Aen Seidhe

– Я сдох? – Отнюдь, – знакомый безэмоциональный голос, правда, уверенности совершенно не прибавил.       Йорвет не был уже склонен верить собственному разуму, который в самый неожиданных ипостасях подсовывал ему эльфского чародея уже столько раз. Скоя’таэль приоткрыл глаз, будто бы с опаской поглядывая на знакомую высокую фигуру. Карантир стоял чуть в отдалении, скрестив руки на груди. Они снова были в его комнате, в Тир на Лиа. Это уже начинало смахивать на какую-то нездоровую закономерность. Йорвет фыркнул.       Здесь ровным счётом ничего не изменилось. Даже одежда скоя’таэля лежала всё там же, где и обычно, будто бы там давно ей было определено место, чтобы не нарушать установленный тут идеальный порядок. Йорвет сел на кровати, ожидая снова почувствовать себя как новеньким, но что-то явно пошло не так. В бессилии он откинулся обратно на подушки, стискивая до скрежета зубы и вцепившись пальцами в простыни. – Наверное, я всё-таки умер, – заключил одноглазый, переведя дух, когда боль отпустила. – А ты хотел? – Отнюдь, – передразнил Йорвет. – Поэтому-то и сделал ставку на твою предсказуемость. – Мою предсказуемость? – маг вскинул бровь, пересёк комнату и расположился в кресле у окна, из которого мог смотреть прямо на свое гостя. – Стало быть, не случайность это, что найти тебя не составило труда. – Кому-то из вас всё равно снова захотелось бы засадить мне. Решил воспользоваться ситуацией. Что-то в этот раз магия твоя подвела. – В этот раз слишком много арбалетных болтов пришлось вынимать из твоей груди, это не делается так уж легко. Со следами от сапог на твоей заднице в прошлый раз это несравнимо. Понадобится время. – О, ну, чудесно. Могу ли я дальнейший курс реабилитации пройти в Флотзаме? Уверен, наши медики не ударят в грязь лицом и быстро поднимут меня на ноги. – Не думаю, что идея хорошая. Твои товарищи уже показали свою осведомлённость в таких вопросах, когда потащили через лес эльфа, ранения которого прямо-таки кричали о том, что двигать его нельзя. Ты чуть не погиб из-за глупости своих сослуживцев, Йорвет. – Правда? – раздражился тот. – Я-то полагал, что я чуть не погиб из-за сраных dh’oine. – В таком случае, можно копнуть глубже. Тебя чуть не убила собственная глупость.       Йорвет мгновенно взвился, и умелые швы, отозвавшиеся по всему телу болью, его совершенно не отрезвили. Он выпрямился, как струна, напрягаясь, скрипя зубами. – Если ты сейчас не расслабишься, я уже вряд ли смогу тебе помочь, – спокойно заметил Карантир, оказываясь подле скоя’таэля и накрывая ладонями перевязку, на которой снова проступила кровь. – Дай телу время восстановиться, и я верну тебя в Флотзам. – И никаких игрищ? – фыркнул Йорвет, позволяя уложить себя обратно. – Если ты всё ещё будешь хотеть, мы вернёмся к этому разговору позже. Сейчас это противопоказано.       Но Йорвет не послушался и потянулся к Карантиру, коснулся своими губами его. Сначала осторожно, с опаской, затем смелее. Запустив руки в тёмные волосы, одноглазый беззастенчиво проник в рот мага своим языком, лаская, изучая. Навигатор прервал поцелуй резко и беспрекословно, отстраняя скоя’таэля от себя уверенным движением рук, и тот непроизвольно поморщился. – Прекрати. Не для того я потратил на тебя своё время и силы, чтобы ты упрямо провоцировал осложнения. – Да ладно, – немного сбивчиво отозвался Йорвет, ухмыльнувшись, – немного благодарности, и только. – Благодарность можешь оставить себе. Если бы я делал это ради благодарности, давно бы забросил.       По позвоночнику скоя’таэля словно бы прошла молния, от копчика и к голове, затерявшись среди волос и заставив их подняться дыбом. Это ведь были его собственные слова. – Ты следил за мной? – Наблюдал временами, – спокойно отозвался Карантир, не было заметно, будто бы он обмолвился случайно, его, казалось, затронутая тема никак не смущала и не заставляла чувствовать какой бы то ни было дискомфорт.       Йорвет же ощутил растущее внутри возмущение, а затем резко вспыхнувший стыд от одного единственного воспоминания о собственном ночном унижении. Карантир в лице не изменился: либо он ничего не видел, либо делал вид, что не видел. И в последнее скоя’таэлю почему-то верилось гораздо больше. Его снедало любопытство, но говорить он об этом не хотел, лишь глядел на Карантира слегка нахмурено.       Тот окончательно сбил Йорвета с толку, когда, уложив эльфа на подушки и поправив перевязку на ранах, он наклонился, чтобы поцеловать его. Поцелуй был глубже и требовательнее, заставлял всё тело Йорвета ответить неистовым жаром, захлестнувшим его с головы до пят. Чувствуя язык навигатора в своём рту, скоя’таэль непроизвольно подался вперёд, заключив мага в объятия, прижимая к себе крепче. И в этот раз Карантир не отстранился, позволив цепким рукам со свежими шрамами, проникнуть под рубашку, затем скользнуть в штаны, обжигая ягодицы жаркими прикосновениями. – А как же «сейчас это противопоказано»? – усмехнулся Йорвет, на секунду потеряв контакт с губами навигатора.       Тот не удосужился ответить, вновь впиваясь в него новым поцелуем, ещё более неистовым, распаляющим. Никакая боль от свежих ран не могла уже остановить одноглазого, льнущего к магу всем телом. Карантир быстро оказался на нём, поднырнув руками под лёгкое покрывало, но не торопясь избавляться от него. Его пальцы прошлись по плечам одноглазого, по груди, животу, бокам, бёдрам, поднырнули под ягодицы, сжав. Скоя’таэль уже торопливо расстёгивал резные пуговки на тонкой рубашке, чтобы поспешно сбросить её на пол, затем принялся за застёжки брюк, ощущая под пальцами проступающую возбуждённую плоть. Дыхание у обоих сбилось бесповоротно, заставляя задыхаться, а голову идти кругом.       Кожа Карантира стала непривычно горячей, будто бы его внезапно бросило в жар. Он отстранился, тяжело дыша, и Йорвет увидел, что их губы соединены почти незаметной в лучах солнечного света ниточкой света искусственного, но такого же тёплого. Эта ниточка пульсировала будто бы в такт биению сердца. Одноглазый посмотрел на мага непонимающе с немым вопросом во взгляде, но снова остался без ответа.       Бесконечные поцелуи начинали сводить с ума, близость тела Карантира, прижатого к его собственному, порождала болезненные ощущения в паху Йорвета. Но между тем слабость ушла, как и боль, уступив место жару, который с каждой секундой заставлял скоя’таэля ощущать себя всё бодрее.       Наконец, Йорвет справился с ненавистными брюками, избавив Карантира от них. Они оба остались без одежды, и разделяло их теперь только покрывало. Скоя’таэль попытался избавиться и от него, но Карантир ухватил его за руки, прижимая к подушке, и Йорвет, хоть и чувствовал, что маг останавливает его далеко не в полную силу, противиться не стал.       Идиотская прелюдия определённо затянулась. По крайней мере, именно так казалось скоя’таэлю, который уже фактически изнывал из-за того, что дальше поцелуев дело не заходило, но Карантир будто бы отрывался за те разы, когда его губы губ Йорвета не касались. Не сказать, что тому не нравилось, он сам обычно не сильно с поцелуями увлекался, но сейчас каждое прикосновение, каждое движение языка мага вызывало во всём теле какую-то сексуальную наэлектризованность, понуждая его прижиматься к Карантиру сильнее, желая гораздо большего. – Хватит, – прохрипел Йорвет, вырываясь из замкнутого круга,       Но маг не прекратил, его губы коснулись щеки скоя’таэля, затем двинулись по шее вниз, спускаясь мелкими поцелуями по коже. – Хватит, – повторил эльф. – Сделай уже это.       Карантир на секунду замер, затем снова навис над Йорветом, какое-то время просто разглядывая его лицо. Но и такая пауза скоя’таэля не устроила, он потянулся к магу для нового поцелуя. Этот вышел совсем другим – нежным, мягким, не имеющим ничего общего с близостью, которая приключалась между ними раньше. Карантир, наконец, смилостивился и избавился от покрывала, прильнув к Йорвету всем телом, тот моментально вздрогнул: кожа мага снова была обжигающей, как лёд, сам же скоя’таэль был, казалось, объят пламенем. Навигатор отпустил Йорвета и запустил руки ему под спину, понуждая перевернуться и оказаться сверху. Одноглазый только успел диву даться, с какой лёгкостью ему дался этот нехитрый с виду переворот, который однако требовал затраты некоторых физических сил.       Йорвет взглянул на Карантира и замер, сбитый с толка взглядом его убийственно спокойных серых глаз, но дрожь тонких губ заставила оцепенение отойти в сторону, снова уступив место страсти. Их тела сплелись между собой, представляя теперь будто бы единое целое. Возбуждённые члены то и дело тёрлись друг об друга, размазывая по коже смазку, порождая неутолимое желание ещё большей близости. Этого было уже недостаточно.       Скоя’таэль не понял, как он оказался между разведённых ног Карантира, до последнего он был уверен, что тот трахнет его, как обычно. Одноглазый нагнулся к магу, чтобы оставить на его губах ещё один поцелуй, прежде чем войти в него. Навигатор ухватился сразу за Йорвета, но его пальцы соскользнули, уронив руки на простыни, которые он тут же смял с утробным не то стоном, не то рычанием. Скоя’таэль замер, Карантир дышал тяжело, прерывисто, будто бы снедаемый болью. Йорвет даже немного стушевался, но маг пришёл в движение первый, поведя бёдрами, насаживаясь на член эльфа, прикусывая губы, но не раскрывая прикрытых глаз. Это было знаком к действию, скоя’таэль задвигал бёдрами как можно мягче, погружая свой член в Карантира почти целиком. Удовлетворённое желание близости конвертировало требовательное жжение в наслаждение, которое лавой растекалось по нутру. Йорвет наслаждался каждым движением, каждым звуком, срывающимся с губ Карантира, наслаждался видом распластанного под ним мага, наслаждался тем, каким горячим он был внутри и упругим.       Вопреки желанию толчки становились с каждым разом резче и глубже, хоть Йорвет и желал сделать всё максимально нежно, тело просило совсем иного, подгоняемое каждым новым движением к оргазму всё ближе. Страсти одноглазый противиться не мог. Карантир под ним был напряжён до предела, но скоя’таэль не мог понять, в чём всё же дело. – Карантир, – прошептал Йорвет магу прямо на ухо. – Не останавливайся ни на секунду, – почти беззвучно отозвался тот, не дав даже задать вопрос.       И Йорвет не останавливался, блуждая губами по лицу навигатора, обрисовывая поцелуями линию глаз, бровей, носа, подбородка. Пальцы Карантира побелели, он хрипел, срываясь на стоны. Наконец, он выпустил простынь из рук, чтобы прижать к себе одноглазого крепче. Они снова слились в единое целое, двигались в унисон, с одинаковой скоростью, ритмом, и, казалось, ничего не могло выбить их из этого внезапного единения. Скоя’таэль запустил между ними руку, чтобы заключить в кулак стоящий член навигатора, тот еле успел сдержать очередной стон, запрокидывая голову, подставляя белоснежную шею с идеальной кожей. Йорвет тут же прошёлся по ней кончиком языка, порождая дрожь в теле Карантира. Одноглазый уткнулся носом в шею мага, тяжело дыша, не прекращая движения бёдрами и лишь ускоряя движение рукой, жаждая дойти до финала вместе, одновременно.       Было так хорошо, что у Йорвета кружилась голова, ему начинало казаться, что от этого жара, которым оба эльфа были сейчас объяты, стремительно мутнел рассудок. Одноглазый хотел поменяться с Карантиром местами, чтобы он оказался наверху, чтобы скоя’таэль мог смотреть, как он двигается на нём. Но навигатор не поддался, молча попросив остаться в такой позе.       Оргазм был уже близок. Двигаться становилось сложнее, но в скоя’таэле откуда ни возьмись появились новые силы, чтобы продолжить эту скачку. Ритм окончательно сорвался с места в карьер, утратив остатки спокойствия и размеренности. Йорвет вдавливал Карантира в перину, вслушиваясь в его хрипящее дыхание и сдавленные стоны, запустив свободную руку в его волосы, продолжая доводить до исступления движениями пальцев на члене.       Член Карантира напрягся ещё больше первым, исторгнув горячий поток спермы Йорвету прямо в ладонь, он мгновенно потёк по пальцам на живот мага, обжигая. Одноглазый ускорился и через несколько толчков с протяжным стоном, утонувшим в тёмных волосах мага, излился в него. Они лежали так какое-то время, чувствуя, как сокращается достигнувшая пика блаженства плоть, как не может выровняться сбитое сексом дыхание. Одноглазый не спешил отнимать лицо от волос, в которые он им зарылся, вдыхал странный морозный аромат, которым Карантир, казалось, целиком пропитался.       Наконец, Йорвет перекатился на спину, улёгшись подле навигатора и исступлённо глядя в потолок. Теперь его всерьёз озадачил тот факт, что боли в теле так и не появилось, хотя кровь на белоснежных бинтах всё же проступила. Он повернул голову к Карантиру, и увидел, что ниточка, соединяющая их губы, до сих пор не исчезла. Маг не шевелился, глаза его были закрыты. – Что ты сделал? – негромко спросил скоя’таэль, когда его дыхание пришло почти в норму. – Мне не больно. – Я знаю, – с хрипотцой в голосе отозвался Карантир. – По-твоему я не вытерпел бы? – почему-то разозлился Йорвет, вдруг осознав, что это за ниточка: она устроила неравноценный обмен между их телами, у одного забрав боль, а у другого силы. – Зачем было это делать? – Да ладно, – прошептал Карантир, – немного благодарности, и только.