Твой портрет на моём окне.

Мне сказали, что это «творческий кризис». Ну знаете, когда у тебя нет идей или вдохновения что-нибудь рисовать. Сколько это уже длится? Вроде бы с февраля. А сейчас уже... Конец июля. Черт, через неделю нужно сдать работу! По идее мы работали над ней с января. И после нескольких попыток у меня начался этот «кризис». Мне хотелось показать на презентации такую картину, которая будет наполнена моими чувствами, покажет мою технику и способности. Эта картина должна была быть идеальной. Почему она должна быть такой? Все просто. Эта презентация даст шанс трём студентам начать обучение у самых известных современных художников, поучаствовать в совместных выставках. Это золотой шанс для каждого, кто любит рисовать, открыться миру, получить уважение и публику. Это было моей мечтой. Я всегда хотела, чтобы моими картинами восхищались, поэтому работала над будущим произведением очень тщательно. О, не переживайте, я также практикуюсь каждый день. Небольшие наброски или отдельные элементы. Да, практику никто не отменял... Поэтому я стою в жуткой жаре, а еще и напротив окна. Спасибо, хоть открыть его разрешили. Кто там у нас сегодня в качестве модели? А, Женевьева. Раздражающая личность из разряда «я королева, а все мои рабы». Может личико у нее и приятное и милое, но характер стервозный. Я же в ней не вижу чего-то особенного, слишком скучно делать даже набросок. Ох, черт, наставник смотрит, а значит пора бы взяться за работу, даже не смотря на мою неприязнь. «Поскольку это лишь тренировка собственных навыков, то можешь изменить её черты лица, если она тебе так уж неприятна.» — так сказал наставник, когда увидел мое нежелание её рисовать в первый раз и спасибо ему за это. Меняя лицо, мне действительно становится не так тошно и рука идет легче. Вздохнув и попутно завязывая хвост, я обернулась посмотреть в окно. Нужно бы собраться с мыслями и в конце концов начать, иначе это постукивание Стивена карандашом о стол до добра не приведут. На самом деле мне очень нравится отвлекаться и смотреть во двор — маленький, напоминающий сквер, дворик у колледжа прекрасен. К тому же он почему-то всегда пустует. Я снова вздохнула и слегка тоскливым взглядом ещё раз осмотрела открывающийся из окна вид. — М? Что? Я не заметила сразу. На скамейке, спиной ко мне, сидела девушка. Похоже, что она читала какую-то книгу, довольно толстую. Её длинные черные как смола волосы падали на такую же черную форму. — Школьница? Несмотря на весь её черный образ, она вписывалась в пейзаж идеально. Легкий, почти незаметный, но такой спасительный в жару ветерок лишь слегка ерошил её волосы. —Ей не жарко в таком наряде и с распущенными волосами? Для меня все вокруг перестало существовать. Ни остальных студентов, ни наставника, никаких Женевьев. Было лишь жаркое лето, легкий ветерок, эта девушка читающая на скамье книгу, мольберт с холстом, карандаш в руке. —Очаровательно. Завораживающе. Никаких мыслей. Все словно на автомате. Я передвигаю мольберт и начинаю делать первые линии. Тонкие, как её волосы. Изящные, как её спина. Один за другим я делала новые линии, очертания её образа. Пожалуйста, посиди так еще немного, я почти закончила. Неожиданный и такой не нужный сейчас хлопок по плечу. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на разрушителя этой идиллии. Марк. Ну конечно. — Чего тебе? — я смотрю на Марка с ненавистью. Я ненавижу когда меня прерывают. — Мне нужен 7Н. Я потерял свой, а ты им редко пользуешься, если вообще используешь... Пожалуйста, не одолжишь? — вы только взгляните на эти щенячьи глаза. — Серьёзно? — я снова повернулась к холсту, чтобы продолжить работу. — У тебя ведь был, ты ведь... — Идиот! Какого черта тебе надо? Придурок! Ты же видишь, что я работаю, не отвлекай меня! — все обернулись на меня с изумлением. Но это не важно. Важно другое. Она ушла! Черт! Черт-черт-черт! Если бы не этот идиот! Как же раздражает. Ненавижу. — Эй, а кто это? — Стивен. Видимо меня все-таки потом отчитают. — Не знаю. Я просто случайно заметила её. И потом... Потом... — Тебя как всегда захлестнуло? Хм, похоже на то, что ты хотела всерьёз взяться за это. Ты действительно оживилась? — Если бы не этот кретин, — указываю на Марка, который похоже осознал насколько он влип, — то я могла бы представить эту работу на презентации. Я бы... — Хочешь сказать, что ты не готова? Ты знаешь, что осталась неделя? — Я знаю. Я знаю и это ужасно. Я ждала этого всю жизнь и не хочу провалиться. А ты, — обращаюсь к виновнику, — твоё счастье, если завтра она будет снова там. А если нет — ты труп. Понял? После этого наставник объявил, что на сегодня хватит и мы можем быть свободны. Я ещё раз посмотрела в это заветное окно, надеясь, что девушка снова сидит там. Но увы. Черт. Только сейчас поняла, что я слишком погорячилась. Не нужно было так грубо с ним. Возможно, даже если бы меня не отвлекли, она бы все равно ушла. Снова вздох. Я устала, мне стоит отдохнуть. Эта жара меня угнетает. Уже дома, сидя в комнате, я разглядываю незаконченный набросок и думаю о том, кто она? Почему она там была? Мне даже стало интересно как её зовут. Мне хотелось посмотреть на её лицо. И почему-то я уверена, что загорюсь желанием нарисовать её портрет. Если бы она позволила, возможно, что даже портрет стал бы ключевой работой. Я снова вздохнула. За сегодня я слишком много вздыхала. Вот снова. Думаю, всё же пора спать. Я отложила холст и легла, закрыв глаза я почти сразу впала в сон.