cantpretend

У Юнги в рюкзаке вишнёвая кола и сироп к блинам на завтрак. Песок всё ещё горячий от полуденного солнца, но они всё равно идут босиком. Юнги, живущий в часе езды от моря, там бывает редко. Обычно дышать солёно и тяжело, но сегодня оно кажется дружелюбным. Здесь, у моря, всё совсем другое, и только Намджун - с волосами, серыми, как проезжающие рядом электрички, и глазами, смотрящими на мир не так, как сам Юнги, - вроде всё тот же. Юнги чувствует, что улыбается без причины - вот такой сегодня особенный день. Намджун расстилает колючий плед, достаёт клубнику, ужасно сладкое розовое вино и маленькую пиццу. Юнги не любит ни то, ни другое, ни третье, но у моря иначе дышится, иначе чувствуется, и сегодня он любит всё. В воздухе пахнет морем. И немного клубникой Намджуна. Море совсем спокойное. Юнги садится так, чтобы волны ласкали пятки, и какое-то время они драгоценно молчат. Внутри что-то - игристое, после вина и ужасно долгой, тяжёлой недели, - наконец успокаивается, сворачивается клубочком, как кошка, и становится мягким, ласковым. Штиль. У Намджуна тоже внутри редко бывает так тихо, что слышно волны, а не штормовые предупреждения. Но сейчас у него даже есть время, чтобы искать гладкие камушки для Юнги, и раковины без улиток. У них у обоих сегодня есть время - те часы между днём и вечером, немного до электрички перед последней ночной. Темнеет, и что-то в этот вечер - морской, синий и звёздный, - переворачивается вверх тормашками. Ни Намджун, ни Юнги этого пока не осознают. Слишком заняты штилем, и в головах только волны, бьющиеся о скалы. Зато чувствуют. Намджун смотрит на Юнги, и что-то в нём тоже переворачивается вверх ногами. Мир с совершенно другого ракурса и, кажется, он больше никогда не будет прежним. - Вот бы молчать с тобой всегда было так славно, - бурчит Намджун, когда Юнги удобно устраивается под боком. Они так близко, что Юнги слышит стук его сердца, и в любой другой день чужое сердце бы его нисколько не волновало. В любой другой, но не в день штиля. Сегодня такие мелочи особенные и важные, и сегодня Юнги не всё равно, он его запоминает - этот самый стук - и мысленно клянётся сохранить. - Разве плохо, что в другие дни у нас миллион тем для разговоров? Намджун качает головой;Юнги, довольный ответом, прижимается ближе к теплу, к спокойствию. Чужое сердце отбивает ритм - штиль, штиль, штиль, - и Юнги хочется сказать что-то ещё, что настойчиво вертится на языке, даже если после оно окажется не важным, но мысли разбегаются. Море блестит. Очень хочется забрать штиль с собой - в банке для ракушек, в нагрудном кармашке футболки, в рюкзаке для всего самого ценного. Улыбка у Намджуна сегодня понимающая. Делает вид, что знает чужие мысли, но на самом деле знать только штиль - это не знать сердца Юнги совсем. Уходить с берега не хочется, но ничего не поделаешь, это почти всегда так трудно. Юнги чувствует благодарность - к Намджуну, к звёздам, к морю. В электричке ещё какое-то время пахнет морем из окон. Веет прохладой, в рюкзаке песок и немного ракушек и камешек. Юнги смотрит на пейзажи, хотя моря там уже нет, будто и не было никогда, и уголки его губ будто вот-вот опустятся. Намджун, однако, не может позволить этому случиться. Он не может так быстро забыть улыбку, которую ещё недавно знал, и крепко сжимает чужую ладонь в своей. День штиля кончается как и все другие, закатом, но особенное чувство какое-то время ещё остаётся у Намджуна в груди. Имя Юнги на языке как клетчатые рубашки, как остывшие блины, как только что перевернувшийся мир.