Bowie

- Лёвчик, ты слышал уже?... Боуи скончался от рака, - врываясь в гримёрку, дрожащим голосом крикнул Шура. И тут же замолчал. Только сейчас он заметил поникшую спину друга. Бортник сидел затылком к двери, опустив голову на ладони. - Лёв, ты в порядке? – тихо спросил Уман, осторожно присаживаясь рядом с солистом. - Ты же знаешь, сколько он для меня значил, - не поднимая глаз, глухо ответил Бортник. – Оставь меня одного, пожалуйста. Шура кивнул и вышел. Он прекрасно понимал, что Лёве хочется побыть одному. Дэвид Боуи действительно значил для Бортника невероятно много. Они познакомились летом 1996-го, когда Боуи в третий раз приезжал в Москву. Бортник ненадолго вернулся из Австралии в Россию по личным причинам. Лёве было 24, а Дэвиду 49. После концерта в Кремлёвском дворце, который Лёва, конечно же, посетил, Боуи остался недоволен московской публикой, зато Бортник был в восторге от музыканта. В неприятном расположении духа Дэвид отказался от услуг своего водителя и в итоге на своей машине случайно сбил Лёву, который витал в облаках и ничего вокруг не замечал. Боуи, испугавшись внимания посторонних глаз и СМИ, затащил матерящегося Бортника к себе в автомобиль. Лёва не сразу понял, кто его сбил и тут же спас, а когда понял, из него вырвалось только короткое и лаконичное: «Fuck…» К счастью, Бортник прекрасно владел английским, поэтому быстро разговорился с известным музыкантом. Дэвид, чувствуя за собой вину, отвёз Лёву в ближайший травмпункт. У того оказался сломан мизинец руки и сильно ушиблено колено, не считая множество мелких царапин и ссадин. - I’m so sorry!* – виновато извинялся Боуи. - Yes, Russia is not boring**, - с улыбкой прибавил он. После этого приключения Дэвид предложил Лёве поехать к нему в номер. Он хотел угостить Бортника элитным алкоголем и немного поговорить. По его словам, ему уже надоели визги фанатов и бесконечные интервью. Отель, как и следовало ожидать, оказался одним из самых дорогих отелей Москвы. В люкс номере на десятом этаже было богатое убранство и сияющая чистота. Боуи попросил принести бутылку вина, бокалы и лёгкую закуску, а сам вальяжно развалился на диване, утопая в подушках, и попросил Лёву последовать его примеру. Сначала Бортник чувствовал себя очень странно и даже неуютно. Ещё бы – он сидел в одном номере со звездой и пил дорогущее вино, совершенно непринуждённо разговаривая и шутя. Беседа была неспешная и живая. Боуи расспрашивал Лёву о России, а Бортник интересовался жизнью известного музыканта. Потом новые знакомые обсуждали искусство, музыку и кино. Оба не заметили, как стемнело. Дэвид, не выпуская из рук бокала вина (он сам не помнил, какой по счёту), встал и подошёл к большому окну, за которым сияли миллионы городских огней. Лёва наблюдал за ним с дивана, чувствуя, что вино сильно туманит его рассудок. Дэвид что-то пробормотал и закрыл окно тяжёлыми плотными шторами. Света в номере почти не осталось, лишь узкая щёлка билась из-под двери. Боуи медленно подошёл к дивану, на котором лежал Бортник. Лёву тут же кольнуло в сердце странное предчувствие. Он знал, что ходят слухи об ориентации Боуи, но известный музыкант опровергал их, поэтому Лёва не придавал им особого значения. Но теперь, в мраке этой комнаты, ощущая лёгкое головокружение от вина, всё казалось вполне возможным. Боуи не заставил себя долго ждать. Отставив бокал, он склонился над Бортником, сжав его запястья, и настойчиво поцеловал в губы. Запреты в голове тут же испарились, не оставив ни малейшего следа. Для Лёвы это был первый сексуальный опыт с мужчиной. Дэвид старался быть осторожным, и, хотя для Бортника новые ощущения оказались болезненными, Лёва всё равно получил удовольствие, до сих пор им неведанное. На следующий день Боуи покинул Москву, предварительно обменявшись с Лёвой адресами. Два года музыканты вели постоянную переписку, а потом Бортник не выдержал и приехал к Дэвиду в Великобританию. Они провели вместе счастливую неделю и снова распрощались на несколько лет. После долгой разлуки музыканты стали довольно часто приезжать друг к другу. Никто не знал об их отношениях, да они и не хотели их афишировать. Только Шура знал, что Бортник лично знаком с Дэвидом, но об остальном музыкант предпочитал умалчивать. Кроме их отношений Лёва относился к творчеству Боуи с бесконечным уважением и любовью. На его песнях он рос, на его музыке он жил. В 2009 году Лёва выпустил песню «Bowie», которая вошла в альбом «Лунапарк». Музыканты поддерживали отношения до самой смерти. Смерти… Лёва тяжело вздохнул и опрокинул в себя виски. Да, он сможет дальше жить, но есть ли смысл в такой жизни? С уходом Боуи Лёва ощущал пустоту, сосущую и холодную. - Ты не умер. Ты улетел на Марс, - прошептал Бортник, бережно прижимая к груди одно из писем от Дэвида. Он будет помнить. Будет помнить всегда.