Парабатай

— Куда ты? Иногда к своему стыду я искренне желаю того чтобы выжил Джейс, а не Алек. Пусть бы случилось именно так, пусть тот, кто любил меня и тот, кого любила я, остался бы жить и…. Подобные размышления разъедают душу. — В институт, — коротко отвечаю я. Алек никогда не будет моим. Ни в каком из предложенных смыслов. Александр хоть и одной крови с Иззи, но она моя сестра, а он никогда не заменит мне брата. Друг? Такое же смехотворное предположение, разумеется, нет, Алек Лайтвуд умеет любить, но не дружить. У него нет друзей, лишь то, что осталось от семьи. — Клэри, остановись! — Александр тормозит меня за плечо, но я, вырываясь, иду дальше, не хочу смотреть в его глаза, не хочу даже чувствовать его присутствия рядом. Я должна многого бояться, например нападения кого-то из дивного народца на меня или на того кого я по-настоящему люблю, но не самого факта, что «он» меня не оценит по достоинству. — Извини, — доносится из-за спины, — я не должен был так себя вести. Удивительное рядом, этот напыщенный Сумеречный извиняется, ну надо же. — Не надо, — отмахиваюсь я рукой, — все давно разъяснили для себя, что ты не примешь ни Саймона, ни их отношений с Из, ни.., — язык вдруг предательски липнет к небу и звук, извлекаемый изо рта выходит подозрительно робким и глухим, — ни меня. — Я не хотел тебя обидеть, — парень, ускоряя шаг, встает на пути, — извини, еще раз. Странные чувства настолько кружат мне голову, что не сожми я виски пальцами, тут же упала в обморок ничком на мостовую. — Хорошо, я не обижаюсь на тебя, пойдем домой. — Клэри, — отчаяние в голосе не скрыть ни чем. Парень тянет ко мне руку, — я дурак, правда. Я веду себя глупо, я отталкиваю людей, которые меня любят. Так было всегда, Магнус учил меня не отталкивать близких, но с его смертью, — голос срывается, — я…. Мне не жалко его. Нет, не жалко! Мне жалко себя, я собственными руками убила брата, который и братом то не был, а был истинным порождением зла отнявшим у меня Джейса. Моя мать дважды теряла своего первенца. Саймон ради нас почти, что отрекся от семьи. Каждый из мира Сумеречных потерял кого-то из близких. Всем больно. Все страдают. Но каждый старается жить дальше и видеть лучшее в исходе этой жестокой войны. Но не Алек. — Алек, — устало вздыхаю я, — не достаточно просто извиниться и продолжать вести себя так же. Что изменится? Ты неожиданно полюбишь Саймона? Да, он не Джейс, он чудной и назойливый, но он множество раз сражался с тобой плечом к плечу. Он любит твою сестру больше жизни, он предан вашей семье. Так что не так? Чем обычный добрый парень заслужил того что ты его буквально ненавидишь? На мой взгляд — ни-чем! Неужели он смутился? — Все так, — взгляд в пол, достаточно странный для него жест, — и не я смотрю на него с пренебрежением, а он на меня. — Что? — удивленно вырывается у меня, — Что ты такое говоришь, Алек? — А что? — с готовностью принимает вызов парень, — Если бы я даже вдруг изменился, никто из вас этого бы не заметил. А зачем? Ведь изначально Алек был и останется ненавидящим всех вокруг эгоистом! Разве я не прав, Клэри? Мне стоит ответить, что нет. Но это было бы ложью. А я не умела врать никому, а в особенности Алеку Лайтвуду. В особенности не ему! — Нам всем просто нужно время. Парень в отчаянии смотрит на темнеющее звездное небо. Наша встреча здесь посреди города людей сама по себе сюрреалистична. — Ни у кого из нас нет лишнего времени в запасе, Кларисса. А любой, кто думает иначе, глупец! Ничтожный глупец! И тут он прав, но я так не хочу этого признавать. Нет, у нас есть хотя бы сегодняшний день и шанс все изменить. Себя изменить. — Не Саймона вина в том, что ты столько раз его унижал и отталкивал. Да, он многое может простить и понять, но ты превзошел всех Алек. Что бы и кто бы ни нападал на Саймона, я буду грудью защищать последнего от любых демонов и прочих существ. Он мой брат, мой истинный брат и никто не имеет права принижать его за, то кем он родился и кем стал ради меня. — Это изначально было очевидным! — шумно дышит парень. Воздух хлопком вырывается из моих легких. — Что? — складывается ощущение, что мы говорим о разных по своему контексту вещах. — Ты бы защищала его в любом случае. Даже если бы я оказался прав! Перед глазами все плывет, и когда я пытаюсь понять, о чем мы ведем речь, головная боль накатывает с еще большей силой. — Прекрати. Ты не можешь так говорить об этом. Это, — я сглатываю вязкую слюну несколько раз, прежде чем продолжить, — Это несравнимые вещи! Я почти кричу. — Разумеется, Кларисса. Об этом я и говорю, — и не успеваю я ответить, парень удаляется прочь.