Счастье — быть близнецом

      Мало кто мог догадываться, но на самом деле Тому нравилось петь. Только делал он это редко, когда удавалось остаться наедине с самим собой, чтобы никто не слышал его голос. Музыкант считал своё пение весьма посредственным и не хотел, чтобы даже Билл его слышал. Иногда отправлял брата в магазин за какой-нибудь ничего не значащей мелочью, брал в руки гитару и начинал петь. Слова нежным потоком лились с его губ. В туре приходилось забывать об этом тайном увлечении, так как близнец всегда был рядом. Он порой в шутку (или всерьёз) обижался, когда Том пытался отгородиться от него, заставить куда-то уйти хотя бы на несколько минут и даже стал подозревать, что у старшего появился кто-то на стороне и успел приревновать к невидимому сопернику. Подозрения Билла усилились перед началом масштабного тура, посвящённого их второму альбому Zimmer 483, и он, устав отгонять от себя плохие мысли, решил тайно пронаблюдать за братом. В очередной раз, когда Том отправил его за вкусным печеньем, почти полная пачка которого ещё точно оставалась дома, он хлопнул дверью, не выходя за неё. Притаившись возле двери, ведущей в комнату близнеца, он, затаив дыхание стал ждать и прислушиваться...       Никаких воркований по телефону с любовницей не слышалось. Тишину нарушила игра на гитаре. Билл улыбнулся. Неужели брату просто нужно спокойствие и одиночество, чтобы позаниматься музыкой для души, а не в студии? А может, он сочиняет новые мелодии, которые не хочется показывать раньше времени? Но через пару минут Том запел. Голос близнеца был немного грубее, но ласковый мотив родной песни заставил сердце младшего биться чаще. И как мог любимый брат скрывать такой талант, такую частицу души от него? Обиженно вздохнув, близнец вышел за дверь и всё-таки отправился за печеньем в ближайший супермаркет. Том был так увлечён пением, что даже не обратил внимание на вновь открывающуюся и закрывающуюся дверь. В тот день Билл ничего не сказал брату. Придя домой, он как обычно обнял его и поцеловал в щёку, а после повёл на кухню. Сделав себе чай, а Тому — крепкий кофе, он открыл кухонный шкафчик и будто случайно обнаружил ещё оставшееся печенье. — Ой, — Том растерянно заулыбался. — А я думал, что закончилось. — Как видишь, нет, — отозвался Билл. — Теперь можно долго никуда не ходить и побольше времени проводить наедине, — младший игриво подмигнул и, откусив кусочек, перебрался к близнецу на колени. Завершить чае-кофепитие молодым парням так и не удалось, ведь их поглотила страсть, которой невозможно было противиться. В этот раз от их любовных игр немало досталось многострадальному столу… — Когда-нибудь в доме развалится вся мебель, — приходя в себя, прошептал Том. Глаза бездумно смотрели в белоснежный потолок. — Не люблю белый цвет, — выдал он, наконец. — Надо будет все тут поменять. — Да, наверно, нам ведь тут ещё долго жить. Как сказал Дэвид, эта квартира нам лет на пять, не меньше. Надеюсь, Густав и Георг не обиделись, что мы от них свалили, — Билл усмехнулся. — Может, наоборот, свободе радуются. — Вряд ли им нужна такая свобода, как нам, — Том обнял близнеца крепче. Из этого состояния умиротворённости их вывела стандартная мелодия телефонного звонка. Билл дотянулся до мобильного. Звонил Йост. Впрочем, кто ещё мог позвонить им в такой момент? У продюсера словно было чутьё на звонки в не самое подходящее время. Младший взял трубку. — Алло. Что, какая репетиция? Я не знал! Как, сегодня уже понедельник? Не может быть! Я думал, что воскресенье. Ладно, мы приедем. — Билл отключил вызов. — Том, одевайся.       Близнецы кое-как наспех собрались, Билл даже толком не стал краситься, кого сейчас удивлять своим внешним видом? Вот перед фанатами нужно будет постараться, ведь они ждут яркий эпатажный образ, а не скучную домашнюю картинку. Добравшись до студии, парни извинились перед про за свое очередное опоздание. Густав и Георг уже усиленно репетировали. — Нам нужно что-то необычное, понимаете? У вас всё, как по заезженной пластинке! — ругался Дэвид, не отрываясь от своего мобильного, чтобы не пропустить важные звонки. — Есть предложения, или я снова должен делать всё один за четверых? Где ваша творческая фантазия? — Есть у меня одна идея, но она не понравится моему брату, — загадочно улыбнулся Билл. — Главное, чтобы понравилось мне, — Йост, наконец, отложил в сторону телефон, понимая, что сегодня не дождётся звонка. — Выкладывай. — Я хочу, чтобы Том пел вместе со мной. — Я не умею петь! — сразу же запротестовал старший. — И Билл всё равно будет петь лучше меня, поклонникам вряд ли понравится. — А ты попробуй. Если ты стесняешься, то можешь записать на диктофон, а я прослушаю и решу, подходит нам идея Билла или нет. — Ну Дэвид, ты ведь понимаешь, что это будет провал! — Том разозлился. Он не хотел дарить миру свой голос так, как это делал Билл. Но Йост не желал принимать никаких возражений. Репетиция продолжилась в обычном ритме, а когда все ушли, близнецы остались одни в студии. — Том, может, ты споёшь для меня? Пожалуйста, — Биллу очень хотелось, чтобы брат пел, глядя ему в глаза, проявляя свои искренние чувства, показывая ещё большую любовь. — Нет, я не могу. Я стесняюсь, — старший отвернулся и спрятал лицо за дредами. — Не надо. И я не справлюсь, выступая перед фанатами. И тогда я им разонравлюсь. И нас никто слушать не будет. Это просто добровольный позор. — Пожалуйста. Я очень прошу тебя. Спой для меня. Обещаю, никто не услышит, пока ты не будешь к этому готов, — прошептал Билл, обнимая близнеца со спины. Убрав дрединки, он чмокнул его в шею и кончиками пальцев пробежался по позвонкам через просторную кофту. Старший вздрогнул от приятных мурашек, побежавших по коже. — Томми, в первый раз всегда страшно. И я боялся, когда мы на сцену вышли. И до сих пор волнуюсь, но ты рядом, и это успокаивает. А так мы вместе будем петь. Ты и я. Два голоса. Одна песня. Прошу… — Если ты так просишь, ладно… — Том сдался. — Я сейчас начну, а ты продолжи. — Близнец прикрыл глаза. Руки дрожали, он лихорадочно кусал губы. На счёт три он сделал глубокий вдох. In mir wird es langsam kalt Wie lang könn' wir beide hier noch sein Bleib hier Die Schatten wolln mich holn Doch wenn wir gehen, Dann gehen wir nur zu zweit — Билл, ты почему не продолжаешь? — Том остановился. На щеках младшего блестели слёзы. — Билл, что случилось? Всё так плохо? — Нет, Том, всё хорошо. Ты так нежно поёшь. С такой любовью. Если ты не захочешь петь на сцене, то пой просто для меня. Пожалуйста… — умоляющий взгляд, которому невозможно отказать. — Ладно. Только для тебя. — Том прошептал прямо в губы Биллу «Du bist alles was ich bin… Und alles was durch meine Ader fließt…» и музыка сердец зазвучала в их поцелуе.       Внезапно распахнулась дверь, и близнецы едва успели отскочить друг от друга. За дверью стояли друзья и продюсер. Билл почувствовал себя неловко. — Так вы никуда не уходили? — младший сразу застеснялся и закрыл лицо руками. — Мы просто хотели убедиться, что Том может петь. Или не может, — Густав снял очки и несколько раз проморгался. Не мог поверить, что увиденное сквозь щёлочку было на самом деле. Такая нежность, такая любовь… он, конечно, замечал, что близнецы друг на друга как-то странновато поглядывают, но эти подмигивания, улыбочки и объятия он считал просто экспериментом, который рано или поздно закончится. Но у них есть чувства, которые не исчезнут никогда. — Как выяснилось, вы тут не только пением занимаетесь, — Георг хихикнул. — Хотя я догадывался! — По вам и так всё видно. Придется снова тебе пиар с девушкой устраивать, — сделал себе пометку Дэвид. — Это так противно, — Том поморщился. — Я бы с удовольствием всё рассказал фанатам, но нельзя, — сказал он с грустью в голосе, прекрасно понимая, что не всегда приходится делать то, что хочется.       Том больше не боялся петь, и неважно где — дома, в студии или на сцене. Главное, чтобы брат был рядом, а остальное — всего лишь декорации. Несколько усиленных репетиций, уроки вокала от преподавателя, с которым год назад занимался Билл — и гитарист был готов к турне на все сто. Однако перед самым выходом на сцену волнение его не покидало. Никто из зрителей ещё не знал, какой их сюрприз ожидает. На концерте парни исполнили около двадцати песен. Том ни на секунду не забывал, что сегодня ему предстоит сделать. Бросая взгляды на Билла, он успокаивался, но стоило только посмотреть на разгорячённую толпу фанатов, как вновь становилось не по себе… — А сейчас мы с Томом, — ах, как сладко это прозвучало! Немалая часть фанатов просто взревела от этой фразы, Билл даже не успел договорить. Переждав, когда крики стихнут, он продолжил. — Мы с Томом хотим сделать кое-что необычное для всех, кто сегодня пришёл на этот концерт. Мы исполним нашу песню. Она о нас, наших отношениях… братских, — тут фанатки запищали ещё громче, пропуская последнее слово мимо ушей. — ведь мы близнецы. Это трудно объяснить словами. Мы не сможем жить друг без друга. И эта песня о нас…       Билл замолчал на несколько секунд. Прожектора не освещали сцену и близнецы остались в полной темноте. Наконец, слабый луч света упал на их лица. И пусть всё это было отрепетировано не раз, сейчас Каулитцы всё равно чувствовали, что этот момент — особенный. Билл запел, и на глазах у поклонниц уже выступали слезинки. Многие сейчас завидовали близнецам белой завистью, понимая, что у них не будет никогда такой второй половинки, частички себя. Не каждому в жизни выпадает такое счастье — быть близнецом. Голос Тома потонул в рукоплесканиях и криках. Ни у кого не возникло мысли, что он может плохо петь. И даже если бы сейчас что-то пошло не так, вряд ли бы фанаты придали этому значение. Сейчас намного важнее было происходящее на сцене — то, что творилось между близнецами. Их взгляды, полные любви, искренности и тепла, голоса, сливающиеся в один, нежная завораживающая музыка. Биллу очень хотелось, как тогда, наедине, прижаться к Тому и припасть губами к его губам. Заключительная песня. Стихают последние ноты. Сцена погружается в темноту вновь. Концерт окончен. Яркая вспышка света. Музыканты прощаются со своими верными фанатами, кланяются и покидают сцену. Тишина. Чьи-то слёзы… — Всё прошло великолепно, а ты боялся! — Билл пытался втиснуться в Тома, словно его тело было пропитано клеем и он решил прилипнуть к близнецу и никогда больше не отлипать. — Да, я переживал. Без тебя бы я не справился. Без тебя бы я вообще не решился на такое, — Том улыбался. — Жаль только, что нельзя было прямо там тебя поцеловать. — Зато сейчас можно… Но нежный поцелуй снова прервали. — До отеля, что ли, не можете дотерпеть? — не упустил возможности подколоть друзей Георг. Не только же Тому над ним всегда шутить. — Наша жизнь и так сплошной отель, — Том невозмутимо улыбнулся и обнял близнеца за талию. Через чёрный ход парни вышли к припаркованному автомобилю и скрылись от ненужного сейчас внимания поклонников и прессы. Близнецы украдкой целовались на заднем сидении авто, пока друзья «не видели». Водитель тоже был в курсе происходящего и уже ничему не удивлялся, считая, что у звёзд свои причуды…       В уютном номере для двоих был накрыт стол с фруктовыми салатами и двумя бокалами шампанского. Горели свечи. Их зажгли, наверное, лишь несколько минут назад. — Том, это всё для нас? И когда ты успел только всё это организовать? — Билл заулыбался. Ему было так приятно, что брат, несмотря на всю загруженность их графика, нашёл время, чтобы устроить романтический ужин. — Для тебя у меня всегда будет свободная минутка. И день. И год. И жизнь… — прошептал Том, подводя близнеца к столу. — Я так счастлив. Это просто лучший день! — Билл улыбнулся и поднял свой бокал. Том повторил его действие. — Давай выпьем за то, чтобы у нас каждый день был лучше прежнего, — близнецы стукнулись бокалами и сделали несколько глотков. Старший вложил в рот брату кусочек апельсина. Билл облизнул не только вкусный фрукт, но и его тёплые пальцы.       Лунный свет освещал два силуэта. Они сделали шаг навстречу друг к другу, и вот уже между ними нет никакого пространства. Земной спутник словно был немым свидетелем проявлений их любви. А остальным знать, что происходило в номере, к сожалению, было не позволено. Их любовь останется близнецовой тайной, разгадать которую можно только с открытой душой…