Заключённая

— Воншик! — выкрикнула Соль, и парень чуть было не бросился к ней, но Хонбин остановил его. — Стой на месте, — произнёс он, повернувшись к другу, а затем набросился на Хакёна, словно обезумевший. Послышался первый глухой удар. — Прости за то, что так ненавижу тебя. Снова удар. — Я не прощу тебе, если Соль будет плакать, — голос Хонбина дрожал. Ударив в последний раз, похититель остановился. Губа Хакёна была рассечена, из неё сочилась ярко-вишнёвая кровь. Хонбин подошёл к Соль и взял её лицо в свои руки. Накрыв её губы своими, он был настойчив, и девушка не могла этому сопротивляться. Она чувствовала соль на своих губах, ведь по щекам Хонбина текли слёзы. Наконец парень отстранился. — Я всегда любил тебя, — прошептал он. — Нет ничего вечного, прости... — решительно ответила Соль. Хонбин понимал, что очень низко упал в глазах девушки. Но несмотря на это, её взгляд оставался всё таким же добрым, тёплым. — Зачем ты сделал всё это? — Я был вне себя от ярости. Ты полюбила этого паренька так быстро, как будто наш разрыв ничего не значил для тебя... Соль хотела возразить и ободрить парня, но тот не дал вставить ей ни слова. — А теперь уходите, пока я не передумал, — Бин направился к выходу из подвала и уже намного тише добавил: — Или не убил его из-за ревности. — Вы же знаете, где аптечка? — спросил Воншик. — Обработайте раны и уходите. — Что происходит? — прибывал в недоумении Хакён. — Он ревнует, поэтому сейчас мне лучше побыть с Хонбином и успокоить его, — сказал Рави. — Мы встречались раньше, — принялась объяснять Соль, — но не очень долго. Вот почему голос показался мне знакомым. Неужели он стал таким из-за меня? Последние слова были адресованы Воншику. — Нет, у него после тебя была одна стерва, которая вынула из него всю душу, а потом изменила. Прямо в этом подвале, хотя Бин считал его их местом. Ладно, мне пора. Разберётесь тут сами? — Да, иди, конечно, — улыбнулась Соль. Воншик ушёл. Девушка помогла Хакёну продезенфицировать повреждения, а потом они оба ушли подальше от того дома. Воншик медленно открыл дверь на чердак, где в расстроенных чувствах сидел Хонбин. Он был совершенно разбит и хлестал дорогой коньяк прямо из горла. — Что ты творишь? — возмутился Рави и забрал бутылку из рук друга. Хонбин поднял на парня слегка опухшие от слёз глаза. — Ты же не оставишь меня одного? — Нет, конечно, дурак. Я останусь с тобой, если только ты пообещаешь мне одну вещь. — Какую? — Хонбин, обещай быть счастливым.