никому не удавалось уйти живым. Мика тихо хихикнула от такого сравнения, больше подходящего для начала какого-нибудь ужастика из серии «У костра...», на что её конвоир никак не отреагировал. Как говорится: «Чтобы развить чувство юмора, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться в том, что там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставленный этим обратным путем, и будет настоящим юмором.» Искандер Фазиль.       Наконец-то, путешествие было окончено. Девушка поняла это по тому, как, некогда бывший грозным, парень превратился лишь в жалкое подобие собственной тени: тихой и покорной. Криво усмехнувшись, девушка отдала дань приличию и постучала в тяжелую дубовую дверь, даже не собираясь ожидать ни чьей-либо реакции, ни позволения войти, вполне резво отворила двери дабы встретиться лицом к лицу с кошмаром и ужасом всей частной школы Кунугигаока. Застигнутый врасплох ректор не стал скрывать своего недовольства таким явным пренебрежением школьных правил, и с ласковой улыбкой на губах и пеклом в глазах уставился на вошедшую. Как он и ожидал, эта была та самая девушка, которая обходила его сына по всем параметрам, а за одно и всю школу по умственному развитию. Не удивительно, что данный индивидуум выбрал именно эту школу для своего обучения, жалко только, что калека. — Итак, – стараясь говорить как можно более медленно, он тем самым давал понять, что прекрасно осведомлён о проблемах девушки, и не думал скрывать этого, – что привело в мой кабинет ученицу 3-Е класса? — Прошу прощения, если я вас отрываю от каких-либо важных дел, – учтиво произнесла она, притворившись, что не заметила финт ректора и не менее бодро продолжила играть свою роль, – но мне казалось, что данный визит к вам не будет неожиданностью, тем более не приятной.       Сказанные слова не то чтобы удивили, но заставили Асано-старшего задуматься. Когда он впервые увидел сие создание, она едва ли могла произнести и слово в его присутствии, а сейчас, определенно, данная особа начинает его волновать. Волей не волей, он задумался о её устранении, но быстро отмел эту столь заманчивую идею, что, естественно, отразилось на лице мужчины. Мика, подметив странную мимику на лице преподавателя, моментально сделала определенные выводы. — Что ж, раз вы здесь, то давайте обсудим ваше обучение, – вернувшись к документации, мужчина ни на миг не спускал глаз с ученицы, уже удобно устроившейся в глубоком кресле и, даже не скрываясь, нагло смотря прямо в глаза учителю. – Вы уж слишком преуспеваете в новом классе. Конечно, если бы не некоторые... проблемы, – с саркастичной ухмылкой он надеялся выбить девушку из колеи, напомнив о главной проблеме перевода, – я бы мог без зазрения совести перевести вас обратно. Но... в силу определенных обстоятельств, я вынужден настаивать на отчислении, – к превеликому сожалению, мужчина добился своего и узрел хоть какие-то эмоции на лице юной интриганки. Почему интриганки? Потому что эмоции, которые в тот миг испытала ученица были весьма и весьма далеки от принятых стандартов поведения в данной ситуации: гнев, ярость и жуткое, даже пугающее ощущение хладнокровия будто перед... убийством? Именно этого захотелось ей, как никогда в жизни. Ощутить частое сердцебиение под чуть тёплой рукой, увидеть застывший в глазах ужас жертвы и сходить с ума от осознания того, что эта жизнь может оборваться только по твоему желанию, осознать, что это жалкое существо, как рыбка трепыхающееся на суше от нехватки воздуха, лишь кучка грязи под твоими ногами. Но прежде хотелось, чтоб они ощутили всё то, что некогда чувствовал их палач, убийца, охотник...       Девушка внезапно очнулась как ото сна, пугающие видения исчезли и она впервые за свою жизнь поняла, что ей страшно, действительно страшно. До дрожи в коленях, до холодного пота. А ректор, всё это время не спускавший глаз с ученицы, лишь смотрел на всё больше и больше бледнеющую ученицу. Подумав, он что-то сказал, девушка, находящаяся в состоянии аффекта, абсолютно ничего не поняла. Но потом всё-таки взяла себя в руки и подняла пустые глаза на мужчину. — Думаю, что сегодня не самый лучший день для разговора, – саркастически произнёс он, вставая из-за стола, – у меня много дел, поэтому мы поговорим об этом позже. А сейчас, до свидания.       Девушка, словно робот, поднялась со ставшего совсем не удобным кресла, проследовала к двери, а потом прямиком к зданию на холме. Решив не сильно спешить, девушка спокойно шла по лесу, наслаждаясь природой и ярким сиянием солнца, и почти забыла о случившемся. Мимо пролетела стая птиц. — Интересно, а как звучит их пение? – вдруг, ни с того ни с сего подумала ученица, взглядом провожая забавных зверушек.       На собрании она, естественно, не появилась, но и не сожалела. Скорее всего, просто забылась и наслаждалась покоем вдали от дома, людей, и тех сковывающих душу и тело чувств беспощадного убийцы, прекрасно знающего своё дело жестокого охотника.