Апрельское Озеро

Господь судит нас по нашим мыслям и делам, а не по тому, что о нас говорят другие.*

***

Было уже совсем поздно, когда Элисон, приоткрыв дверь своей спальни, выглянула в коридор. Было ли что-то видно? Помещение большое, неосвещаемое, девушка не могла разглядеть даже конца коридора. В комнату проникал свет луны, хоть и слабый, но оставаться здесь Элисон больше не могла: чужие стены словно давили на неё, а из-за долгого пребывания в постели разболелась голова. Девушка вышла из спальни, тихонько закрыв за собой дверь, и, касаясь рукой стены, пошла вперёд по коридору. Поначалу её сопровождал лишь стук каблуков её ботинок, в которых она приехала сюда. Темнота, сырость и едва ощутимый ночной холод, возможно, пробившийся внутрь с улицы через щели – Элисон поняла слова экономки, в это время здесь действительно было жутко. А уж проверять, что находится в правом крыле замка, она точно не собиралась. По крайней мере, в такие вечера. Элисон медленно дошла до лестницы, ведущей на первый этаж, спустилась, вздрагивая при каждом скрипе какой-либо ступеньки, и вдруг услышала голоса, доносящиеся откуда-то справа. Насколько она могла припомнить, там, в конце коридора, находилась кухня. Девушка запахнула свой длинный халат и не спеша направилась к приоткрытой двери, откуда в коридор лился заметный свет огня. – Холодно нынче, верно? – услышала Элисон незнакомый мягкий голос женщины, по-видимому, очень молодой. – По ночам, – утвердительно отвечал на этот раз мужской голос, низкий и грубый. – Лето, как-никак, на дворе. – Как надоели эти вечные туманы! Если б только была возможность, я бы уехала из этой чёртовой глуши в город! А вчера ночью я опять слышала какие-то звуки со стороны озера. Жуть! – Как будто бы в городе туманов не бывает! Да и куда тебе в Лондон? Никому ты там не нужна, девчонка из деревни! – Помолчал бы ты, старикашка. Сам-то, небось, спишь и грезишь, как убраться отсюда... – Не чеши язычком, девушка! Я на Ривзов проработал шестьдесят лет, и никуда уходить не собираюсь. Всю жизнь здесь пробыл, и не жалуюсь. – Вот когда ты совсем одряхлеешь, хозяин возьмёт и выкинет тебя к чертям! – Тише, София, тише, – третий голос принадлежал миссис Уоллес, Элисон узнала его, подойдя ближе к двери. – Чертей всяких удумала вспомнить на ночь глядя. Недобрый знак. – Эх, молодёжь невоспитанная нынче, – снова захрипел старик. – В моё время дамочки и рта боялись раскрыть без мужского слова. – Так то в твоё время, Жан! Ещё и дамочки! Какая же я дамочка? Я в деревне родилась, да, кажется, всю жизнь там и проживу. Элисон приоткрыла дверь кухни, в глаза ей тут же ударил свет пламени из камина, находящегося слева, позади огромного стола, где лежали различные корзинки, банки, столовые приборы, да тряпки. У стены с правой стороны стоял невысокий, но широкий столик, покрытый дырявой, старой скатертью; за столом сидели миссис Уоллес и уже известный Элисон старик-конюх Жан. – А вот и наша маленькая виконтесса! – поприветствовала девушку экономка. Она поманила Элисон рукой, приглашая сесть с собой рядом, на скамью, и та скромно присела за стол. – Я подумала, вы уже давно спите... – Просто не могла заснуть, захотелось пройтись, – Элисон улыбнулась и оглядела помещение. Кухня была довольно большой и, как и положено для внушительных масштабов замка, заставлена медными и железными котелками, другой необходимой посудой и ящиками с фруктами и овощами. Пламя в огромном очаге, почерневшем от огня и сгоревших дров, освещало всё помещение, и Элисон видела практически каждую деревяшку и потрёпанную тряпицу, покрывавшую какую-нибудь недомытую кастрюлю. – Там страшновато находиться совсем одной, – заметила экономка, положив руку на стол и оперевшись на локоть. – Умница, что пришла к нам. – Вы правы, – Элисон, наконец, заметила симпатичную высокую девушку, одетую в простое платье; она суетилась у камина, крутясь то у стола, то у очага и перебирая продукты в корзинках. Когда девушка повернулась к свету, Элисон отметила, что она довольно хорошенькая: её длинные чёрные волосы были перевязаны серой лентой на затылке, в больших голубых глазах отражалось пламя очага, а приятная улыбка не сходила с её загорелого, округлого личика. – Миледи, это София, – представила кухарку миссис Уоллес, и девушки обменялись приветливыми улыбками. – А это Жан, о нём я уже упоминала. Элисон, улыбаясь, протянула через стол свою руку старику для рукопожатия, и он слегка сжал её пальчики в своих. – Искренне надеюсь, – просипел француз, – что вам здесь понравится, мисс. Здесь неплохо жить, пока этот распутный мальчишка пропадает за городом и не мозолит нам глаза своим присутствием! – Жан, прекрати! – прервала его экономка. – А что такого? Не думаю, что маленькая мисс расстроится, если я назову её треклятого муженька... – Жан! Держи себя в руках! – Нет, ничего, не ругайтесь, пожалуйста, – Элисон опустила глаза, сложив руки на столе перед собой. – Вы меня извините, но я не настолько рада быть здесь... Мне просто пришлось. Я не знаю вашего хозяина, и желания узнавать его у меня нет. Если бы не некоторые обстоятельства, я бы не вышла за него. На кухне воцарилось молчание, иногда прерываемое лишь треском огня в камине. – Ох уж эта семейка! – прервал минутную тишину Жан, громко откашлявшись. – Я знал мистера Ривза человеком благородным, храбрым. Его подчинённые за ним по струнке ходили! А уж как он любил жену... – Снова заворчал, старый пень, – пробубнила София, смывая грязь с тарелки в ведёрке с водой. – ... так любил, что всё к её ногам складывал, и сам на колени падал! Я думал, что лучше наша жизнь не станет, когда она родила сына. Но однажды её не стало, и словно не стало мистера Ривза, такого, каким он был всегда. – Я воспитывала Александра, пока наш хозяин годами пропадал на фронте, – глубоко вздохнув, с тоской в голосе произнесла миссис Уоллес. – Я как могла старалась окружить мальчика теплом и заботой, но, по-видимому, мать ему заменить не смогла. Алекс рос очень умным и ловким, всё схватывал на ходу, опережая сверстников, только... – Только вот эта звериная жестокость в нём портила его не каждый день, а каждую минуту! – француз с отчаянием хлопнул ладонью по столу и пристально посмотрел на Элисон. – Этот паршивец убегал из дому, шлялся где и с кем попало. Я даже слышал, что он издевался над животными! – Ну это уже слишком, Жан! – возмутилась молодая кухарка с другого конца кухни. – То были лишь слухи! А мальчишки есть мальчишки. – Деточка, ты тогда ещё на четвереньках ползала да пелёнки пачкала, когда этот маленький монстр уже вытворял здесь такое! – старик многозначительно поднял морщинистую руку и вытянул указательный палец вверх. – Однажды он чуть не спалил правое крыло замка, только потому, что ему было запрещено уходить отсюда. Он был наказан за очередной проступок по совести, а потом разозлился так, что поджёг старую библиотеку! Слава Богу, я и мистер Ривз были поблизости. А уж как долго унимали мальчишку! Порой казалось, словно в него демон вселился. Водили его в церковь, молиться упрашивали, а он наотрез отказывался! – Если человеку молиться не хочется, это ещё ничего не значит, – возразила София. – То был ребёнок, во-первых! – прохрипел Жан, затем снова обратил взор к внимательно слушавшей его Элисон. – Во-вторых, кому вдруг не захочется произнести молитву? Ничего зазорного или сложного... Когда этот маленький бес подрос, его отправили учиться в Кембридж, но через два года мы вдруг узнаём, что паршивец сбежал в Индию на британском корабле! – Он уплыл в Индию?! – Элисон с нескрываемым любопытством подалась чуть вперёд, навалившись на стол. – Ребёнок на корабле? Совсем один? – Насколько я помню, туда он пошёл, потому что один из командиров был другом мистера Ривза... – Который сам в это время находился чёрт знает где! – грубо перебила его экономка. – Пытаясь заработать денег для всех нас, в том числе и для этого неблагодарного мальчишки! – старик откинулся к стене и прислонился к ней спиной; послышался скрип табурета под ним. Жан задумчиво почесал спутанную бороду и продолжил: – Я никогда не обвинял хозяина в том, что это из-за него Александр вырос таким. Как отец, он давал ему всё, а подобным характером парень обзавёлся сам. Сам пошёл убивать, сам учился выживать в незнакомых местах. Да, что уж тут сказать... – Вот от того, что он был сам по себе, он и стал таким! – вставила своё слово кухарка. Девушка вытерла руки о край своего передника и оперлась о стол. – Если бы мистер Ривз побольше уделял ему внимания... Старик-француз недовольно закряхтел, поёрзав на табурете, затем посмотрел на миссис Уоллес, которая незаметно стёрла со щеки скатившуюся слезу. – Им всем было тяжело, не спорю, – продолжал Жан. – Всё-таки парень умён, но вот не знает чувства меры, а порой бывает настолько агрессивен, что... – Ты всегда недолюбливал мальчика, это мы прекрасно знаем! – проворчала миссис Уоллес. – Да он пугает меня! И всегда пугал, дьявольский сынок! Эх, чёрт подери! Не дай Бог попасться ему под руку. Это он лишь на вид такой дохляк! А как начнёт драку, так... – И часто он поднимает на кого-то руку? – с тревогой в голосе спросила Элисон. Миссис Уоллес наградила француза таким ненавистным взглядом, что тот самолично отвёл глаза в сторону, да ещё и прикрыл рот рукой. София стояла в стороне и смотрела в пол, поправляя передник. – Я думаю, что мы уже засиделись. Ночь на дворе. Всем пора спать, – экономка поднялась со своего места, взяв со стола небольшой канделябр с двумя полусгоревшими свечами, и наклонилась к Элисон. – Идёмте, я провожу вас в спальню. Теперь, надеюсь, вы быстро заснёте. Прежде, чем уйти вслед за экономкой, Элисон остановилась в дверях, переведя взгляд с Жана на Софию: – Мне было приятно с вами познакомиться. Спасибо за компанию. – И вам, миледи, – кухарка улыбнулась, небрежно сделав реверанс. – Доброй ночи, мисс, – француз кивнул головой, затем снова откашлялся. – А она милая, – тихо произнесла София, когда Элисон и миссис Уоллес скрылись в темноте коридора. – Это точно. Красивый, но несчастный ребёнок. – Зря ты стал всё это рассказывать, – сказала девушка, садясь за стол напротив старика. – Что она теперь будет думать о хозяине? – Ты бы пошла замуж за человека, которого совсем не знаешь? – спросил Жан, прищурив левый глаз. – За Александра Ривза? Ха, ещё бы не пошла! Сама бы прибежала к нему! – девушка хихикнула и демонстративно развалилась на стуле. – За один только взгляд его зелёных, как луга Йоркшира, глаз! За прикосновения рук и... – Просто за незнакомца, пустая ты деревенская голова! – Ну тогда... Я не знаю... Пожалуй, нет, не пошла бы. Но и ты, старикашка, своими словами никому не помог. – Может быть, маленькая мисс будет держаться подальше от этого распутного чёрта! Ей так будет намного легче избегать его. Тем более я рассказал сущую правду! – Ах, как жаль такую красивую девочку, – сказала София, с тоской глядя на пламя огня в очаге. – А она могла бы быть счастлива с человеком, который полюбил бы её, и которого она бы любила...

***

– Ты уж прости меня, я утром ушла, оставила тебя одну, без света. Не подумала, что ты к нам спустишься, – виновато произнесла экономка, когда они с Элисон прошли в гостиную. – И прости за этот разговор на кухне. – Значит, всё, что Жан рассказал, это неправда? – Отчего же? Не стану скрывать, у Александра скверный характер, но он не всегда был таким. Он не меньше тебя расстроен насчёт всей этой истории... – Это ничего не меняет. – Но если бы ты только захотела получше узнать его... – Миссис Уоллес, – Элисон остановилась у подножья главной лестницы и пристально посмотрела на экономку. – Я ясно дала понять, что не хочу быть частью этой семьи. Я не хочу быть женой вашего воспитанника. Я никогда не полюблю его, поэтому я не хочу узнавать его! Я вообще не хочу его видеть! Если б у меня была возможность сбежать отсюда, я бы... Элисон замолчала, услышав частый стук копыт о твёрдую землю – снаружи кто-то только что въехал во внутренний двор. Девушке и гадать не нужно было, кто бы мог приехать в такой час. Послышалось ржание лошади, затем снова какое-то копошение и звук тяжёлых сапог, шаркающих о грунт. – Это Александр! Вернулся, – полушёпотом произнесла миссис Уоллес, поспешившая к главной двери. Элисон сумела расслышать в её голосе нотки волнения и какой-то тихой радости. Девушка ещё на кухне поняла, что женщина питает весьма нежные чувства к Алексу. Она, возможно, и воспитывала его с самого детства и знает о нём всё, но только для Элисон это не имело никакого значения. Если и придётся жить здесь, под одной крышей с этим мужчиной, она сделает всё, чтобы как можно реже видеть его, даже слышать о нём. – Какого чёрта вы ещё не спите? – Алекс вихрем ворвался в холл, на ходу расстёгивая запылённую с дороги куртку. Элисон вздрогнула, когда услышала его низкий, чуть хриплый голос. – Миледи долго не могла заснуть, и я решила показать ей замок... – пролепетала экономка в ответ; она поставила канделябр на невысокую тумбу, стоявшую у главного входа. – В час ночи? Так... – Александр, наконец, обратил внимание на жену; он оценивающе посмотрел на неё, затем снял с себя куртку и отдал миссис Уоллес. – Значит, снова устраивали ночные посиделки со сплетнями и новостями из деревни? У вас ведь появился ещё один слушатель. – Мы же знаем, что вы нам запретили делать это, – экономка улыбнулась, несмотря на серьёзный тон Алекса. – А ещё я, кажется, запретил разгуливать тут после полуночи. Причём, давно. – Вам не кажется, – фыркнула женщина. Александр в ответ лишь презрительно посмотрел на неё и смолчал. – Я провожу миледи в её комнату, – экономка перекинула через руку верхнюю одежду Алекса и уже направилась к Элисон, которая не могла дождаться, лишь бы вернуться в спальню, но была остановлена тихим, но настойчивым голосом Ривза младшего: – Не стоит утруждаться, миссис Уоллес. Я её сам провожу туда. Элисон словно перестала дышать на несколько секунд, услышав эти слова. Если он пойдёт туда с ней, да ещё и в такой час, она не сомневалась, что может случиться дальше. Девушка умоляюще посмотрела на стоявшую напротив неё женщину, взглядом взывая к помощи. – Ваша жена с самого утра чувствовала себя дурно, теперь она хочет побыстрее заснуть... – Вы можете идти. – Но... – Я сказал, вы можете идти, миссис Уоллес, – Алекс уже почти прошипел эти слова, и тон его голоса выдавал в нём раздражение и нетерпение. Экономка наградила молодого мужчину презрительным взглядом, но перечить больше не стала. Прежде чем уйти, она посмотрела на побледневшую Элисон и едва заметно кивнула ей, по-видимому, пытаясь хоть как-то приободрить. Женщина ушла, оставив девушку и её мужа одних в холле. Элисон подняла на Алекса глаза, и у неё перехватило дыхание: при тусклом свете, стоя в нескольких футах от неё, муж казался ей ещё выше, чем был на самом деле. Полыхающие зелёные глаза, не отрываясь, глядели на девушку. Чёрная рубашка с низким вырезом ворота на Алексе была мятой, мешковато сидела на его худом теле, как и широкие штаны, заправленные в потрёпанного вида сапоги. – Сегодня я получил деньги. Должен признать, вы хоть на что-то сгодились мне. Может быть, мне это даже понравится и в будущем... Она слушала его тихий, чарующе-сильный голос, стоя на первой ступеньке лестницы и держась за деревянные перила. Её тело словно оцепенело от страха, так быстро захватившего её всю. Всё так же сурово глядя на жену, Александр медленно подошёл к ней, так близко, что Элисон смогла ощутить его запах: смесь пота, дыма и аромата виски. – Как насчёт поцелуя для меня? – наклонившись к жене произнёс он настолько томно и вяло, что у Элисон подкосились ноги. – Вы же обещали оставить меня в покое, – сказала она, вспомнив прошлую ночь, когда всё-таки сумела дать ему отпор. И теперь это придало ей сил. – Я не обещал... Я лишь... Сказал, – Алекс хмыкнул, и девушка впервые за два дня увидела подобие улыбки на его загорелом лице. Элисон также поняла, что он был пьян. Не смертельно, ведь держался он неплохо, но запах виски и ставшие вялыми движения выдавали в нём это. – И разве мне нельзя помечтать? Вы думаете, что сегодня я вас трону, миледи? О нет, поверьте мне, я буду ждать, потому что точно знаю, что вчера ночью я был прав... – Ну так и ждите! – Элисон, наконец, взяла себя в руки, и сердито посмотрела в глаза мужа. – Хоть ждите, пока не умрёте, пока эта одежда не сгниёт на вас! – Такой жертвы не понадобится, я надеюсь. Можете сами дойти до своей комнаты? Она как раз рядом с моей. Александр хмыкнул, ещё раз обведя голодным взглядом девушку, выпрямился, затем повернулся на каблуках и твёрдыми шагами направился прямо по коридору. Элисон снова показалось, что она забыла дышать в его присутствии. Забрав с тумбы канделябр, она поспешила подняться наверх и скрыться в своей спальне. В комнате хоть и пахло сыростью, но всё же было довольно тепло, поэтому Элисон удивилась дрожи во всём теле. Заснуть ей удалось, лишь когда в окно стали проникать первые лучи восходящего солнца. Только тогда из её мыслей совсем исчез образ Александра, глядящего на неё сверху вниз в полутьме их гостиной. ——— * цитата из книги Энн Бронте "Незнакомка из Уайлдфелл-Холла".