Надпись

- Только посмотри, что она тут натворила! - яростно воскликнула Ледибаг. Нуар только хмыкнул. Его увиденное расстроить не могло. Совсем. В огромных апартаментах Хлои Буржуа царил столь же масштабный беспорядок. Стены, пол, потолок, двери, мебель - всё было изодрано, словно комнаты посетила огромная кошка и попользовала всякий попавшийся под лапу предмет в качестве когтеточки. С особой жестокостью она расправилась с личными вещами, в частности с фотографиями, разорвав их в клочья. Завершала это безобразие алая надпись на относительно целом участке потолка над кроватью. - "За лжесвидетельство положено наказание"? - подняв голову, прочитал Нуар и тотчас же смерил свою напарницу самым мрачным взглядом из своего арсенала. Но та ничего не заметила, полностью отдавшись переполнявшему её гневу. - Мар-ринет, - злобно прорычала она, срываясь с места на поиски злодейки. Нуар тяжело вздохнул. Сомневаться в личности устроившего данный бардак ему не приходилось, и, в отличие от своей напарницы, он прекрасно понимал небезосновательность сотворённого. Что ж, во всяком случае, на этот раз он мог надеяться, что Ледибаг проявит большую инициативу, чем обычно. *** Хлоя удовлетворённо выдохнула. Она получила свою порцию славы и восхищения, пусть и не тем путём, каким планировала. Затея с художественным конкурсом провалилась. Пекарская дочка безошибочно опознала в выставленном рисунке работу Натаниэля, за что и получила пару часов малоприятной воспитательной беседы. Ибо не стоило ТАК набрасываться на юную Буржуа. Хлоя ухмыльнулась, вспоминая обескураженное лицо Маринет, когда стражу порядка предъявили пострадавшую руку. "Но, пожалуй, - подумала она, - делать так больше не стоит, ведь синяки не сходят быстро настолько, насколько хочется. А ещё может найтись свидетель, который порушит обвинение на корню." О том, что в случае с Маринет таковой уже объявился, Буржуа не знала. Она нежилась в ванне, вспоминая, как злодейка, в которую обратилась Дюпен-Ченг, стремилась её достать. Будто ей было известно, кто под маской прятался. Но "исцеление" всё же великая вещь. Оно вернуло к изначальному виду разгромленную комнату и заживило все раны, кроме тех синяков, которые Хлоя поставила себе сама. А потом были репортёры, поздравления с очередной победой и ещё пара приятных мелочей. "Как же здорово быть героем," - подумала Буржуа, падая в свою постель. Комната, погружённая в сумрак, радовала привычным видом. И только на потолке над кроватью зловещим зеленым светом выделялась надпись. "За лжесвидетельство положено наказание," - гласила она. - Какого чёрта?!! - взревела Хлоя, оглашая своим криком всю округу. *** - И каково быть в роли одержимой? - спросила квами, наблюдая за тем, как удовлетворённо улыбается её подопечная. - Познавательно, расслабляюще и очень даже весело, - ответила Маринет, любовно поглаживая чуть светящиеся в темноте крылья бабочки. Едва ли сама чешуекрылая что-то чувствовала, но свет её креп, приобретая нежные персиковые оттенки, а аккуратные девичьи пальцы всё сильнее ощущали тепло, которое она излучала. - Отошлёшь ему? - Пожалуй, - девушка, представив лицо своего самого-самого, легонько дунула на бабочку, заставляя её сорваться с места. - Пусть ему приснится что-нибудь хорошее. Квами тихо хихикнула. - Странная ты: то подвергаешь себя воздействию акумы, чтобы попробовать самостоятельно добыть камень чудес, то посылаешь заряженные тёплыми чувствами бабочки своему ... врагу. - Какая есть, - ответила Маринет, широко улыбаясь. - Но, честно, я и подумать до сегодняшнего дня не могла, что он Кот. - Ты просто слишком зациклилась на том, чтобы отобрать камень чудес у Ледибаг. Девушка лишь пожала плечами, дескать, что поделаешь. - Поосторожнее, - предупредила её квами. - Ты может не замечаешь, но кто-то явно хочет выйти на тебя. И я сильно сомневаюсь, что это фанаты Хищной Моли, которая вообще-то ещё не разу не являла свой лик публике. Маринет всё прекрасно понимала. Она слышала от Али, что со всеми, кого захватывали акумы, разговаривали какие-то не пойми к какой организации принадлежащие люди. А сегодня данные подозрительные личности явились к ней домой, едва не доведя своими вопросами до нервного тика. Да и вообще денёк выдался тяжёлым, но после одной почти детской пакости Маринет ощущала небывалый прилив сил. - А надпись всё-таки вышла на славу. - Ещё бы, - фыркнула квами. - Зря я, что-ли, пыхтела там под потолком, выводя эти закорючки?