Свежий взгляд

- Ты спорил? - фыркнул Локи, помахав перед наставником большой пачкой фотографий. Одинсон сдержано кивнул, отводя взгляд от изображения мертвых девушек. Старший Саттер не выдержал вида истекающего кровью сына, рассказав о всех тайниках в доме. Музыкант завороженно смотрел за допросом, пока Тор наносил порезы, чем пугал жертв не меньше, чем орудующий ножом Одинсон. Лафейсон подкинул фотографии в воздух, чтобы они упали на связанных. - Твоя заслуга, умеешь резать, мой хороший. Младший выродок убил первую в пятнадцать, а старший не захотел сдавать сыночка в дурку, решив давать ему отрываться раз в месяц. - Нам пора, - сухо отозвался Тор, глянув на Саттеров. - Моя очередь веселиться... - облизнулся музыкант, взяв из руки наставника окровавленный нож. Одинсон продолжал молчать, когда Локи провел лезвием по щеке зарыдавшего парня. Тора пугал азарт в глазах подопечного, как и блаженная улыбка при виде крови. - Нет времени на шоу, - окликнул Лафейсона наставник. - Брось! Мы же обсуждали тему наказания, - возмутился тот, оглянувшись на Одинсона. - Они должны почувствовать боль... - Здесь вся комната в крови, младший сейчас сдохнет от потери крови. Нам пора уходить, - повторил Тор. - Хватит. - Какого хера творишь?! - заорал Локи, отскочив от жертв, после двух тихих хлопков. Саттеры перестали шевелиться, во лбу каждого появилось пулевое отверстие. Одинсон проигнорировал поток мата от подопечного, убрав под куртку пистолет с глушителем. - Сука! Они были моими! - Это обсудим в отеле, - подошел к камину Тор. - Нужен пожар, скроем улики. Перестаешь орать и помогаешь. - Обсудим, не сомневайся, - процедил Лафейсон, следуя указаниям. - Закажем отбивные? - невозмутимо спросил музыкант, ложась на постель, прихватив с собой меню. Лафейсон всю дорогу прожигал наставника злым взглядом, Тор был готов к скандалу, но не к милой улыбке. - И все? - сложил в пакет запачканную кровью одежду Одинсон, переодевшись в спортивный костюм. - Что это было? - Охота, - пожал плечами подопечный. - Тебя напрягает мое поведение? Лучше весело, чем с каменной мордой. Бросай дуться, мой хороший! И моя злоба понятна, ты у меня отнял право убийства. Должен учить истреблять, а сам не даешь практиковаться. Мир? - Пора поговорить откровенно, - встал напротив Тор, выдернув из его рук меню. - Сейчас рассказываешь всю правду. Я вижу в тебе хищника, не в положительном смысле. Ты зависишь от охоты, это совсем не поведение начинающего, у тебя опыт. Ты не волновался, когда хотел зарезать двоих. Это главный пункт. - Есть еще? - откинул от себя меню Локи, наклонив голову, глядя на наставника. - Вываливай сразу! - Про поведение, - не отвел взгляд Одинсон. - Что значат твои частые касания и непонятное "мой хороший"? - Тебя пугает такая симпатия? - засмеялся музыкант, откинувшись на подушку. - Ладно... Буду серьезен... Я еще не встречал никого похожего на тебя. И не мог сказать прямо, видя твою суровую рожу. Сам не гомик, но к тебе что-то чувствую, лохматик. Это плохо? - Ну... Это странно, - покачал головой Тор. - Хватит так смотреть! - разозлился Лафейсон, закрыв глаза. - Мы разные! У тебя не врожденная потребность к охоте, ты стал мстить за сестру, просто затянуло. Еще поработаешь карателем, а потом Старк сделает тебе новые документы и переедешь в тихий городок, спокойно выращивать кукурузу и пялиться на закат... Про личное ясно, заведешь грудастую бабенку, будете по выходным ездить к ее родне... Со мной такого не будет. - У тебя врожденное? - зацепился Одинсон, сев рядом. - Расскажи. - Ты давно все понял, - чуть улыбнулся Локи, открыв один глаз. - И кукурузу не люблю, - хмыкнул наставник. - Лучше яблоки, всегда хотел огромный участок, где ряды деревьев. - Желаю счастья! - отвернулся музыкант. - Про пункт с бабенкой не угадал, - добавил Тор, ложась рядом. - Да? Хочешь две завести? - удивленно поднял брови Лафейсон, когда тот крепко обнял его со спины, уткнувшись в волосы. - Я другое планировал, - откликнулся наставник. - Прожить жизнь с тем, кто знает про меня всю правду, кого не пугает мой список жертв и любит сидеть на кухне, пока я готовлю. Можно без яблок, это не принципиально. - Так просто? А моя тяга? - вздрогнул Локи, чувствуя дыхание собеседника. - Буду отучать тебя от охоты, изменим терапию, - решил Одинсон. - Можем выслеживать жертвы, но ты не будешь их добивать. Кровь на мне будет. Время не имеет значения. Если получится, то хорошо, если неудачно... Всегда можно отловить для тебя какую-нибудь грешную гниду. - Ничего романтичнее не слышал, - повернулся к нему музыкант. - С тебя признание, - напомнил Тор. - Сейчас все поймешь... - чуть отодвинулся парень, начав снимать перчатки. Одинсон внимательно следил за его движениями, сдержавшись от слов жалости, увидев исполосованные шрамами руки. Лафейсон задержал дыхание, дав ему дотронуться до пальцев. - Не самая приятная картина... - Больше не скрывай их, - попросил наставник, погладив отметины. - Если с тобой, - вздрогнул от прикосновения Локи. - Другие бесят. С больницы никому их не показывал... - Ты рисковал, - сцепил с ним пальцы Тор, целуя шрамы. - Если бы копы все поняли? Пожизненное светило. - На фото не разобрать, - улыбнулся Лафейсон. - Там первые снимки из больницы, где куча швов и сочится кровь. Потом долго шрамы затягивались, сам контролировал съемку. Потом печатки надел. Это ты хитрый! Детективы ничего не поняли, только жалели. - Ненавижу тебя за этот поступок, - прижал парня к себе Одинсон. - Самолечение вредно, - согласился тот, успокоившись в объятиях. - Я не видел другого выхода, мой хороший... С семнадцати лет охотился... Да, я и раньше выбирал дряней, но... Это казалось чем-то неправильным, считал себя психопатом. На одном приеме заклинило башку... Я перестал видеть людей, все казались жертвами... Чуть не прирезал одного мудака в сортире, когда предложил организовать турне. Он и пристать не успел, а я уже сжал в кармане скальпель. Я был без поддержки, это надо было прекратить. Тогда осенило, что сам являюсь жертвой... Что заслужил наказание, пора ответить за преступления. Было подготовленное помещение, собирался доставить туда одного придурка из оркестра мэрии Нью-Йорка... Я сам отнял у себя талант, изуродовал руки... До конца не довел, просто стало страшно... Лежал в луже собственной крови, вспоминал обучение музыке, первые мысли об охоте... Желание жить ужасная штука. Плохо помню дальше, очнулся уже в больнице. Все говорили, что я новая жертва Виртуоза! Смешно... Единственный выживший! Просто трус... Годы реабилитации, пустой болтовни с психологами... Им же не расскажешь о таком! Голод не ушел, я старался глушить медитацией, драками в барах, но все херня. Перешел на простые нападения, снизил дозу, просто мудохал придурков из бывших коллег. Немного отпускало, но ненадолго. - Теперь есть я, - поцеловал его ладонь наставник. - Все хорошо. - Черт... Тоже страшно! - нервно засмеялся Локи. - Я тебе жизнь доверить собрался, даже звучит пугающе. - Больше никто не узнает, - пообещал Тор. - На меня бы поохотились жители дома, - хохотнул музыкант. - Мне знакома твоя одержимость, подберем лекарство, - посмотрел ему в глаза Одинсон. - Я теперь навсегда рядом. - Если у нас не получится с лечением... - запнулся Лафейсон, отводя взгляд. - Я тебе сказал, варианты разные, - сурово перебил его Тор. - Дай договорить! - возмутился тот, пытаясь отстраниться, но Одинсон удержал его на постели. - Это реальность! Если не получится, то я хочу, чтобы это сделал ты. Не кто-то малознакомый, не копы, а только ты. Если когда-нибудь поймешь, что я совсем безнадежен, если перестану видеть границу, то сразу убьешь меня. Никакой больничной клетки или таблеток. Я хочу уйти быстро. Обещай мне! - Еще меня обвиняют в негативном настрое, - заворчал Тор, погладив его по щеке, убрав дорожку слез. - Не дождешься. - Сволочь лохматая... - улыбнулся Лафейсон. - Я теперь рядом, мой любимый Виртуоз, - дал обнять себя Одинсон, успокаивающе гладя парня по спине. - Все плохое в прошлом.