Чёрный парад

От автора: Ребятки, эта глава написана в соавторстве с моей любимой бетой very_silence Мы теперь в строю! С любовью, Фрэнки Пай с: P.S. Перед прочтением рекомендую включить песню из комментария к части. Глава писалась под впечатлением от этой песни.

Я вспомнил. Черт возьми, я вспомнил! И, знаете, мне ни капли не легче. Боже мой! Какой же я ублюдок. Я вспомнил. Я, блять, не могу поверить, что все вспомнил. Фрэнк знал, что поможет мне, но лучше бы он этого не делал. Я вспомнил свое имя. Меня зовут Джерард Уэй. И именно из-за меня умер Фрэнк.

Cut me open and tell me whatʼs inside Разрежьте меня и скажите, что внутри, Diagnose me cause I canʼt keep wondering why Объясните, что со мной, потому что я устал гадать. And no itʼs not a phase cause it happens all the time И нет, это не временно, со мной так постоянно. Start over, check again, now tell me what you find Попробуйте ещё раз и сообщите, что найдёте.

Я был тогда в том проклятом коридоре. Я видел, с какой любовью Фрэнк целовал его. И, да, я видел как парни, которых ранее я мог называть своими друзьями, снимали их на камеру. Это все началось из-за меня, из-за чертовой ревности. Почему осознаешь какую глупость совершил только после того, как все-таки сделал это? Если бы я только знал, к чему это может привести… Как же стыдно, больно, обидно за свой поступок. Меня просто тошнит от своей сущности, самого себя. Хочется проблеваться, выпустить всю эту накопившуюся желчь, избавиться от противного чувства внутри, что подкатывает к горлу и не дает нормально дышать, но я ничего не ел уже так давно. Я не знаю, как буду смотреть ему в глаза, говорить с ним. Он меня поцеловал… Теперь я ничего не смогу изменить, да и тогда не смог бы. Процесс уже был запущен. Фрэнк Айеро умер из-за меня, и это навсегда останется со мной. Мне так жаль, Фрэнки. *** Я сломя голову бегу вдоль по улице. Я молюсь о том, чтобы успеть добежать. Если честно, я не знаю почему спешу. Знаю ведь, что уже ничего не исправить. Но мне нужно. Нужно, чтобы Фрэнк узнал об этом сейчас. Как же зол был отец Оливера. Он так сильно бил сына, что тот не мог сдержать слез. Может из-за боли, а может из-за чего-то другого. Мне жаль. Черт, как мне жаль! Я ведь мог вмешаться. Но нет же! Я просто стоял и смотрел на все это безумие: мистер Сайкс жестко избивает сына, а мои «друзья», смеясь над данной ситуацией, сотрясаются в судорогах. Почему я не остановил эту ситуацию раньше? Ведь это именно я был инициатором: я гнобил Фрэнка всю школьную жизнь, это я начал цепляться к нему с Сайксом. Они ведь не виноваты в том, что понравились друг другу. Ох уж эта ревность, ослепившая меня. Чем я думал тогда? Я хотел быть с Фрэнком, но в тот же время боялся даже себе признаться в этом. С каждым новым днем я понемногу рушил жизнь этого парня, а теперь настал ее конец. Вот он. Вот нужный мне дом. Я ступаю одной ногой на ступеньку крыльца и на секунду замираю — думаю, стоит ли мне идти дальше. Фрэнку не нужны мои слова. Мои мысли прервал звук, доносящийся из дома Айеро. Это была гитара. Я знал, что он играет на гитаре и, по моему мнению, очень даже хорошо. Не помню, как узнал об этом, но мне достаточно давно это было известно. Хотел бы я увидеть как он играет. Уверен, это просто потрясающее зрелище. Я часто думал о том, как бы было, будь мы парой. Да хотя бы друзьями. Нам было бы хорошо вместе, но я своими собственными руками сжег все шансы быть хотя б чуточку близким Фрэнку Айеро. В его воспоминаниях я всегда буду тем ужасным Джерардом, который испортил ему жизнь. Тем самым парнем, который практически каждый день не давал спокойно вздохнуть с облегчением. Мой внутренний монолог подошел к концу и я решил, что пора уже что-то делать. Я поднес сжатую в кулак левую руку к двери и тихо постучал два раза. Мысленно я надеялся, что меня не услышали. Я решил, что так и случилось. Тихо радуюсь тому, что этого не произошло и Фрэнк не открыл мне дверь, я развернулся, чтобы скорее пойти прочь от этого дома, но через мгновение я услышал как открылась входная дверь. На пороге стоял Фрэнк. Волосы его были растрепаны, у него был такой милый вид: на нем были надеты широкие пижамные штаны и черная футболка с Ramones. Как бы мне хотелось сейчас обнять его. Я посмотрел ему в глаза. Они были ужасно уставшими и красными. Черт, Фрэнки… — Фрэнки… Что с тобой? — тут же спросил я. — Не смей меня так называть, — его грусть моментально сменилась злостью. Джерард, блин, следи за тем, что говоришь! — Фрэнк… Они… Они сняли тебя на видео. Я… Черт, я не знаю, что будет. Рэй и Берт… Они пошли домой к Оливеру с телефоном, на котором был снят ваш поцелуй. Боже… Фрэнки, мне очень жаль, — наконец собравшись с мыслями, я смог сказать то, что хотел. — Зачем ты говоришь мне это? Ты же сам наверняка причастен к этому! — его лицо уже приобрело багровый оттенок. — Я… Нет, Фрэнк, я не с ними. Я не знал, что произошло. Да меня там вообще не было, — почему я соврал?! Я… Я не мог сказать ему всей правды. Я не хотел, чтобы он знал. — Мне не о чем говорить с тобой. Я только было открыл рот, чтобы хоть что-то сказать, как перед моими глазами дверь оказалась закрытой, а в моей голове теперь отголосками отдавалась последняя фраза Фрэнка. «Мне не о чем говорить с тобой». Я знал, что он не станет меня слушать. Да кто я вообще такой? Ему не нужно мое утешение, ему ничего не нужно от меня. Я присел на ступеньки крыльца, куда несколько минут назад так не хотел ступать, и начал тихо плакать. Мне было очень жаль Фрэнка. Жаль потому, что я уже ничего не могу исправить. Со временем мой плач превратился в громкие судорожные всхлипы. Мне было все равно на звуки, что исходили от меня. Я не мог смириться с тем, что натворил. Я был сломлен.

Cause Iʼm going out Я уже на грани, I fake what Iʼm see Окружающий мир для меня — иллюзия, Can anyone respond? Но есть ли кому-то до этого дело?

***

Хеллоуин. Тот день был хорош. Относительно, конечно. Пусть тогда мое настроение едва ли можно было назвать нормальным, но все же тогда я хотя бы не был одинок — я вернул себе своих друзей. Мы веселились, а я с помощью алкоголя пытался отодвинуть мысли об Айеро на второй план. Не помогало — я все равно постоянно думал о нем, но вряд ли кто-нибудь заметил, что со мной что-то не так. Я умею врать о своем самочувствии. Если нужно показать, что все хорошо, то я смогу. Но только не перед Фрэнком… Может раньше я и мог, но в последние недели моей жизни это стало плохо получаться. В тот день я думал, что все пройдет, ведь это временно. Хотя лучше бы я вообще никуда не ходил в тот проклятый день. Кого я обманываю? Этот день был худшим в моей жизни. Знаете, это весьма забавно, что именно этот день был последним. Думаю, это мое наказание. Я помню, как собрался домой — вечеринка может для кого-то и была хорошей, но не для меня. Чувство неуюта вытеснило меня. Тот вечер мог совсем по-другому закончиться, не согласись я подвезти парней, не согласись я поехать дальше гулять. Боже, если бы я только отказался от предложения Рэя… Нам было весело: по салону гулял ветер, мы смеялись и кричали что есть мочи, мы мчались по всему городу и, черт возьми, мы были счастливы. Я никогда не забуду этот день. Я вспомнил, и теперь никогда не смогу себя простить. В один момент все резко изменилось: больше не было той детской радости, того ликования, больше не было друзей. Были только трупы трех подростков, раскинутых по трассе и один семнадцатилетний парень, которому удалось еще какое-то время прожить. Я все видел: по всей видимости, Рэй сразу же при столкновении вылетел из машины через лобовое стекло, Боб частично оставался на капоте машины (точнее, его ноги еще лежали на капоте, а верхняя часть тела была распластана на красном асфальте), из его головы стремительно текла кровь. Иронично вышло, что именно я остался жив дольше всех. Да уж, везунчик. Когда шок прошел, я, наконец, заметил машину, в которую мы врезались. В ту же секунду мою голову посетила мысль, что нужно срочно спешить на помощь водителю той машины, ведь он мог быть все еще жив. Я попытался вылезти из машины, но тщетно. Мою ногу зажало, но более шокирующим для меня оказалось то, что из моего живота торчало несколько больших осколков лобового стекла. Похоже, из-за шока я не почувствовал боли. Я решил наплевать на свои повреждения: решил, что мне жизненно необходимо добраться до той машины, чтобы попытаться спасти человека, что был там. Мое лицо горело от боли — когда я потянулся трясущейся рукой к коже, то понял, что я весь в осколках. Повсюду осколки, буквально каждый миллиметр. Будто тысячи иголок вонзили мне под кожу. Я боялся дышать, боялся задеть их. Переборов себя, я вытащил несколько самых больших, как из лица, так и из торса. Когда я резким движением вытянул самый большой осколок под грудью, боль разлилась по моему телу, а из моего горла вырвался хриплый крик. Я плохо соображал и не учел тот факт, что раны начнут кровоточить еще больше, а это только ухудшит мое состояние. Вытащить ногу тоже не составило особого труда. Честно, я не помню каким именно образом я сделал это. Я помню как плелся по дороге, отталкиваясь лишь от одной ноги, ведь вторая пострадала и уже не могла выполнять свои функции. Не знаю сколько времени я шел до машины. Кажется, моя прогулка длилась около 10 минут. Не уверен, сколько это заняло времени, потому что передвигаться в таком состоянии было более, чем трудно. Была резкая, тупая боль. Ее на самом деле можно было терпеть, потому что шок подействовал на это и мне было не так сильно больно, как должно было быть. Единственное, что мешало — это только то, что я просто не мог идти. Тело отказывалось меня слушаться, но я заставлял себя изо всех сил. Когда я все-таки добрался до машины, понял, что меня что-то беспокоит кроме самого факта аварии и гибели моих друзей. Мое подсознание поняло все раньше меня, но потом… когда я осознал самое страшное, что только могло со мной случиться, я уже не обращал внимания ни на что, потому что эта машина принадлежала Фрэнку. Я так сильно испугался, боже, я был на грани истерики, когда увидел бездыханное тело моего мальчика. Он был весь в крови, на сиденье водителя. Расцарапанное лицо, руки… Одна его рука была сломана, вывернута так неестественно, что меня перекосило от страха. Мне было страшно приблизиться к его телу, было страшно дотронуться до него. Дотронуться до мертвого Фрэнка.

Itʼs like an avalanche, I feel myself go under Такое чувство, что меня накрывает лавина, Cause the weight of itʼs like hands around my neck И под её тяжестью я начинаю задыхаться. I never stood a chance, my heart is frozen over У меня не было ни единой возможности выбраться, моё сердце промёрзло. And I feel like I am treading on thin ice Мне кажется, что я иду по тонкой кромке льда.

Меня окатил жар, когда я начал плакать, не контролируя себя. Голова разрывалась от напряжения и давления. Я пододвинулся к трупу, протянув руку. Когда я осознал насколько все катастрофически хреново, я бросился обнимать будто тряпичного Фрэнка. Я тоже постепенно лишался сил, так что можно считать, что я просто лежал на нем. Когда дыхание выровнялось, а я смотрел в одну точку, до разума донеслась тихая-тихая музыка. Это был голос Оливера. Его песни… Фрэнк слушал их, пока ехал в машине. Он его действительно любит. Я испортил ему жизнь. Да его жизни вообще уже нет. Я отнял его жизнь. Он бы мог прожить полную жизнь, поступить в хороший, престижный университет, заново влюбиться в какого-то парня, потом, возможно, завести семью… А я все это отнял. Я чувствовал под собой мягкое тело, совершенно никак не реагирующее на меня. Я так хотел, чтобы сейчас его рука легла на мою голову, а мягкий голос сказал, что все хорошо. Что он меня прощает. Я покидал этот мир с запахом гари, крови, вкуса слез и железа. Музыка играла будто уже не в машине, а в моей голове, вытесняя мысли. Музыка — последнее, что я помню. Эта музыка…

Am I broken? Whatʼs the chance I will survive? Неужели я сломлен? Есть ли у меня шанс выбраться? Donʼt sugarcoat me, cause I feel like suicide Не льстите мне, я и так готов покончить с собой, Just give it to me straight cause Iʼm running out of time Просто скажите как есть, потому что времени у меня совсем не осталось. I need an antidote, now what can you prescribe? Мне нужно противоядие, можете ли вы его дать?

Она усыпляла.

I need a cure for me «cause a square doesnʼt fit the circle Мне нужна поддержка, я не могу найти выход. Give me a remedy «cause my head wasnʼt wired for this world Помогите мне, я начинаю терять рассудок.