Двадцать девятое февраля +91

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Naruto

Пэйринг или персонажи:
Орочимару/Кабуто
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Повседневность, PWP
Предупреждения:
OOC
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
К чему приводит скрытие чувств? Чем оборачивается слишком долгое молчание?
Возможно, это всего лишь выдумки. Но я вижу их именно такими.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
"нельзя просто так взять и написать фанфик вовремя" - эта фраза объясняет ВСЕ :D
Маленький словарь:
ирьёнин - ниндзя-медик одним словом
нукенин - ниндзя, предавший своих и свинтивший по своим делам
саннин - легендарный ниндзя, один из трех
оби и гета? Не знаете? грр.
Оби - пояс, которым завязывают кимоно, гета - японские тапки, грубо говоря
24 сентября 2012, 01:23
Представьте себе прохладное подземелье. В лаборатории, собственно, никогда и не было тепло. Представьте себе, что вы проводите здесь, среди склянок и пробирок, машин и химических веществ, большую часть своей жизни, пусть пока еще не длинной, но все же жизни... Звенящая тишина, леденящий даже душу холод и приторный запах различных химикатов и препаратов, подготовленных для так называемых "подопытных-добровольцев", иногда были противны даже медику, который проводил здесь чуть ли не половину своего времени - оставшуюся чуть ли не половину он суетился вокруг своего сенсея, уходя с ним на разные задания или же залечивая раны после боев. Или же просто находясь рядом, ничего не делая без приказа. Кабуто был предан своему мастеру. Он даже иногда называл его своим хозяином, потому что считал себя принадлежащим ему. Орочимару же молча ухмылялся в ответ на столь бурные проявления чувств и обычно никак не отвечал своему помощнику. 

Так вот, а теперь представьте себе холодное раннее утро. Приблизительно начало весны. А еще точнее - это было двадцать девятое февраля. Едва только легендарный саннин, одетый в одно лишь кимоно, завязанное не на талии, а на бедрах оби, ступил на порог гостиной, как пепельный блондин появился будто из ниоткуда:
- Доброе утро, Орочимару-сама!
- Утро, - кивнул в ответ мужчина, смерив паренька мрачным взглядом. Ирьёнин же в этом взгляде безошибочно замечает еще и грусть с усталостью. 
- Принести Вам завтрак? - заботливо спрашивает юноша, склонившись.
- Нет, не надо, - тихо произносит саннин, опускаясь на колени перед камином и мрачно глядя в разведенный десятью минутами раннее огонь - Кабуто постарался, едва только услышал скрип двери спальни своего сенсея. Чуть смущенный внешним видом своего учителя Якуши тут же смолкает, вставая на колени и не отводя глаз от почти обнаженных плеч Орочимару. После этого никто из них не произносил ни слова довольно долгое время. Это был именно тот пример, когда ученик просто находился рядом с учителем и не смел шевельнуться без приказа. 
- Ничего не хочешь сказать мне, Кабуто-кун? - вдруг нарушил тишину гипнотизирующий голос змеиного саннина. Якуши чуть вздрогнул от неожиданности.
- О чем Вы, Орочимару-сама?
- Я задал вопрос.
- Я многое хотел бы сказать Вам, хозяин. Но я буду молчать, пока Вы не прикажете говорить.
- Так говори уже, - несколько раздраженно произносит мужчина, оборачиваясь, садясь на правую ногу и облокачиваясь на руку, из-за чего полураспахнутое кимоно сползло с его плеча, однако, он и глазом не моргнул. Кабуто нервно сглотнул и поспешил отвести взгляд, чтобы не испытывать себя. Ему в его привычной одежде обычно не бывало жарко, но сейчас явственно чувствовался эффект "бани" на теле.
- Орочимару-сама, Вы можете простудиться... - только и смог выдохнуть юноша.
- Возле камина-то?
- Пол холодный... - пролепетал Якуши, крепко зажмурившись и силясь взять себя в руки. Уголки тонких губ хозяина поместья чуть дрогнули в ухмылке, сам он поправил свое кимоно и поднялся на ноги. Кабуто сжал пальцы в кулаки и затаил дыхание, полагая, что мастер может наказать его за споры, но ведь наказание было бы справделивым? Все его мысли были рассеяны прикосновением чего-то скользкого и влажного к правой руке... Орочимару резко удлинившимся языком схватывает ученика за руку и подтягивает к себе, заставляя подняться на ноги.
- Кабуто-кун, что с тобой сегодня? Ты чем-то обеспокоен. Может, переутомился? 
"- Он...спрашивает у меня...обо мне же?!.. - пронеслось в голове Якуши, - похоже, я сплю... Это невероятно..."
- Со мной все в порядке, Орочимару-сенсей, правда, - поднимает голову юноша, осмелившись взглянуть в глаза саннину, - возможно, встал не с той ноги.
- Какое сегодня число? - все с той же ухмылкой вопросил мужчина, держа паренька языком непозволительно близко к себе.
- Двадцать девятое февраля, хозяин.
Орочимару еле заметно кивнул, убедившись в своей правоте - он прекрасно помнил, что у Кабуто день рождения раз в четыре года. И что было бы неплохо его поздравить, но...если змеиный саннин сделает это, он покажет, что Якуши ему не безразличен. А он не должен этого делать, это все испортит. Не должен или не хочет?.. Впрочем, он уже сделал огромную трещину в стене своего безразличия, поинтересовавшись самочувствием ученика.
- Юноша, ступай к себе, отдохни. Ты мне нужен здоровым, - сам того не подозревая, делает вторую трещину белокожий мужчина, тяжело вздыхая.
- Но хозяин, я не могу Вас оставить...
- Иди.
- Орочимару-сама...
- Иди!!
Кабуто словно током поразило от звука крика мастера. Он вздрогнул, поклонился и поспешил повиноваться, мигом скрывшись в своей комнате.

Хорошо, когда солнце светит? Когда выходишь на улицу, а под сапогами хрустит снег? И когда нету ледяной вьюги, есть лишь яркое, зимнее солнце, морозный свежий воздух и белые степи вокруг? Да, это прекрасно по сравнению с тем, что было сейчас на улице. Ветер дул с такой силой, что слабые и старенькие деревья вырывало с корнем. Снежинки, летя на огромной скорости, остро врезались в лицо любому глупцу, решившемуся выйти из дома в такую погоду. Небо было затянуто мрачными тучами, ни о каком солнце и речи не могло быть. В общем, погода была не самая лучшая. 
Вокруг дома, а ниже и бункера, образовались огромные сугробы. Выходить было очень трудно.

- Какого черта... Ненавижу зиму, - недовольно проворчал великий саннин, медленно выплывая из сугроба. Был уже вечер и было довольно-таки холодно, но мужчина любил закаляться. Встав на ноги, Орочимару потянулся и поспешил зайти в дом, стряхивая с белого кимоно крупинки снега, тут же тающие при контрасте с комнатной температурой. Звенящая тишина парадного входа не могла не радовать слух мужчины, который порой так мечтал о ней... Сменив сапоги на домашние гета, он медленно направился в гостиную, согревать свое тело у камина. Усевшись на мягчайшем ковре перед очагом, хозяин поместья блаженно прикрыл свои змеиные глаза, позволяя теплу пламени обволакивать свое тело. Но разве можно согреться в одежде, когда та насквозь вымокла в ледяной воде? Ни минуты не раздумывая, мужчина развязал оби и скинул кимоно, оставшись лишь в обуви и штанах. В темной комнате пламя огня кажется еще более ярким, нежели при свете. Особенно на фоне светлых тонов. Белоснежная кожа саннина ярко отсвечивала беснующимися языками огня, которые весело плясали в камине. Орочимару довольно улыбнулся и, откинув руки назад, оперся на них, подставляя тело жару огня. 

Кабуто же целый день не рисковал выходить из своей комнаты. Он сидел на полу, прислонившись спиной к прохладной стене. "Хозяин никогда не интересовался моим самочувствием. Его вообще подобные вещи не заботят. Скольких это ранило... А я? Меня он удостоил такой чести... Я должен его благодарить? Или не должен... Или мне стоит уйти? Что же мне делать...". От обилия мыслей и от безумной скорости их полета в голове у Якуши начала болеть голова. Из всех своих мыслей он самой разумной счел совершенно неразумную мысль подойти к сенсею и расспросить его обо всем. Выпив успокоительное, Кабуто на ватных ногах направился к гостиной - он по звукам шагов определил, что мастер там. Ниндзя бесшумно подкрался ко входу и заглянул в приоткрытую дверь. От увиденного у парня побежали мурашки по коже, а эффект от успокоительного мгновенно исчез... 

Якуши поначалу сомневался, но потом становилось все легче принимать эту правду - он был влюблен в своего сенсея. Во всех смыслах. Он восхищался его умениями, техниками, боевыми навыками, манерами, внешностью, а самое главное - ледяной неприступностью и безразличием ко всему... Этот человек всегда упорно шел к своей цели, не оглядываясь на прошлое, не взирая на помехи и не обращая внимания на людей, которые вставали у него на пути. Но сейчас его сознание потрясали те самые "трещины", которые дал Орочимару в стене их исключительно рабочих отношений. И потрясали в хорошем смысле этого слова. Кабуто начинал открывать для себя новые грани общения с этим человеком.

- Кабуто-кун, ты уже отдохнул? - хриплым, словно простуженным голосом спрашивает саннин, тут же откашливаясь. Парень за дверью вздрогнул - неужели сенсей почувствовал его присутствие?! Невозможно...
- Да, учитель... Я хотел узнать, как Вы себя чувствуете и не нужно ли Вам что-нибудь. В конце концов, я Ваш личный ирьёнин.
- Посиди со мной, - попросил полуобнаженный мужчина, - за огнем вдвоем наблюдать гораздо интереснее. 
Якуши покорно подходит к ковру, на которому сидит его мастер и, встав на колени, складывает руки и опускает голову, стараясь не смотреть на словно высеченное из белоснежного мрамора тело.
- Вы не заболели? У Вас голос хрипловат...
"Чертов ниндзя, как же он догадлив!" - думает Орочимару, а вслух произносит:
- Все в порядке, не бери в голову. Просто горло немного болит.
- Все-таки заболели! - встрепенулся Кабуто, - я сейчас принесу лекарство..
Юноша вскочил на ноги и хотел было побежать в лабораторию, но Орочимару схватил его за ногу ледяными пальцами и парень чуть было не растянулся на полу, благо удержал равновесие. 
- Я же просил посидеть со мной, - хмурится саннин, по-змеиному шипя каждое слово. Обычно он говорил таким образом, когда хотел напугать кого-то.
- Но... Вы ведь... - забормотал Якуши, завороженно останавливая свой взгляд на обнаженном торсе учителя, будучи не в силах даже оторваться.
- Я неясно выражаюсь, Якуши Кабуто? - начинает сердиться мужчина, - не заставляй меня наказывать тебя. Ты же знаешь, я не поленюсь и применю самые извращенные методы.
- Орочимару-сенсей, прошу простить меня... - с трудом отрывает взгляд от тела мужчины парень, пытаясь восстановить сбившееся от волнения дыхание - его просто переполняет возбуждение, благо внешне этого пока не заметно, - но я не могу...мне нехорошо...
- Плохо отдохнул?
- Нет, просто Вы...
- Я виноват? - удивленно вопрошает саннин, не дав договорить разволновавшемуся Якуши.
- Нет, просто Вы в таком виде... А я...я не могу...не смотреть, мне тяжело...
Змеиный саннин ухмыльнулся и поднялся на ноги, вставая почти вплотную к медику. Нарочно. Издевался. Кабуто попытался было отойти назад, но внезапно появившиеся из-за спины мужчины четыре змеи обвили юношу, не давая не то, что двинуться, вдохнуть было затруднительно. Чуть хрипя и широко раскрытым ртом хватая воздух, ученик Орочимару бормотал что-то непонятное, видимо, просил его освободить.
- Неужели тебе не нравятся мои создания, Кабуто-кун? - с наигранным сожалением произнес Орочимару.
- Видеть их не могу, - с наигранным вызовом прохрипел несчастный парень, зажмурившись, ибо одна из змей ползала по его голове.
- А это ты зря так с ними...
По приказу своего хозяина две змеи забрались под верхнюю часть одежды Якуши, обвиваясь вокруг стройного тела и чуть сдавливая его изящными, но мощными длинными телами. Третья змея закрывала юноше глаза, а четвертая обвилась вокруг рук, не позволяя ими шевелить. "Видимо, у него просто была высокая температура, когда он расспрашивал меня о моем самочувствии, - с досадой подумал ирьёнин, - а я уж было поверил ему... Вот ведь змей чертов..."
Орочимару, все еще ухмыляясь и наслаждаясь видом пред собой, высунул длинный язык и самым кончиком легонько провел по губам Кабуто. Осторожно и медленно, будто пробуя на вкус. Последний вздрогнул, понадеявшись, что это была пятая змея, а не то, о чем он подумал. 
- Что Вы делаете, мастер?..
- У тебя в любом случае нет права выбора, - прошептал сенсей на ухо ученику, никак не решаясь прикоснуться к нему, однако, Якуши сам подтолкнул его к этому:
- Но и я не сдамся просто так, - бойко произнес он, гордо улыбаясь и змеи мгновенно исчезли, оставив медика в покое. В ответ на удивленное выражение лица парня, саннин оскалил клыки:
- Так мне будет даже интереснее... 
Движения мужчины оказались настолько быстрыми, что ниндзя даже не заметил, как оказался на полу - он лежал на спине, а Орочимару накрыл его своим бледным телом, с лукавой улыбкой и искоркой в змеиных глазах глядя прямо в его глаза. Ирьёнина забила крупная дрожь от столь внезапной близости тела объекта своей любви. В глазах даже потемнело, а любой звук воспринимался как-то отдаленно, ибо кровь резко начала гоняться по венам с бешеной скоростью, а в голове не осталось мыслей, они стремительно уплывали, уступая место животному возбуждению и инстинктам...

"Бедный парень... Неужели он и правда так хотел этого? - думал саннин, извиваясь над юнцом и мучая его невозможностью продолжить без воли первого, - мог бы и сказать, я, между прочим, тоже человек". Нукенин тоже стал в последнее время часто задумываться о настоящем. Что было в настоящем? Да все то же самое, что и в прошлом, просто корректировались некоторые детали и нюансы. Но одну вещь змей видел очень четко: из всех приближенных молодой ирьёнин был ему ближе всех. Ему одному Орочимару доверял без колебаний, ему одному он верил и лишь ему мог доверить лечить свое тело. Это с его помощью он основал Отогакуре. Это с ним он ставит эксперименты в лаборатории и с ним же разрабатывает самые невероятные проекты в области науки. В своем ледяном сердце саннин смог-таки найти место для теплых чувств к своему помощнику...

- Орочимару-сама... - судорожно прошептал Кабуто, запинаясь и еле успевая насыщать легкие кислородом, - н..не надо...
- Надо, еще как надо, - возразил тот, накрыв ладонями ладони юноши и прижав их к полу, - поверь мне... Тебе понравится...
Руки у сенсея, как всегда холодные. Медик давно заметил эту особенность. Как же ему хочется согреть их... Мужчина, тем временем, наклоняется совсем близко к лицу своего помощника, наслаждаясь видом зажмуренных от переизбытка эмоций глаз, чуть дрожащих от частого дыхания губ... Якуши неистово дрожит в нетерпении и от ощущения чуть шипящего дыхания своего мастера. Он уже хотел было попросить учителя о большем, но не пришлось. Как всегда, хозяин бункера был абсолютно непредсказуем. Он резко наклонил голову и запечатал дрожащие губы горячим поцелуем. Парень даже не осознал, что происходит, пока не приоткрыл глаза и не увидел змеиные зрачки совсем близко к себе... Тогда юноша осмелел и обвил руками шею легендарного ниндзя, притягивая его ближе к себе и жарко целуя в ответ. В эти секунды оба потеряли контроль над своими телами. Они оба ощущали в себе бушующие с каждой секундой все сильнее инстинкты. Сильные позывы любить. Любить горячо, долго. Сильно. Даже Орочимару, который еще мог думать о чем-либо, отметил для себя, что никогда и никого не хотел так сильно, как этого проклятого мальчишку... 
- Орочимару-сенсей... - тихо простонал Кабуто, когда длинный язык стал ласкать его шею, а пальцы сняли с переносицы очки, дабы те не мешались.
- Тссс... - подобно змее, шепнул нукенин, поднимая тело Якуши на руки и унося в свои покои, - я лишь хочу, чтобы было удобнее...

Уже в огромной постели саннина они полностью отдают себя во власть возбуждения. Не существовало ничего, кроме судорожного дыхания, жара двух тел и головокружительной страсти, что опутывали любовников с ног до головы. Кабуто не помнил, как успел раздеть учителя. Он воспринимал лишь действительность, а в действительности он стоял на полу на коленях меж широко разведенных ног бледнокожего мужчины. В полумраке комнаты, освещаемой лишь ночником, саннин казался каким-то мифическим существом со светящейся мраморной кожей. Якуши восхищенно любовался учителем, пожирая взглядом его совершенное тело и наслаждаясь срывающимися с бледных губ стонами, когда он особенно глубоко вбирал в себя увитый венами член. Орочимару же ласково поглаживал ученика по распущенным волосам, иногда мотая головой, чтобы собственные длинные пряди не лезли в глаза.
- Кабуто...мальчик мой... - прошептал ниндзя, резко сжав длинными пальцами волосы юноши и приподнимая его на себя, - иди сюда...
Медика не нужно было просить несколько раз. Он спешно поднимается и тут же садится на колени учителя лицом к нему. Сенсей мгновенно удлиняет свой язык и проникает им в рот парня, переплетаясь с ним в возбуждающем танце, но на этом не останавливается. Прохладные пальцы мучительно медленно скользят вниз по выгнутой спине, добираются до поясницы, затем резко соскальзывают ниже, что вызывает у ирьёнина судорожный всхлип. Два пальца осторожно проникают внутрь, растягивая и подготавливая горячую плоть, в то время как мужчина и юноша начинают синхронно ласкать друг друга пальцами, в десятки раз усиливая и без того сильное возбуждение. Когда Орочимару слышит, как Якуши начинает тихонько постанывать от удовольствия, тут же вынимает из него пальцы, разворачивая к себе спиной. Парень уже едва ли не падает с колен мастера от перевозбуждения. Он даже начинает тянуться к своему стоящему члену пальцами, но освободившийся от поцелуя длинный язык любовника резко перехватывает его руку, крепко сжимая. Юноша молча кивает и, приподнявшись, плавно опускается на орган мужчины. Конечно, подготовку и основное действие нельзя сопоставлять. Кабуто дико вскрикивает, зажмуривая глаза и тут же задергавшись, словно пытаясь вырваться и прекратить эти болезненные ощущения внутри себя, но руки саннина удерживают его, крепко обнимая за живот.
- Сейчас боль пройдет... Не беспокойся... - томно шепчет нукенин на ухо своему последователю, проводя пальцами по его груди, уделяя особое внимание твердым соскам - чуть пощипывая их и выкручивая, тем самым немного отвлекая юнца от боли. Сейчас мужчина не двигается, дает Якуши возможность привыкнуть. Он ласкает его тело, хотя сам сгорает от нетерпения и желания испытать наслаждение. В какой-то момент неумолимая жажда разрядки берет верх и Орочимару делает первый толчок в юношу - резкий и глубокий, отчего последний вновь вскрикивает, но уже не так пронзительно и без примеси боли в голосе. Звуки голосов распространяются не только в спальне легендарного, но и по коридорам - они в порыве страсти даже не закрыли дверь. Руки змеиного саннина ложатся на бедра помощника и начинают ритмично насаживать паренька на твердый мужской орган, но вскоре Кабуто уже двигается сам, привыкая к ощущениям движения твердого члена внутри себя и даже уже потихоньку постанывая. Освобожденные белокожие руки тут же принялись ласкать в хаотичном порядке юное тело, которое так старательно пыталось доставить удовольствие и себе и любовнику. Сенсей блаженно шипел и улыбался, оставляя красноватые пятна по всей спине юноши после сладких поцелуев, стараясь принимать такое положение, чтобы при каждом движении задевать его чувствительную простату. Якуши, войдя во вкус и чувствуя, как стимулируется точка, застонал громче, едва ли не падая и опираясь руками о колени мастера, двигаясь на пределе своих сил, на том месте, когда уже близок финал. Еще несколько движений, несколько толчков... Кабуто крепко сжимает пальцы на бледной коже, когда любовник сам начинает совершать особенно глубокие и резкие толчки, подаваясь бедрами вверх, когда слышит его хриплые стоны...
"Черт подери, он сводит меня с ума!" - пронеслось в голове паренька, когда он ощутил в себе горячие потоки, рывками извергающиеся из члена внутри себя, а сам мужчина протяжно застонал, дрожа в мощных судорогах оргазма. Ирьёнина настолько заводят эти стоны и ощущение судорожно сжимающихся пальцев на своем теле, что он не выдерживает и кончает следом за учителем, даже не прикасаясь к себе, просто изливаясь обжигающей спермой на ковер и частично на ноги сенсею. Оба обессиленно падают на постель, тяжело дыша и не открывая глаз. Орочимару плавно выскальзывает из юноши, ложась рядом. Спустя несколько секунд наполовину прикрытые веками змеиные зрачки видят расслабленного, довольного паренька, лежащего рядом с блаженной улыбкой. Пепельные волосы разметались по кровати, со лба скатилась круглая капля. Юноша так очаровательно прекрасен в тусклом свете ночника... Сенсей невольно улыбается и проводит пальцами по отсвечивающим светлым прядям. Кабуто вздрагивает от неожиданности и резко распахивает темные глаза, тут же всматриваясь в глаза учителя. Тот лишь качает головой и тихо произносит:
- Не волнуйся... Все хорошо. Отдыхай.
- Орочимару-сама, я хочу Вам кое-что сказать...
- Я тоже хочу тебе кое-что сказать, - лукаво улыбается мужчина, видя оторопелую реакцию медика.
- Что же?..
- С днем рождения, Якуши Кабуто, - усмехается брюнет, проведя пальцами по щеке блондина, - держу пари, таких праздников у тебя еще не было.
- Вы правы... - расслабленно выдыхает юноша, также улыбаясь, - но я хотел сказать несколько другое....
- И что же?
- Я люблю Вас, мастер.
- Я знаю, Кабуто-кун.
- Но...
- Тсс, - саннин прикладывает палец к губам, растянутым в улыбке, - ты сам прекрасно все видишь. И сам знаешь, что твои чувства не безответны. Все только начинается, мой мальчик, все только начинается...

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.