Парабатай

— Ты не знаешь, что на него нашло? — Изабель встряхивает свой наэлектризованный хлыст и приводит его в состояние тонкого браслета змейкой покоящегося на ее предплечье. Я, как и всегда любуюсь детально выполненной работой украшения и даже где-то завидую той ловкости и грации, с которой девушка с ним обращается. — Не понимаю о чем ты, — черные звезды с клинка ловят на себя лучик света и мне приходится сильно зажмуриться. Клинок, это все что у меня осталось от отца и брата. Это то, что напоминает мне о многом из того, что никогда нельзя забыть. — О моем брате разумеется. Я слышала, как вы кричали ночью, и не только я одна слышала вашу перепалку, — Иззи переходит на шепот, — что между вами двумя? Пожимая плечами, я делаю еще один пробный выпад, и девушка без особых усилий сбивает меня с ног. Что ж, я все еще недостаточно хороша в этом. — Я как всегда спала в его комнате, — пыхтя пытаюсь встать, — это не удивило Алека и он заснул рядом, а потом видимо во сне ему приснился Магнус, а мне Джейс, — вздыхаю, эта ситуация не могла бы стать еще более неловкой. — И? — девушка, наблюдая за моими жалкими попытками, подает мне руку. Я без стыда принимаю помощь. — А дальше я и сама не понимаю, на что именно он так разозлился. Глаза Иззи светятся пониманием, и мне правда хочется верить что, как и у кровных сестер, между нами не должно быть секретов. — Как ты думаешь? Девушка едва заметно оглядывается, вокруг избегая разговора при ненужных свидетелях, и только потом отвечает на мой вопрос. — Мне кажется, ты ему нравишься, Клэри. Если бы она еще раз ударила меня, было бы не так неожиданно чем это ее заявление. — Что? — голос звенит. — Я уже видела его таким дважды, Клэри и оба раза это заканчивалось его разбитым сердцем и уязвленной гордостью. Он любил Джейса столько, сколько мы себя помним и всегда знал, что не может быть с ним из-за клятвы, а потом и из-за тебя, он влюбился в Магнуса и путем его шантажа и увещеваний был вынужден признаться во всем отцу и быть отвергнут. Это убивало его, Кларисса, все это убивало его. Я никогда не ценила сущность своего брата влюбляться в тех, с кем он никогда не сможет быть счастлив. Но таков уж Алек Лайтвуд. — Это.., — я не находила слов, — этого…. — Да, Клэри, — в отчаянии вздохнула Иззи, — это именно то чего не может быть. Ты бывшая примитивная, которую он презирал и ненавидел. Ты отняла у него Джейса, твой примитивный друг отнял у него меня, уж поверь именно так он и считает. Из-за войны устроенной твоим же братом он потерял Магнуса и нашего брата. Ты для него еще более невозможное существо, чем сводный брат или главный маг Бруклина. Чувства к тебе разъедают его и питают презрением к самому себе. То, что она говорила, даже в страшной сказке не могло быть правдой. — Иззи, Алек – гей. Охотница лишь раздраженно закатила глаза. — И какое это имеет значение? — Как какое? — Клэри, говорю тебе, Алек любит все красивое и недоступное. Ты для него и то и другое. Ты то, что никогда не будет его, а мой брат, к сожалению, обожает страдать. Ты - его боль, и заодно это он влюбится в тебя по уши. Вопрос в другом, — она заглядывает прямиком мне в глаза, — как к нему относишься ты сама, Кларисса? — Не знаю, — честно признаюсь я и еще раз оглядываюсь по сторонам в поисках ненужных свидетелей, — он все, что осталось у меня от Джейса. И иногда, — я сглатываю, чтобы не разрыдаться, поддавшись порыву, — когда я закрываю глаза, я могу представить, что Алек, это Джейс. Те же повадки та же техника боя, похожие тренировки и замечания. Я…. — Ясно, — режет воздух ее голос. — Что ясно? — мне ведь самой совершенно ничего не ясно. — Ты не видишь в Алеке, Алека. Да, примерно так. — Наверное, — пытаюсь я до конца понять, то о чем она говорит. — Тогда скажи ему об этом, пока еще не поздно, Кларисса. Я развожу руками. — Как ты себе это представляешь? Алек, я точно уверена в том, что тебе нравятся мальчики, что ты до смерти любил моего парня, а теперь будь добр не влюбляйся в меня? Губы Иззи кривит ее фирменная улыбка. — Примерно так. Мне до сих пор не верится в то, что мы говорим об этом серьезно. — Иззи, это нелепо. — Любовь всегда нелепа, Клэри. В особенности любовь Сумеречных Охотников.