Минерва Макгонагалл

Минерва Макгонагалл уважала правила, знала их наизусть и неизменно втолковывала их ученикам Хогвартса, но абсолютно не видела смысла их исполнять. Она не осуждала слизеринцев и, тем более, гриффиндорцев, готовых бродить ночью по школе и взрывать навозные бомбы. Ей импонировал Джеймс Поттер, нравился Сириус Блэк и даже вечно неряшливый слизеринец Снейп вызывал лишь малую толику неприязни. Они были живыми, играющими со своими жизнями, бросающими вызов профессорам и не желающими сдаваться. Они привносили в жизнь краски, делали её насыщеннее и веселее. У Минервы Макгонагалл никогда бы не хватало духа начать изучать тёмные искусства или, возможно, дело было не в духе, а в капельке безумства, которого ей не хватало. Она восхищалась теми, кто не побоялся вкусить Тьмы и искренне ненавидела тех, кто её использовал. Близнецы Уизли били все рекорды и, впервые после того, как поколение Мародёров окончило школу, Минерва Макгонагалл купалась в лучах веселья и стремительно проносящейся мимо жизни. Их воображение было запредельно, фантазия безгранична, а любовь к жизни била через край. Декан Гриффиндора готова была смеяться, участвовать в дуэлях, радоваться каждому мгновению. Гарри Поттер был великолепен, невероятен, полон неприятностей, которые преследовали его по пятам, но незабываем, умён, не обделён способностями и невероятно удачлив. Минерва Макгонагалл наслаждалась каждым днём, который он провёл в Хогвартсе, каждой шальной улыбкой. Мир был полон красок, смысла и отсутствия правил. Минерва Макгонагалл обожала беспокойную жизнь едва ли не больше, чем её любил Альбус Дамблдор - главный из всех безумцев, встреченных ею в жизни. Поэтому одиннадцать лет спустя, заприметив в толпе первогодок ярко-фиолетовые волосы и знакомую улыбку мальчишки, слишком похожего на своего отца, подсознание услужливо подсказало, что вслед за ним здесь появятся другие, шумные, непоседливые, безумные наследники своих родителей. Это было начало новой, невообразимо прекрасной эры веселья и вызова всему миру. И всё, что могла прошептать уже немолодая Макгонагалл, сидя во главе профессорского стола в директорском кресле: - Наконец-то. И она могла поклясться, что ей вовсе не привиделась понимающая и чуть безумная улыбка Филиуса Флитвика, наблюдающего за воплощением неприятностей и веселья, меняющим цвет волос под дружный смех однокурсников.