The "I" In Lie

Раздалось такое знакомое и такое ненавистное пение будильника. Пяти часовой сон официально объявляется оконченным. Маргарита поднялась с кровати и побрела в ванную, прокручивая в голове основные планы. Итак, сегодня пятница, значит, нужно заполнить оставшиеся истории болезней, привести все отчеты в порядок, обойти больных… Погрузившись в эти мысли она не заметила стоящую у стены гитару и задела ее. Та упала с грохотом на пол, напомнив о сегодняшней в ней необходимости. Каждую пятницу после рабочей смены Рита играла в детском отделении больницы. Ребята всегда с нетерпением ждали ее, и в назначенный час сидели в холле. Завидев ее издалека, они тут же вскакивали и неслись навстречу, обрушиваясь на нее горой объятий и приветствий. За это девушка очень любила свои пятничные дежурства в клинике. Выплеснув на лицо немного прохладной проточной воды, она постепенно отошла от будущих дел и забот. За окном было чудесное осеннее утро, солнце еще ощутимо пригревало, но уже чувствовалось свежее дыхание осени. После умывания, Рита нанесла на лицо немного тонального крема, чтобы скрыть синяки под глазами, добавила теней на веки и подкрасила губы блеском, затем расчесала волосы, уложив их на косой пробор, и пошла одеваться. Она не была одной из тех девушек, которые следили за фигурой, поэтому в ее гардеробе преобладали джинсы и свободные свитера. Сегодня она решила не изменять себе, надела темно-синие зауженные джинсы, бежевый джемпер с V-образным вырезом и застегнула ремешок часов на запястье руки. Закончив сборы, она глянула в зеркало, откуда на нее смотрела высокая, слегка полноватая в ногах женщина лет 30-35, с волосами с мягким медным отливом, едва доходящими до плеч. У нее были полные щеки, на которых появлялись ямочки во время смеха, и круглое, доброе лицо, с сине-зелеными полными жизни глазами. Из-за самолюбований времени на завтрак уже не оставалось. Рита взяла гитару, положила в чехол, накинула на плечи тонкий шарфик, надела пальто и обула сапожки на невысоком каблуке, вышла из дома и направилась к метро. Поездка до работы оказалась для нее самым ужасным испытанием(как и во все остальные дни), потому что вагон был полностью забит, а Рита зажата между двумя потными мужчинами, амбре от которых заполняло всю подземку. Доехав и выбравшись на воздух, она пешком дошла до клиники, поднялась в отделение, сменила черное пальто на белый халат, заперла гитару в шкафчик и уже полностью окунулась в дневную рутину. На посту сестры доложили ей основные события за прошедшую ночь. Этот парень, которого привезли пару дней назад, ночью чуть не умер, но его откачали, кое-как стабилизировали и сейчас он в норме. Но все так же в коме, что не было так уж хорошо. Затем она закрутилась сначала на обходе, потом в приемнике, потом с бумажками, отчетами, с этим неизвестным коматозником, совсем забыв пообедать, до конца смены у нее не выдалось ни одной свободной минутки. Зато только стрелка часов дошла до 6, как Рита уже спускалась по лестнице с гитарой в руках. И вот она уже чувствует эти радушные объятия, видит счастливые улыбки своих маленьких поклонников. Наконец проблемы отошли в сторону, дав ей вдохнуть жизнь полной грудью. -Хорошо-хорошо,- сказала Маргарита, присаживаясь в кресло-мешок радом с ребятами, - что вы хотите сегодня послушать? Со всех сторон послышались крики, возгласы и оживленные споры. Только одна девочка сидела тихо. Рита раньше ее здесь не видела. На вид не больше семи лет, а ее большие грустные глаза уже выдавали нечеловеческую печаль, голова была побрита на голо, а из-под больничной рубашки виднелись тонкие, хрупкие ручки. Девушка обратилась к ней: -Как тебя зовут, малыш? -Эмили, - едва слышно произнесла девочка. -Эми, какую песню ты хочешь спеть? -Я очень люблю Nickelback. Можешь сыграть что-то из их песен? Рита решила спеть свою любимую – Never Gonna Be Alone. С первого же аккорда вокруг воцарилась тишина, и не было слышно ничего, кроме гитары и нежного, но сильного голоса Маргариты: Ты никогда не станешь одинокой! С этого момента, когда бы ты ни ощутила безразличие, Я поддержу тебя… Никогда не станешь одинокой! Я буду рядом, пока не затянется эта рана. Для нее эта песня была больше, чем набор аккордов, было что-то в ней личное, что затрагивало в каждом слове. Ты будешь жить одним лишь днём, Думая, что он последний. Что, если завтра не наступит? Не давай этому ускользнуть, Быть может, это наша единственная любовь, знаешь, она только начинается… Возможно, каждый день Для нас единственный, что, если завтра не наступит? Последние строчки дались ей с трудом. Комок горечи и обид, накопленных за всю жизнь, подкатил к горлу, но она не дала слезам взять верх и закончила песню. Дети счастливо захлопали в ладоши, снова послышался беззаботный смех и оживленные дискуссии по поводу следующей песни. Сыграв еще несколько композиций, Рита попрощалась с детьми и поднялась на этаж в свое отделение. Она брела по тихим едва освещаемым коридорам, держа в руках гитару. Вдруг она остановилась, а затем зашла в палату. Весь день ее влекло сюда, притягивало как магнитом. Ей так сильно хотелось побыть наедине с этим загадочным мужчиной, о котором она абсолютно ничего не знала. Кто он, откуда, чем занимается – не имело значения. Рита присела на краешек его кровати. Тусклый свет из коридора освещал его бледное лицо, полные щеки и светлые волосы. Она слегка их поправила. Раздавалось только мерное пикание приборов, которое ужасно сильно давило на уши. Маргарита устроила гитару поудобнее, взяла первый аккорд, а потом запела..