Все его хотят...

Я уже было зажмурился, чтобы не видеть, как в мою светлую мордашку, летит кулак, и прежде чем это случилось, услышал чей-то возглас, меня тут же мягко отпустили на землю. Точнее швырнули, но это уже мелочи жизни, не имеющие веского под собой основания, чтобы кинуться за этими парнями вслед. Оглядываясь по сторонам, я сразу же приметил того самого учителя по химии, который несколько удивленно смотрел на меня, так удобно расположившегося на листьях кустика. А тут мягко… может он рядом прилечь хочет? Черт… какая-то гомосексуальная мысль! Это все они! Гомосектанты! - С тобой все в порядке? – поинтересовался парень, подходя ко мне и подавая руку. – Что они хотели от тебя? - Лапши, - ответил я, искренне улыбаясь во все свои белые зубки. - Чего? – явно не понял шутки учитель. - Такой длинной, которую едят… - Выглядели они не благожелательно, - продолжал настаивать блондин. - Конечно, я бы тоже так выглядел, если бы у меня в организме лапши не хватало. А вообще, - заявил я неожиданно, краснея от того бреда, что нес, - у них просто кулаки чесались. Это такой неописуемый зуд, так что я даже их понимаю… Я с какой-то странной жалостью взглянул на дорогу, по которой прежде смылись парни. Во мне умер актер… и только сейчас возродился. Так возрадуемся же! Станцуем лезгинку и сожжем на костре Арона, как ведьму! Урааааа! Свободу натуралам! Что-то я вновь задумался не о том… у меня явно истерика на нервной почве после поцелуя с этой змеей. Он мне яду впрыснул в рот, нет? Иначе как все это объяснить? Как, черт возьми?! - Ладно, надеюсь у тебя все в порядке… Если хочешь, могу провести к библиотеке, - произнес учитель, улыбаясь и глаза его засветились праведным огнем знаний. Не люблю обижать людей, так что я кивнул и поплелся следом, прикрываясь от летящих в меня помидоров-взглядов телом учителя. Чувствовал себя так, словно меня медленно прожевывал гигант… Ох, уверен, ни к чему хорошему все это не приведет. Ой, задницей чую… Или лучше так не говорить? За окном солнце медленно катилось к закату, подгоняемое ветрами с юга. Здесь листья все еще не опадали, а на улице, то есть природе, было тихо и тепло, словно и не было сейчас осени, поры вдохновения многих художников и писателей. И хотя я сидел внутри учебного здания, у меня возникло непреодолимое желание порисовать, вот только пока никак не мог понять, что именно и где бы мне присесть, чтобы никто не мешал творческому процессу формирования эскиза на листе бумаги. Естественно, что позже, с улюлюканьем я его сожгу, но пока руки чесались, а ручка самозабвенно пылала над пустым листком, вырванным из какой-то тетради. Так как за мою бедную голову была назначена награда, а на Диком Западе можно в любой момент ожидать выстрела в спину, я осторожно прошмыгнул на улицу, когда до закрытия библиотеки осталось несколько часов, а вот за окном уже вполне смеркалось. В моей пустой на тот момент голове все же промелькнула здравая мысль насчет того, что нужно бы рисовать при свете дня, а не ночи, но логикой я часто пренебрегал и до этого. А зачем нарушать традицию? Понимая, что вдохновение – штука сложная, и хрен ее поймаешь, так что нужно ловить момент за хвост, когда она тебя настигает, пусть и нежданно, негаданно. Да к тому же вскоре, когда я нашел тихое прекрасное местечко с красивым пейзажем, неожиданно вспорхнули затемнённые лучики солнца, что закрыты в тонкий округлый стеклярус. Прежде неприметные моему взору фонари заиграли приятной мелодией света в этом мире ночи. Даже лунное сияние не казалось мне таким необыкновенным, как эти светлячки с чуть золотистой кромкой и резным тяжелым металлом основы. Я слышал, как охрана гуляла вдоль дорожек, зовя всех в корпус общежития, как спокойно все проследовали в назначенное место. Но «великий разум рыжика-пыжика» не позволил мне выдать свое месторасположение, так что я остался один (вроде как) в темной ночи с ручкой и листочком, откуда-то стыбзенными. Жизнь хороша! Пока не услышал сзади чужое дыхание...