Глава 7
Очередной праздник в гильдии закончился тем, что даже Мираджейн уснула за барной стойкой. Из способных к продолжению банкета остались только она и Лаксус. И последний бочонок между ними. Они сверлили друг друга пьяными взглядами, пытаясь в этой мысленной борьбе забрать выпивку себе. Внезапно Дреяр покачнулся, выпущенная молния шарахнула по бочке, и содержимое щедро выплеснулось на Кану. Шатенка начала было орать, доставая карты в явном намерении отомстить, но слова внука Макарова «Сейчас всё исправлю» её остановили. А последующие действия заставили протрезветь: парень повалился на неё сверху, целуя губы и крепко прижимая девушку к полу. Попытки оттолкнуть Дреяра кончились полным провалом, сил сопротивляться не было, поэтому Альберона разумно решила, что если пропадать, то пропадать с песней и плясками. Да и, чего уж греха таить, пропадать с тем, в кого влюблена не первый месяц, очень хочется. Тем более что он пьян, и едва ли вспомнит об этом. И шатенка ответила, вкладывая всю душу в поцелуй. Лаксус на мгновение замер, но тут же переключился на щёку, по струйкам пива спускаясь к шее и оставляя там багряные засосы. Прикусывал и сразу зализывал, диссонансом рождая в груди девушки стон. Действия парня вызывали просто волшебные чувства, но чем-то напрягали. Лаксус тем временем уже спустился на ключицы, лаская их языком. А когда рука парня скользнула к штанам, поглаживая бёдра, Кана поняла: нежность. Для пьяных нежные движения не характерны! И Альберона замерла, боясь вдохнуть и разрушить то, что происходило между ними. Однако всё завершилось неожиданным образом: через несколько секунд Лаксус просто уснул. Повалился всем весом на шатенку и засопел, положив голову на грудь. Разбуженное желание скручивало девушку изнутри, но Кана, с сожалением признав свою ошибку, титаническим усилием воли закрыла глаза.
- Отдам один из своих бочонков. - Прямо от сердца отрываешь, - Лаксус, не подозревая о мыслях Альбероны, улыбнулся уголком рта. Вот с этой улыбки и началась любовная история Каны. Девушка тряхнула головой и трагично простонала: - Хорошо, два. От этого звука Дреяр напряжённо замер, чувствуя, как тело каменеет в ответ. Все мысли весёлой гурьбой перетекли в разряд «извращённые». Взять Альберону прямо здесь и сейчас показалось блондину очень здравой идеей, и выяснять степень «здравости» Громовержец не стал. - Мне не нужна твоя выпивка, женщина. - Ладно, - разозлилась и на него, и на предательски дрожащее от близости Лаксуса тело Кана, - и что ты хочешь? - Решу по ходу, - и, схватив шатенку за подбородок, Дреяр дразняще прикоснулся к приоткрытым губам. Кана от неожиданности дёрнулась, но Лаксус держал крепко. Как хотелось ответить на поцелуй! А почему, собственно, нет? Раз тело хочет, значит, ему нужно, да? И гадалка почти поддалась этой мысли, как вспомнила о тюрьме. Она же грязная! Наверняка вонючая, страшная… - Прекрати! – вырвалась шатенка. Лицо Дреяра перекосилось, но он остановился: - Почему? - Я не хочу этого, - солгала, подняв глаза, Альберона. Блондин с рыком ответил: - Ложь! - Нет! - Ты лжёшь, женщина, и я могу это доказать, - Лаксус опустился на колени к ногам девушки и принялся ласкать их, перемежая прикосновения с невесомыми поцелуями. Все отказы и угрозы Альбероны парень пропускал мимо ушей. Он слишком давно этого хотел, чтобы отступить и на этот раз.Лаксус смотрит в дерзкие глаза гадалки и понимает, что больше не выдержит. Обнимал, гладил, притягивал к себе, - все попытки привлечь внимание девушки разбивались о те же бочонки с алкоголем. Альберона совершенно не замечала очевидного. Чтобы он, Лаксус Дреяр, пил какое-то пиво из грязных бочек, доводя себя до состояния «нестояния?» Да после привычных конька и виски пиво казалось горькой водой! Даже до лёгкого опьянения не доводило. Однако нужно было держать лицо и торговаться с Каной из-за последнего бочонка пива. Тупой бочонок! Лаксус деланно покачнулся и швырнул молнией в бочку, отчего тот взорвался и алкоголь полетел на гадалку. Намокший верх бикини притягивал взгляд и заставлял самого Лаксуса твердеть. Достало! Блондин стремительно оказался на девушке, впиваясь поцелуем в такие манящие губы Альбероны. Пытаясь подчинить, завладеть всею без остатка, неожиданно почувствовал, как она ответила. Кана! На поцелуй! Лаксус замер в состоянии шока. И одновременно понял два момента. Первый – Кана пьяна, и лишь поэтому целует в ответ. Второй – сам он до боли в мышцах хочет идти до конца. Но воспользоваться беспомощностью возлюбленной не сможет. Собрал всю волю в кулак и оторвался от страстных губ, покрывая поцелуями нежную кожу девушки. Парень вёл себя как путник, наконец-то добравшийся до вожделенной воды. В полубессознательном состоянии перешёл на шею, ключицы, в глубине души поражаясь собственной стойкости. А потом и эту мысль смыло волной желания, отчего штаны явно стали слишком тесными.
Стараясь сдержаться, Дреяр не сразу понял, что рука его вовсю хозяйничает на бедре Каны. Ощущения почти сводили с ума! Такая страстная, чувственная, такая…любимая. Лаксус, не выдержав, был готов наплевать на все решения и принципы, как почувствовал, что лежащая под ним Альберона напряглась. И не только – сама аура поменялась. Кажется, Кана… боится? Он напугал её? Только не это! Сжав кулак, Дреяр сделал единственное, на что хватило остатков самообладания: притворился спящим. Блондин не желал терять возлюбленную. Остаться её другом значит для него больше, чем пьяный секс. Но с этого момента Лаксус возьмётся за неё всерьёз.
- Дреяр, немедленно…отпусти…меня, - тело Каны словно зажило отдельной жизнью; мышцы в низу живота сокращались сами по себе, слегка пугая девушку постоянной готовностью принять дерзкого блондина. Даже боль отступила как по велению руки Полюшки! - Ты действительно этого хочешь? – вкрадчиво спросил Лаксус, оставляя поцелуй на нежной внутренней поверхности бедра, совсем близко к сосредоточию желания. Кана выгнулась, но в последний момент закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия. – Можешь не отвечать, женщина. И отлично, подумалось Кане. Едва ли она была сейчас способна спорить. Не тогда, когда все мысли разбегаются быстрее тараканов при свете. Дыхания катастрофически не хватало, и Альберона, уже наплевав на всё, была готова умолять его о продолжении, как Дреяр неожиданно отстранился. - У, как мы расстроены! – насмешливо присвистнул блондин, с удовлетворением отмечая разгневанно-нетерпеливый взгляд Каны. – Потерпи немного. Альберона стиснула зубы, чтобы чего-то компрометирующее не вырвалось из её уст, но тут Лаксус, немного отойдя назад, медленно расстегнул куртку. Движением плеч скинул ткань на локти и, глядя прямо в глаза гадалки, играючи стянул куртку с рук. Откинул подальше и завораживающе-небрежно расстегнул первую пуговицу рубашки. Кажется, Кана хотела использовать эту возможность, чтобы взять себя в руки? Куда там! Лаксус действовал на неё сильнее алкоголя! И зависимость от него, похоже, росла с каждой минутой… - Кана, расскажи, что ты чувствуешь? – томный, с рычащими нотками голос Дреяра лишь сильнее разжигал огонь в теле Каны. Собравшись с духом, Альберона посмотрела на парня. Все пуговки оказались расстёгнуты, открывая вид на упругие накачанные мышцы, которые казались выточенными из камня при свете молний. Разум собрал жалкие остатки самообладания и покинул Кану, помахав на прощание ручкой. - Хочу…пить, - хрипло выдавила девушка, громко сглатывая. Совсем на неё непохоже! Что же этот… с ней творит?! Глаза Лаксуса потемнели, рубашка порванными лоскутами полетела на пол, а руки парня упёрлись по обе стороны от гадалки. - Сейчас, - отстегнул от пояса флягу, зубами откинул крышку и сделал большой глоток. Да там ж явно коньячок! И он его пьёт? При ней?! Растлить неверного! Но не успела Альберона возмутиться наглости блондина вслух, как Лаксус прижался к её губам, щедро делясь выпивкой. Негодование испарилось с молниеносной скоростью, разжигая девушку так, что небо и земля поменялись местами. Кана не понимала, что её пьянит больше: градусы алкоголя или язык Дреяра, который так искусно усиливал желание. Девушке не хотелось больше думать, ждать, рассуждать; она желала лишь почувствовать его в себе и получить, наконец, разрядку! И он сделает это немедленно! Но сказать напрямую? Нет, в этой битве победа будет принадлежать ей! Как месть за ту ночь. - Лаксус, - простонала Кана, когда парень сжал её в объятиях. Ну же, поторопись! - Кана, - шёпотом отозвался блондин, разрывая на девушке и так не целые штаны. Наэлектризованный воздух щекотал кожу, отчего возбуждение только усиливалось. Она наконец-то в его объятиях! Она сама, сознательно желает продолжения! Радость, восторг, эйфория переполнили Дреяра, и промолчать парень не смог, - я люблю тебя, Кана Альберона. От неожиданной новости девушка даже застыла. Впрочем, желание в ней не уменьшилось ни на йоту: - Что?.. - Я сказал, что люблю тебя, женщина, - рыкнул Лаксус, немного краснея, - теперь поняла? Ответить ей всё равно не дал, затыкая ответ поцелуем. Со знанием дела надавил на несколько особых точек, подводя Кану к краю удовольствия. Появившиеся было мысли снова исчезли, оставляя исключительно инстинкты. Сейчас! Немедленно! Или она просто умрёт, не выдержав этой пытки! Девушка выгнулась так, что хрустнули кости, и почти закричала: - Поняла! А теперь войди в меня уже! - Как пожелаешь, - усмехнулся Лаксус…***
Удовольствие оказалось таким сильным, что Кана пребывала в полуобморочном состоянии. Как во сне, почувствовала, что Лаксус осторожно освободил руки и ноги, аккуратно подняв на руки, и запечатлел лёгкий поцелуй на лбу. Сверху опустилось что-то мягкое, пахнущее Громовержцем. Рубашка? Куртка? Неважно. Всё, что сейчас хотела Альберона – заснуть в таких крепких и надёжных объятиях. - Люблю тебя, моя женщина, - с чувством прошептал мужской голос. От этой фразы сон как рукой сняло, и мысли навалились всем скопом. Любит? Её? Лаксус Дреяр? В это не поверил бы даже Нацу. А Кана явно поумнее-то будет. - Отпусти меня, - гадалка попыталась вывернуться, но блондин держал крепко. - Зачем? - У меня есть ноги. Парень рассерженно выдохнул, но поставил девушку на пол. Правда, из объятий не выпустил. - Ну, что ты хочешь, женщина? - Слышь, Дреяр, руки убери, - нахально пихнула Лаксуса, но никакого эффекта не возникло. Разве что внук Макарова нахмурился: - С чего такие перемены?! - А с чего такие вещи говоришь? «Люблю!» - Кана… - «Я люблю тебя, Кана Альберона», - продолжала издеваться гадалка, не совсем, правда, понимая, над кем. - Кана! - «Эй, женщина, отпусти бочку, она моя!» «Отцепись от Фрида, он ещё девственник!» «Кана, где мои трус…» - Кана!!! - Что «Кана?!» - Ты сводишь меня с ума, женщина! – прозвучавший рык сотряс стены. Почему-то посыпавшийся камень с потолка темницы стал последней каплей. - Я?! А сам-то?! Заявляешь такое!.. – повторить слова Дреяра не позволило навалившееся смущение. Необычное, однако, чувство. Редко девушку посещающее. Кана прямо-таки чувствовала, как краска постепенно заливает всё лицо. Лаксус рукой провёл по волосам, выдохнул: - А что не так? У тебя проблемы с моим «люблю?» - Не у меня! А у тебя! - Вот это уже интересно, - усмешка озарила лицо Громовержца, от чего Альберона смутилась вконец. – Поведай, какие у меня проблемы? - Когда Гилберт узнает, он… - Разберусь, - спокойно перебил Кану Дреяр. И столько уверенности прозвучало в его голосе, что продолжать тему не было смысла. Девушка сглотнула и продолжила уже тише, говоря первое, что в голову приходило: - Я много пью… - Я буду помогать, - Лаксус прижал гадалку к себе, поднял голову девушки за подбородок и решительно потянул к себе. - Я шесть раз проваливалась на экзамене на мага S-класса… - Если это так важно, я помогу тебе подготовиться, - пожал плечами Громовержец, на секунду прикасаясь к губам Каны. Оторвался, тряхнул головой и поправил рубашку на Альбероне, натягивая материю пониже, - что-нибудь ещё? - Пф, да. Я тебе не верю, - стойко отозвалась шатенка, расправила плечи. Ощущала она себя настоящей дурой, но упрямство… это у них семейное. Лаксус поднял бровь: - А то, что я с коньяка перешёл на какое-то пиво, тебе ни о чём не говорит? А то, что ты зачастую просыпаешься на моих руках? А то, что мы постоянно играем в карты на желание, и это притом, что ты мухлюешь похлеще шулеров со стажем? А то, что я эти самые желания выполняю?! - Ты просто был пьян, вот и всё, - фыркнула Кана, повернулась и направилась к выходу. Итак, оборона Альбероны едва стояла и держалась буквально на соплях. Достаточно было всего, так сказать, плевка. И уход гадалки предполагал стратегическое отступление, чтобы восстановиться. А, и чтобы жизнь одному блондинчику мёдом не казалась. Ну, и самое интересное – это они понимали прекрасно. Сзади через пару секунд послышался раскатистый смех Громовержца. В следующую секунду её подхватили на руки, прижали к груди, где быстро-быстро стучало сердце, и на ушко шепнули: - Хочешь, открою тайну? Я не пьянею от пива.
