(dont) bite

Я был раздолбаем в школе, остался таким и в университете. Обычно я получал тройки, иногда четверки, если переводить буквы в цифры, но у меня это получалось через раз. Именно по этой причине я и пошёл в ту сферу, которая предполагает совершенно иное. Вчера мне исполнилось двадцать три, я был молод и влюблен в Джиневру Уизли — первую красавицу университета и, как и положено парням, ничего не предпринимал. А зовут меня, как и звали, Гарри Джеймс Поттер. Утро первого августа издевалось жарой и мутным тягучим воздухом. Я проснулся на старом тётушкином диване с пёстрыми розами и желто-лимонной обивкой, в носу отзывался запах блевотины, а во рту словно насрали кошки. Голова совсем не болела, зато мой стон прокатился по узкой комнате, а эхо откликнулось голосом Ронни. — Гарри? — Утро, — прошептал я. Рон Уизли был моим лучшим другом и старшим братом Джинни. И именно поэтому я мог любоваться ей бесконечно. — Мне срочно нужно отлить, — прохрипел Рон и попытался встать. Его первая попытка успехом не увенчалась, зато с третьей он встал на четвереньки. Неплохо для двухметрового неповоротливого Рона. Пока Уизли топтался в туалете, я успел встать, размять затёкшие ноги и принялся собирать бутылки. Празднование моего двадцатитрехлетия прошло весело, и хотя нас всего было двое — я даже был рад. Рона я считал своим братом и единственной семьёй. С тетушкой Туньей как-то не заладилось, с кузеном Дадли отношения были холоднее льда в Северно-Ледовитом океане, а больше никого и не было. Я был сиротой сколько себя помню, и если в детстве мечтал встретить мать или отца, то с возрастом это желание угасло. А сейчас я и свою семью могу создать. Я добрёл до зеркала в коридоре, и уткнулся в него носом, близоруко щурясь. У меня отвратительное зрение, зато глаза ярко-зелёные, словно ведьмовские. Тётушка говорила, что я вылитый отец, но характер мамин и её же глаза. Волосы у меня темные, страшно лохматые и на вид непричесанные. Я обычно хожу в рубашках и свитерах, на ногах — темные джинсы и кеды. Особой популярностью не пользуюсь. Да что там — до сих пор не верю, что дружу со всеми Уизли — Королями нашего университета. Именно так, с большой буквы К. Среди моих интересов — книги, сериалы до пяти утра, опять книги и игры. Так и живу с пятнадцати лет. Перенеся все бутылки на кухню, я сел покурить. После трех затяжек пришёл Рон, почесывая живот и широко зевая. — Я голоден как черт, — сказал он. — Разве черти голодают? — удивился я. В голове сразу сложился образ Ада с табличкой «Еды нет!» и черти, худые, как анорексички, продающие свои же души за кусочек хлеба. — Да хрен его знает. Просто дай мне какой-нибудь еды, — промычал Рон, прячась за дверцей холодильника. Я вспомнил о пицце, которую мы заказывали, но Уизли умял её примерно в пол третьего ночи. И, хотя в холодильнике студента вешаются мыши, Рон нашёл что-то, и теперь с аппетитом отправлял в свой бездонный желудок. Я только и смог, улыбнувшись, покачать головой и уйти обратно в комнату наводить порядок. Ронни пришёл через пятнадцать минут, держа в зубах сигарету, как бывалый пират курит трубку, и, смочив тряпку, начал мыть пол, словно юнга. Ему не хватало пары шрамов на лице и тельняшки, но смотрелся он грозно. Мы подурачились, отмыли комнату и себя, вытерли непонятно чью блевотину и вышли из дома под августовское солнце. Малыш Ронни послал смс-ку матери, пока я закупался очередной порцией этилового спирта в разных количествах и пропорциях, и мы вернулись домой, в узкий коридор и, продолжили наше празднество жизни. А когда раздался писклявый крик пришедшей смс-ки, напоминающей о надвигающемся урагане с названием «День Рождения Джинни Уизли», я сочувственно улыбнулся Рону и протянул новую бутылку сидра. Первое августа безоговорочно кануло в самые недры анорексических задниц чертей.