В метели мы

— Профессор?       У Луи ледяные руки, а очки на переносице жмут. Он поднимает волнительный взгляд, хвост длинной чёлки спешит вслед за вздёрнутой головой; трехдневная щетина его совсем не красит.       Гарри не улыбается, как обычно, и в глазах его сегодня, скорее, глубокая ночь, нежели яркий день; Луи это не нравится. Будь он на полсердца спокойней, он не придал бы значения нерешительной позе и крепко сжимающим дверной косяк пальцам. — Проходи, Гарри.       На пороге долго не томись — хочется продолжить, настоять, прокричать в ответ на собственное бессилие. Но Гарри всё ещё девятнадцать, и он не перестал быть его лучшим учеником, его отрадой и беспрекословной щемящей болью там, под грубой коркой официоза, взрослости и одиночества. Луи представляет собой гремучую смесь, а Гарри ее разбавляет.       Юноша кивает, зачёсывает пару капризных кудряшек назад — Луи нравится этот жест. В нём — весь Гарри Стайлс.       Последний проходит до дубового стола в несколько широких шагов — таким Луи только учиться. Роняет рюкзак подле кресла, но в него не садится. Молчит, стоя перед пристальным взглядом из-под изящных очков, и не может произнести ни слова.       Луи терпеливо ждёт не самых приятных новостей.       Гарри глубоко вздыхает, шумно сглатывает и начинает: — Я пришёл попрощаться.       Попрощаться… — Я перевожусь в другой университет, мистер Ти. Я…       Луи резко вскакивает с сидения, пугая Гарри. — … уезжаю подальше от этих мест, — немного дрожи, немного страха. — Ты не можешь! — резко, без торможений. В уголках глаз, спрятанных за тонким стеклом, начинают противно кусаться. — Меньше года, Гарри! Тебе осталось доучиться всего лишь… — Это не имеет значения, — твёрдо, непоколебимо. — Я уезжаю завтра, потому что…       Луи опадает на стол, едва ли упираясь на всё те же ледяные руки. Теперь его лицо стало ближе к тому, в чьих глазах плещется миллион разноцветных эмоций, но главного Луи разглядеть не может. — Почему же? — шепчет он будто издалека. — Назови мне хоть одну объективную причину своего ухода. — Вы.       Бах.       Это безумие. Искры от внезапного взрыва начинают кружиться перед глазами в беспорядочном танце, как конфетти. Они еще больше мешают Луи увидеть в Гарри… отражение самого себя.       Гарри ждёт не то ответа, не то выставления за дверь, но Луи срывает очки с переносицы и отчаянно подаётся ещё ближе, и это звучит, как самая дерзкая пощёчина. — Не пущу.       Это абсурд. — Я уже забрал свои документы и… — Я не выпущу тебя из этих стен, пока ты не ответишь на мой единственный вопрос.       Гарри считает, что мягкие колючки на подбородке Луи и скулах выглядят идеально в сочетании с этим ожесточённым взглядом. — Ты посмел решить всё за нас двоих.       Но это — не вопрос. Гарри слышит скрежет собственных зубов. — Не понимаю, — хрипит он. — Неправда, — профессор, не глядя, сминает в кулаках листы бумаги, разбросанные по его столу. Он очень зол. И несчастен. — Мне нужно идти.. — Неправда.       Гарри гулко выдыхает через нос. — Вы говорили о вопросе. — А ты разве не видишь?..       Немой, но оглушительный, он заключён в невидимой клетке из отчаяния, боли и надежды — на фоне серебристо-синего цвета, укутавшегося вокруг расширенного зрачка.       Гарри видит. «Почему?..»       Он опускает потухший взгляд. Бороться с самим собой нет больше сил.       Шаг назад, рюкзак в руке, оборот спиной, стоп.       Сотрясаемое от глухого, сорвавшегося с цепи плача, тело обвивают сильные руки — Гарри боится думать, что будет в следующий момент. Но это просто случается. Луи, как и обещал, не даёт ему уйти.       Он нежно прижимает Гарри к себе, позволяя ему, такому тонкому и потерянному ключику, наконец, оказаться в самом подходящем для него замке из крепко сцепленных рук — всё тех же, ледяных, но таких изумительно чувственных. Юноша ощущает затылком мимолётное касание бабочки губ — это Луи, со всеми его предрассудками, просто даёт понять, что это — конец. Конец их чертовски нелепого пролога.       Гарри плачет, а за его спиной грустно посмеиваются. — Не смей оставлять меня, слышишь?..       Впервые за двадцать девять лет счётчик нечаянных потерь Луи обнуляется.       За окном разгулявшаяся метель подпевает их состоявшемуся дуэту.