Настоящее

Нико знает, что Лу Эллен влюблена в Уилла. Всегда была. Нико замечает её взгляды украдкой; Нико помнит её досаду от того, что они с Уиллом стали близкими друзьями, а потом и чем-то большим; Нико сочувствует ей. Нико знает, что Уилл ничего не подозревает, и никогда не говорит ему об этом: тот дорожит дружбой с Лу Эллен, и Нико не хочет лишать его верного товарища. Он надеется, что когда-нибудь Лу встретит кого-то, кто сумеет заставить её позабыть об Уилле (хотя Нико сложно такое представить), и тогда всё станет проще. Нико не ревнует. Он видит разницу во взглядах, которые Уилл бросает на подругу и на него, в улыбках, которые вызваны шуткой Лу и одним лишь присутствием Нико, в дружеских похлопываниях Лу Эллен по плечу и нежных переплетениях пальцев двух влюблённых. Нико ощущает всю любовь мира каждый раз, когда их с Уиллом губы соприкасаются, и было бы кощунством хотя бы на мгновение допустить, что Уилл способен подарить такой же поцелуй кому-то ещё. Всякий раз, когда Уилл опускает ладони на его щёки, когда вжимает его в стену, когда льнёт к нему всем телом, Нико знает, что он отдаёт ему всего себя без остатка. Когда Уилл, дыша часто-часто, извивается под его ласками, когда стонет, позабыв обо всём на свете, когда выкрикивает его имя, Нико знает, что он единственный, кто видел и когда-либо увидит Уилла таким. Когда Уилл беспомощно комкает в дрожащих пальцах простыни, когда умоляюще разводит ноги, когда подаётся его члену навстречу, Нико не в состоянии думать ни о чём кроме него, но если бы он нашёл в себе силы на одну мысль, она была бы о том, что никто и никогда не сумел бы дать Уиллу всё, в чём он так нуждается; никто, кроме Нико. И Нико отдаёт, отдаёт Уиллу всё, что ему нужно, всё, о чём он попросит, будь это требование не перемещаться по теням или мольба двигаться быстрее, сильнее, ну же, Нико, пожалуйста, вот так, да, боги! И Нико рычит, вбиваясь в податливое тело, с каждым толчком бёдер действуя всё жёстче, и вот уже Уилл лишь выдыхает бессвязные стоны; но ему не обязательно просить о чём-то ясно и чётко. Нико всегда знает, что ему нужно. А потом, когда они, липкие и тяжело дышащие, лежат в объятиях друг друга, к Уиллу возвращается дар речи, и он бормочет что-то о том, что хочет быть с Нико всегда и спустился бы за ним даже в Тартар. Нико сердится. Он ворчит, что Уилл понятия не имеет, о чём говорит, что такими словами нельзя разбрасываться, что если бы он хоть мгновение провёл в Тартаре, он никогда бы не сказал подобного. Сердито выпутавшись из его объятий, Нико встаёт и не оглядываясь идёт в душ. Он знает, что Уилл последует за ним. А ещё он знает, что Уилл не бросает слов на ветер. А ещё — что и сам отправился бы за ним куда угодно и что рядом с Уиллом мысли о Тартаре даже ему не кажутся такими пугающими, как когда-то. И пытается вспомнить, как давно ему перестали сниться кошмары. Так что нет — Нико не ревнует. Он знает, что наконец-то обрёл что-то по настоящему своё.