Часть 1
30 июня 2017 г., 23:30
Раньше я думал, что вырастить ребёнка совсем не трудно. Ну что может быть сложного? Голодный — покормил, замёрз — одел. Ничего страшного. Нужны лишь деньги. И даже не задумывался о таком слове, как «послушание».
Раньше я был беспечен и глуп. Жизнь научила меня сначала думать, а потом уже совершать безумные поступки. Хотя, возможно, именно последние перевернули всю мою жизнь.
Это было весной. Сказал бы, что совсем недавно, но нет. Это было давно. В другой жизни.
Погода в тот день была просто замечательной. Солнце грело, но жарко не было. Идеальная погода для прогулок, что ещё сказать. И мне тоже захотелось. Прямо в тот момент, когда в грязь улицы упала голова моего очередного заказа.
Так почему бы и не раскрасить столь типичный для меня день? Эти мысли приподняли мне настроение, и я, проверив мешок с очередной наградой, решил прогуляться до моря.
Город был мне совсем не знаком, но море найти было легко: оно чувствовалось, его было слышно.
Да, в те дни мне действительно нравилась моя работа. Путешествуй, смотри достопримечательности, да и денег всегда хватало. Чем не прекрасная жизнь?
А море… Любовь к нему никогда не покидала меня. Но в этом городе море было особым: грязным, чёрным. Я остановился на некогда большом пляже и долго смотрел на горы мусора высотой до небес.
— Нельзя же так… — вырвалось у меня, и я хотел уже было повернуть назад и покинуть это город, как меня что-то остановило.
Со стороны свалки раздался оглушительный грохот, словно тонны железа упали на землю. Через пару мгновений всё стихло. Но что-то было не так. В воздухе витал запах крови.
Недолго думая, я скрылся за ближайшей грудой железа.
Ждать долго не пришлось.
Из глубины свалки вышел мужчина, тащивший за руку рыдающую женщину. Эту парочку нельзя было назвать странной. Муж — алкоголик, от которого разил такой запах, что невозможно было находиться рядом. Жена? Тоже ничего не обычного. Шлюха.
— Постой, это же ребёнок! Сжалься, — молила она его, но мужчина был непреклонен.
— Заткнись, тварь, — рыкнул он, ударив женщину по лицу. — Ты его нагуляла, шлюха! От какого-то пирата! Отброса! Радуйся, что я и тебя не убил! Сколько лет мне врала! Целых пять лет врала мне, что это мой сын! Шваль!
Я с ужасом наблюдал за этой картиной, а после рванул вглубь свалки.
Искать долго не пришлось. Заваленный грудой железа, придавленный тяжелой балкой и оставленный на съедение диким псам, лежал ребёнок намного младше меня, с алыми, как кровь, волосами…
В тот день я не смог просто взять и уйти. И до сих пор я так и не могу определиться: зря я так поступил или всё же нет.
Всё же в тот день моя жизнь кардинально изменилась. Этот мелкий, ужасный, непослушный ребёнок перевернул мой привычный устоявшийся мир с ног на мою поседевшую голову. С первых дней, проведенных вместе с этим негодником, я дал точное определение слову «непослушание»: на моих глазах рос идеальный пример. По правде говоря, что такое «послушание» я тоже понял, но Кид моих взглядов не разделял. Из-за своей неопытности в воспитании детей я решил, что это временная проблема. Но как же я ошибался…
***
Когда Киду исполнилось пятнадцать, я понял: воспитатель из меня никакой. Даже не просто «никакой», а самый ужасный из всех возможных. Кид, по мнению обычных людей, познал не самую лучшую сторону жизни слишком рано. И чей же этот просчёт? Гены? Или всё же это я сделал его таким? В те годы этот вопрос мучил меня долгое время, после я просто смирился с тем, что есть. Кида было не изменить. Но тогда я, да как и сейчас, впрочем, не мог заглянуть в будущее. Мне было двадцать пять. Идеальный, на мой взгляд, возраст, чтобы обзавестись семьей или жить в своё удовольствие. У судьбы же были совершенно другие на меня планы… Итак, мне было двадцать пять, и я думал, что же сделал не так. Смотря, как Кид перерезает горло не тому, кого мы должны были убить. Очередному заказчику, сказавшему что-то не то. Я просто не понимал: почему так? Кида не волновали обыденные вещи: он не думал, где мы будем спать, что будем есть, откуда возьмем деньги. Просто сбрасывал всё на меня, мечтая о чём-то возвышенном. Так хоть бы не мешал зарабатывать… Но нет. Таков был Юстасс Кид в свои пятнадцать лет: мелкий паразит, возомнивший себя великим убийцей, срывающий практически все мои заказы, при всём этом требующий корабль и мечтающий стать великим капитаном, королём пиратов. В свои двадцать пять я коротал бессонные ночи, вспоминая прошлое. Ведь с Кидом мы были чем-то похожи. Оба брошенные дети, забывшие родительское тепло и любовь, но шедшие разными путями. И как же они пересеклись? Что заставило меня переписать свою жизнь, отказаться от всего из-за незнакомого мне ребенка? Сделанного не изменишь. Так я оправдывал себя. Да и не это волновало меня больше всего. Как Кид стал таким? Или подобными рождаются? Чересчур жестокими, чересчур злыми… Всё чересчур… Или я сам был таким? Эгоистичным злым ублюдком, отбросом. Но у меня были книги, Кид же считал чтение привилегией богатеньких мальчиков, хотя обожал, если я читал вслух что-нибудь про море, корабли, пиратов. В такие моменты я считал его обыкновенным мальчиком, всё было так, как и должно было быть. Пока Кид вновь не преображался, тогда наваждение пропадало. Передо мной снова было чудовище, убийца… Моё зеркальное отражение в ухудшенном варианте. В свои двадцать пять, смотря на то, как тело очередного убитого заказчика летит на пол, я всегда хотел достать пистолет и убить его… Юстасса Кида. Чудовище, уничтожающее мою жизнь. Но что-то мешало мне, и я, словно попугай начинал отчитывать Кида. И речь шла вовсе не о послушании, а о повиновении ученика приказам учителя. — Скажи мне: в чем разница между повиновением и неповиновением? В тот раз всё было по-другому, даже Кид, ожидавший от меня оскорблений, шокировано смотрел на меня. Но ни грамма сожаления. Лишь удивление, интерес читались в его взгляде. — Эм… — Кид не знал, что мне ответить. — Правильно. Ты совсем не понимаешь разницу между ними! Когда я сказал, что нельзя убивать заказчика, ты должен был подчиниться и не делать этого! Откуда у нас теперь, по-твоему, будут деньги? Я был слишком зол. Пять миллионов белли позволили бы иметь крышу над головой, вкусную еды и выпивку на протяжении долгого времени. Я бы даже купил себе сигареты, а Киду — шубу, которую уже тогда он начал у меня требовать. Но нет… — Ну, я думал взять немного из этого мешка, — парень с загадочной улыбкой помахал, если так можно выразиться, немаленьким мешком, из которого доносился звук позвякивания золотых монеток. — Не кипишуй, мамаша, всё под контролем!***
И вот, буквально вчера, мне исполнился тридцать один год. Уже три года, как я занимаю должность старшего помощника в одной из самых наихудших команд, собранной из самого сброда: головорезов, убийц, клептоманов, да и многих других мразей, к которым относился и я. Собственно, как вы уже догадались, весь ужас этой команды заключался в другом. Отсутствие дисциплины не самый главный их порок. Алкоголизм. Я даже не удивлюсь, если большинство из них погибнет не от сурового климата Гранд Лайн, не от пуль, не сгниёт в тюрьмах, а их убьет любимая ими бутылка рома. Я понимаю, что нельзя так говорить о своей команде. Капитан точно четвертует меня за такие слова. И всё же я скажу, что команду он подобрал самую ужасную. Бесполезную. Большинство из этих людей были способны лишь на три действия, словно запрограммированный механизм: убивать, трахаться и пить. Как и наш капитан, впрочем. А нет. Кэп умел делать ещё кое-что: действовать всем на нервы, выводить из себя любого. И благодаря этому он каждый раз впутывал нас в разного рода неприятности. И кому приходилось каждый раз решать насущные проблемы? Разумеется, мне. Да, в этом смысле Юстасс Кид не изменился. Правда, теперь он сам покупал шубы, и на том спасибо. И вот мне тридцать один год. Команда шутит, что мне пора на пенсию, и я действительно чувствую себя пенсионером, даже дедушкой, ведь, возможно, в какой-то из деревень у меня есть внук или внучка, если кто-то все же смог спастись от пожара. Возможно, их даже тысячи, ведь сколько деревень мы сожгли? А главное, зачем? И почему я никогда не спрашивал об этом капитана? До тридцати одного года я не задумывался об этом, старею. Ведь раньше я любил убивать, обожал, мне нравилось срубать головы, размельчать тела на сотни кусков, вытаскивать сердца, держать их в руках, когда они стучали последний раз. А ещё глаза… Я обожал выдавливать их. А всё почему? В момент убийства я находился в своеобразном экстазе, я обожал это. И когда я смотрел на глаза тех, кого убивал, я практически всегда видел в них страх, испуг, презрение или ненависть. И я завидовал им. Они могли смотреть, с их глазами всё было в порядке, а их взгляды были такими… неправильными. Если бы моё лицо не было так изуродовано, я бы никогда и ни за что не смотрел так. И сейчас мне тридцать один. Сидя на берегу моря, смотря вдаль, когда команда гуляет где-то вдалеке, а до сюда доносятся лишь гул, я в который раз погружаюсь в себя, думаю о том, что произошло, что я мог изменить, а чего не мог. А ведь что-то было постоянно. Я говорю не о себе. Море. Оно было прекрасно. Солёный ветер… Этот прекрасный аромат, он манил меня вперёд, в море, навстречу новым тайнам и приключениям. И я прекрасно осознавал, что ни за что бы на свете не променял всё это на жизнь на берегу. И вот я, моё прекрасное море, тишина, спокойная ночь, что могло быть лучше? Но мне был тридцать один год. Я служил на корабле самого ужасного пирата в истории, и он ни за какие мои заслуги не дал бы мне выйти на пенсию, лишь вперёд ногами. Хотя и на том бы свете он меня достал. Это была судьба. Я смирился с этим ещё тогда, когда огонь сжёг мне лицо, я умирал, а Кид приказал мне жить, и я так и не смог взять отпуск. Как и сейчас. Выходной мне точно не дали. И видя Хита, идущего в сторону берега, я понял: это по мою душу. — Мастер Киллер, вас вызывает капитан, эм… на бассейн… Сразу было видно, что Хит процитировал Кида. Только капитан и мог сказать «на бассейн», имея в виду «на ковер». И явно в подвыпившем состоянии. Другого объяснения того, что Кид перепутал свою каюту с бассейном, не было. Только вот... — Хит, если я правильно помню, у нас на корабле нет бассейна… Неужели пробоина? — Никак нет, мастер Кид налил в ванную ром и назвал её бассейном… Я лишь кивнул и направился кораблю, радуюсь, что хоть при мне они ведут себя прилично. Всё же мои методы воспитания работают… на всех, кроме того, к кому я направлялся. Этот субъект не поддавался дрессировке, перечил всем книгам по психологии, которые я прочёл в своё время. Правда, «краткий курс собачий дрессировки» в некоторых местах работал. И вот мне тридцать один, довольно солидный возраст. Но я всё равно стою в полупоклоне перед своим капитаном, ожидая, когда он разрешит мне войти. Забавно, без всяких книг, советов ему удалось сделать то, что не смог я: подчинить человека. Может, лидерами рождаются? Шестнадцать лет тому назад я хотел сделать Юстасса Кида буквально своим рабом, заставить его жить ради меня. Сейчас я потерпел сокрушительное фиаско. Мне тридцать один, и я полностью принадлежу своему капитану. Как так случилось, я и сам не понял, просто звёзды сошлись, обстоятельства сложились. И вот Кид кивает, и я вхожу, ожидая того, что он мне скажет. Юстасс не заставляет меня ждать. — Залезай! Сколько живу с этим человеком, не перестаю удивляться. Неужели это всё, что он хотел? Или это только начало? Прелюдия? — Спасибо, я уже искупался в море. — Надеюсь, это была не попытка суицида? — Кид сказал это, будто спрашивал совершенно обыденную вещь. — Нет. Попытка сбежать… Это всё, что ты хотел? Это была правда, я хотел сбежать, но не от Кида, а от себя, от своих мыслей. Мне тридцать один, и я стал каким-то «самокопателем». И когда я прекращаю думать о прошлом, меня тошнит от самого себя. — Я хотел похвастаться: я понял разницу между повиновением и послушанием. — Первые секунды я был удивлен, пока Кид не продолжил: — Её нет. Я твой капитан, и ты обязан мне подчиняться. При этом ты мой должник, поэтому должен меня слушаться. На деле разницы нет. Мои приказы абсолютны, поэтому и слова, такие разные по звучанию, на деле означают одно: ты, как и всё, что нас окружает, моя собственность. — Капитан, вам нужно меньше пить. Никакого долга нет, да, когда-то он был, но сразу был погашен. Я вырастил тебя, не дал умереть, а ты спас меня. Всё честно. И ты по-прежнему должен меня слушаться, ничего не изменилось. Я старше, опытнее, разве ты не прислушиваешься ко мне, когда направляешь корабль, выбираешь курс? А что касается подчинения… Да, формально старпом может подчиняться капитану, но не обязан. Задача старшего помощника следить за всем, по-твоему, он должен отчитываться перед капитаном за каждую мелочь? Это же так скучно, не правда ли, Кид? Мне было тридцать один, и я окончательно осознал: Киду необязательно знать точное определение каждого слова. Так я смогу создавать себе свободу и иметь свой кусок счастья.
