Парабатай

— Погоди, я уточню. Ты хочешь отвести меня к фейри для сотрудничества? Ты, девушка, которая так пострадала от козней дивного народца, предлагаешь мне своему презираемому отцу идти с тобой? Так в чем подвох, Кларисса? Развожу руки в стороны. — Его просто нет. Я хочу, чтобы ты помог. Ты просил шанса, так получи его. — Зачем тебе это? Хочу просто вообразить, что неотразимый мужчина передо мной мой отец, и не просто биологический донор, а человек, на которого можно положиться. И хочу его спросить о том, о чем я несколько дней назад даже в страшном сне не могла себе представить. — Когда ты создавал круг, ты думал о том, на что способны твои соратники? На что вообще способны Сумеречные Охотники, отец? Мне удалось выбить его из колеи, он дрогнул. Что не ожидал, папочка? — Кому как не мне знать, на что способны нам подобные, не находишь? Я вижу, моя дочь взялась за голову и перестала идеализировать кого-то только исходя из его происхождения? — Я никогда не судила людей так! — Разве? Легко жилось тогда, когда точно знаешь, кого считать истинным злом! А что будешь делать, теперь разглядев двойное дно? Мне становится дурно. И страшно. А ведь он прав, нет ничего страшнее того чувства, когда твои же собственные принципы рушатся как карточный домик. — Я…. Может, хватит упреков? Не находишь что ты не оставил мне особого шанса поверить тебе и в тебя? Ты хотел сделать меня демоном! — Правда? Сглатываю. — Опять судишь по происхождению? — Хватит! Я зря сюда пришла, — поворачиваюсь к выходу. — Они пытались предать меня не единожды, Кларисса. И твою мать. Подумай о том, почему небезызвестного Сумеречного Охотника ее уровня никто и никогда не искал? А почему никто не суется в ваш институт проверить, как мальчик справляется с обязанностями главы? Не пойми меня превратно, я верю в то, что Александр Лайтвуд силен и мудр, но лишь для своих лет. Хочется возразить, что Алек мудрее многих членов конклава, но они-то об этом не знают. И то, что наш институт вот так просто вычеркнули из общего списка дел, наводило на мысли. — Если я спрошу, то поклянись, что не используешь это против меня! Я сошла с ума! — Не поверишь, но я и раньше не желал тебе зла. — Клянись! — Я даю слово, что не сделаю больше ничего того, о чем меня не попросят мои сын и дочь. Киваю головой. — Если у нас не получиться, то те, кто мне дорог пострадают. Сильно пострадают. Как сделать так, чтобы этого не случилось? — Стань мной. — Что? — Да будь умнее, дочка. Покажи всем, что ты на моей стороне и разыграй спектакль со своим мудрым мальчиком, что он против нашего с тобой воссоединения. Прокрутив в голове сценарий, понимаю, что никто не поверит в вариант спектакля, в котором Алек отказывается от меня. Хотя…. Были и те, кто помнил времена, в которых Александр Лайтвуд был геем и ненавидел меня за то, что я отняла у него Джейса. — Я не уверена, что получится. — Ну, ты же моя дочь, а значит прирожденная актриса. Потому уж убеди этих снобов в том, что являешься еще большим исчадием ада, чем твой отец. Неужели я хочу послушать его совета? Черти адовы! Хочу! — Хорошо. Поможешь? — Непременно.