Конец или...
2 июля 2016 г., 10:38
Чёрные розы увяли опять, Осыпав вокруг лепестки. Ветра, подхватив их в объятия свои, По миру всему разнесли. Усеяли землю и та помрачнела, А розы давай прорастать, И те, кто любил — разучились любить, И любовь начала увядать. Увяла любовь — тут же чёрные розы В сердцах начали прорастать, И люди тотчас все мечты и грёзы Давай навсегда забывать. Так чёрные розы добрались до тела, Свои выпуская шипы, И люди всё жёстче вели себя с теми, В ком розы ещё не росли. Затем исчезать начало сострадание, И чёрные души средь нас поселились, А розы и в разум уже пробирались, Во что в результате мы все превратились? Когда заполучат розы и волю, «Что же останется?» — спросите вы. Слёзы останутся, океан боли И черные розы у могильной плиты. Розы, Holy Helen
В голове гудело, а ноги стали ватными. Нет! Глеб не мог умереть. Он ведь некромаг. Пусть и бывший, но он не может так глупо умереть. Это не его судьба. Решение пришло мгновенно: она должна лететь к Бейбарсову. Пусть ненадолго. Просто чтобы убедиться в том, что он жив. Что он дышит, что он все еще её ждёт. Девушка начала быстро собирать свои вещи, благо их было немного. В последний момент Танин взгляд остановился на книге, которая мирно спала на гладкой поверхности дубового стола, и не раздумывая, взяла её с собой. На всякий случай. Волосы разметались по плечам, холодный ветер дул в лицо, и из-за этого сильно слезились глаза. Несмотря на то, что уже был август, руки у Гроттер окоченели - пальцы упорно отказывались слушаться, и она осознавала, что сейчас попросту выронит смычок и упадёт, но времени на остановку не было. Вообще. В Новгород Гроттер прилетела поздним вечером. Уже давно стемнело, одинокие прохожие спешили по домам: кто с улыбкой и пакетами из магазина, кто изрядно уставший после изнуряющего рабочего дня. Рыжую это не смущало, когда она стучала в дверь квартиры, которая принадлежала Глебу. Снаружи на гладкой поверхности двери красовалось несколько неглубоих царапин. Открывать никто не спешил, а ведьма не собиралась прекращать стучать со всех сил. Страшно. «Он просто спит!» — убеждала себя девушка, находясь на грани истерики. — Деточка, ты чего так поздно стучишь-то? Разбудишь всех, ругаться будут, — пролепетала какая-то старушка, выглядывая из соседней квартиры. — Я к парню, который здесь жил… То есть, живёт. Его Глеб зовут. Знаете такого? — с надеждой в голосе поинтересовалась Таня. Добрая бабушка сразу же погрустнела и опустила взгляд в пол. — Иди, милая, домой. Он уже давно тут не живёт, — наконец-то выдавила из себя бабулька. Гроттер почувствовала, как внутри словно что-то оборвалось. — Что с ним? — спросила рыжая охрипшим голосом. Старушка не ответила, и тогда ведьма выкрикнула: — Что с ним?! Скажите мне! — Где ж ты была раньше, Таня, — покачала головой женщина, а девушка испугано сделала шаг назад. Бабушке она свое имя не говорила. Увидев, что новая знакомая испугалась, бабулька слабо улыбнулась и произнесла: — Он тебя звал всегда. Вот и догадалась. Ты проходи, чаю попьем, и расскажу тебе всё. Гроттер кивнула и пошла за женщиной. «Он не мог умереть!» — единственная мысль, которая крутилась в голове. Пока старушка делала чай, Таня смотрела в пол, думая о чём-то своём, находясь далеко отсюда. — Что ж тебе рассказать, деточка? — наконец-то поинтересовалась старуха, делая глоток горячего чая. — Где он и что с ним, — тут же выдохнула Таня, поднимая взгляд на свою новую знакомую. Та недовольно вздохнула. — Этот парень жил в той квартире года два, — начала говорить бабушка. — Он на улицу почти не выходил и с людьми не общался. Только мне ключ дал, чтобы продукты заносила и, как он выразился, «на всякий случай». Я-то и не поняла сначала, что он имеет в виду. Кто ж знал, кто ж знал… Глеб с каждым днём выглядел всё хуже и хуже. А твои портреты по всей квартире разбросаны были, вот и узнала. Но только сначала ты там живая была, настоящая. А потом глаза были закрашены чёрной ручкой, а в один день все картины пропали. Он побледнел сильно, осунулся, не спал видимо вовсе. А по ночам тебя звал. И кричал всегда. Кошмары, наверное, были. А потом в одну ночь всё прекратилось. Я ещё удивилась сильно. От такого ведь так быстро не избавиться. На следующее утро пришла, а там… У старушки на глазах выступили слёзы, и она сделала ещё пару глотков чая. На минуту показалось, что на ее лице вспыхнул ужас от тяжелого воспоминания, и она постарела на добрый десяток лет. — Что с ним случилось? — прошептала бледная Таня, рассматривая бабульку. Глаза ее, некогда изумрудные и игривые, помрачнели и казались совсем темными. — Рядом с ним была пустая бутылка, упаковка от таблеток снотворного, а Глеб…был весь в крови. Он перерезал себе вены, — выдохнула женщина. У Тани в горле застрял ком. Она закричала и почувствовала, что перед глазами все поплыло, в ушах появился странный шум, а дышать стало как-то тяжело-тяжело. Голова начала кружиться, а ужас, как маленький цепкий монстр с когтистыми лапами, подкрался и овладел её ослабленным телом. «Он не мог меня бросить», — последняя мысль эхом пронеслась в голове перед тем, как девушка упала на пол без чувств.
