Парабатай

Я просыпаюсь от того что чье-то дыхание мерно опаляет кожу моей щеки и части лба. Это не пугает меня, так часто бывает, среди ночи, когда особенно зверствуют кошмары я пробираюсь в соседнюю комнату Алека и ложусь с ним в одну постель. Первые несколько нашествий парень еще пытался прогнать меня и застыдить, а потом будто смирился с неизбежным. Да, и сам перестал кричать во сне. — Не спится? — от того что я зашевелилась Лайтвуд просыпается, так чутко он спит, настоящий охотник, — Что снилось? Рядом с ним мне не снится ничего, я словно проваливаюсь в спасительное забытье, и все чего хочет мой организм просто слышать, что рядом есть кто-то живой, что защитит меня, на кого можно переложить право отбиваться от нагрянувших демонов первым. — Клэри? — в его комнате все же слишком темно и без руны ночной видимости Алек не может понять, почему я не отвечаю. — Ничего не снилось, я просто проснулась от того что сердце колотится, сейчас все должно пройти, не волнуйся. — А я и не волнуюсь, — не без сарказма отвечает парень и поворачивается ко мне спиной. Джейс как-то сказал, что у меня есть брат и это не Себастьян, а Саймон. Что рядом со мной рос и развивался человек, которому я была настолько не безразлична, куда более чем его собственная жизнь. Это было верным и по сей день, только вот Саймон все же, также слаб, как и я. А мне, всему моему испуганному существу был нужен кто-то, кто защитит, кем действительно можно напугать разбушевавшихся тварей из ада. Но настанет тот день, когда сердце Алека отболит он, наконец, соберет свою жизнь из разбитых осколков и найдет того, кого действительно полюбит, а меня вновь оставят. Остается верить в то, что подобные Магнусу Бейну не так часто ходят по этой земле, а на меньшее Алек не будет согласен. — Клэри, перестань ворочаться и если не спится, иди к себе! Сразу же пристыжено замираю, стараясь даже дышать тише. Алек и Изабель тренируются в десятки раз чаще и сложнее чем я, им и их телам нужен отдых как никому другому. — Послушай, — голос приглушен слоем толстого пледа, — я думаю, ты в состоянии начертить руну, что будет препятствовать любым кошмарам, правда, Клэри, твое появление в моей комнате слишком странно для окружающих. И он прав, в институте помимо тех, кто поймут, живут и те Сумеречные Охотники, которые не знают меня и его лично, а слухи о нашей совместной жизни, похоже здорово ранят парня. — Этого больше не повториться, — сожаление в моем голосе заставляет его спину напрячься, — пусть это не волнует тебя, Алек. Сон как рукой снимает и затекшее от напряжения тело требует немедленной разгрузки. Я привыкла дружить, у меня это если могу судить не плохо получается, даже ледяная королева Изабель в конце концов приняла меня как члена семьи, так что же во мне так мешает ее брату? Может как раз то, что я ему не ровня и кроме как вызвать болезненные воспоминания не гожусь ни на что иное? — Клэри, — готова поклясться, я лежала смирно, но Алек все еще чем-то недоволен, — в чем причина? Судя по шуршанию ткани, он поворачивает свое лицо ко мне, — почему не спится? И в этом весь он, парень, что считает, все должны быть с ним откровенны, в то время как он сам закрыт от всех. — Просто я привыкла спать, так мало, что теперь лишний час сна заставляет организм пугаться, что он что-то важное может, пропустит, — и это было отчасти правдой. — Сейчас не идет война, Клэри, — и это заявление тоже, было всего отчасти правдой. Дивный народец не простит ни одному из ныне живущих Нефилимов того как был унижен и уж конечно не сегодня, так через сотни лет соберет силы и восстанет против нас. — Да, знаю. Я люблю тишину и всегда любила. А самая вкусная и волнующая тишина, та которую можно разделить с кем-то. Знать, что живое существо рядом с тобой чувствует, дышит, думает о тебе и при этом не произносить ни слова вслух. Понятия не имею, о чем думает Алек. — Прости, что разбудила. А ведь он думает. Быть может, даже презирает меня за слабость, тщедушность и нежелание справляться со всем самой! — Я не спал, Клэри. Если бы мне каждый раз давали награду за сражение с Себастьяном во сне, отец бы мной стал, наконец, гордиться. Моя ненависть к брату демону не имеет границ. Я убивала бы его раз, за разом вспоминая при это полные боли глаза Джейса, Магнуса, Аматис, и своих родителей. Но он был мертв. И мой Джейс был мертв. И где-то в глубине души умирала и моя мать. И Алек. И я. — Он больше и так никому не навредит. Неожиданное прикосновение пальцев парня к моему лицу заставляет забыть, как правильно дышать в ритм с галопом сердца. — Ты поступила храбро, Клэри. Не каждый бы смог убить кого-то своей крови, а ты смогла. Ты храбрее, чем многие из нас. Неожиданная похвала окончательно выводит меня из себя. — Он не был одной со мной крови, — пытаюсь оправдаться я, — он был демоном, самым настоящим демоном, занявшим при рождении оболочку маминого сына. Назвать его братом вслух, язык не поворачивался. — И я не храбрая, я мстила за Джейса.