Дихотомия

Все то же тянущее чувство выдернуло Софью из «сна смерти». Первым, что она увидела, был склонившийся над ней Фобос. - Ну, как все прошло? – поинтересовался призрачный Властелин. - Хорошо, - отозвалась девушка, делая попытку подняться. К ее удивлению, это получилось легко. Кроме того, по каким-то причинам тело вообще не болело, она чувствовала себя так, словно только что родилась. Эту мысль Софья озвучила вслух. Фобос хмыкнул: - Еще бы. Как это ни парадоксально, энтропия очистила тебя, вытянув все недуги и залечив физические раны. Что там было? - Все это оказалось очень странно. Мне привиделось место, в котором были мой дом и мои дети. И Феликс тоже появился там. А еще… Мне не хотелось уходить. Но я должна была. - Ничего удивительного. Ведь именно так возникают личи. Ты оказалась на самой грани превращения, тебя защитила лишь зловещая аура нашего темного паладина. Напитанный болью и ненавистью, он притянул к себе энергию некроса. Сны смерти потому и манят живых, знающих о них, что в них есть все, что хочет душа человека. Смертные не могут оттуда вернуться и рассказать об этом, но все личи, в том числе и сам Раудор, хотели чего-то. В бесконечной погоне за этим они не заметили, как прошли врата ада, выглядящие, словно дорога в рай. Ритуал – не более чем символ… Слова Властелина прервал душераздирающий вопль, раздавшийся на всю палубу. Девушка обернулась, и увидела, как лежащего на полу Равена одна за другой поражают серебристые молнии, вырывающиеся из пальцев Нергала. С другой стороны стоял Иллидан с двумя клинками наготове. - Что происходит? – воскликнула Софья. - Ритуал, - отозвался Фобос, - Его превращают в лича. - Но я думала, что мое путешествие уже сделало это. - Не совсем. Тебе удалось призвать его дух, когда он находился по дороге в обитель мертвых. И теперь душа вернется в физическое тело. Но оно, мертвое, да еще и отчасти механическое, естественным образом с духом несовместимо. Ритуал выжжет из него остатки Истинного Света и на место этого придет душа Раудора, а он уже близок. Каждый лич совмещает человека и монстра… Но пик Тьмы для него еще не настал. Девушка сделала шаг, но Властелин положил руку ей на плечо и заставил остановиться. Рука была холодной как лед, но вполне реальной. - Нет, - сказал он, - Тебе нельзя подходить к нему. - Почему? - Нергал, чтобы вытравить Свет из Равена, использует заклинание «Искривление». Оно не принадлежит к двенадцати Кругам, которыми Равен уже овладел. Это заклятие некроса. Он обращается к Иринтабль, дочери Валтора. С ее помощью лич может усилить негативные эмоции и сделать их своим инструментом. Такая магия защищает от любого оружия и пробивает все доспехи Света, но питается за счет боли хозяина. А боли у Равена много… Нергал воскрешает в его памяти Юнону и все, что было между ней и Раймасом, черным пламенем выжигая Добро из сердца Равена. Когда ритуал закончится, он станет палачом людских судеб, неумолимым и безжалостным. - А почему Иллидан достал оружие? - Эта древняя магия непредсказуема. Если Равен, получив назад свою душу, не сможет обуздать вырвавшуюся наружу боль и выйдет из-под контроля, он будет убит. На этот раз – окончательно. Я боюсь только одного. - Чего именно? - Что Иллидан с ним не справится. В этот миг снова раздался ужасный крик, девушка увидела, как тело Равена изогнулось в конвульсии, а затем поднялось в воздух, объятое золотистым вихрем. Скорость вращения сияющих желтых искр нарастала, и темный паладин завис вертикально с закрытыми глазами, разведя руки в стороны и повторив позу Нергала, который стоял за ним, так же раскинув руки. Софья попыталась коснуться сознания бывшего друга, и тут же рухнула на колени, ее стошнило. Боль как раскаленным прутом прошлась по ее голове, но девушка сумела сохранить контакт. Все тот же прут принялся охаживать ее тело, из носа закапала кровь, зрение стало слегка расплываться по краям, как при большой кровопотере. Но Софья ничего не видела – в ее голове ярким пламенем вспыхнули образы. Снова мысли, сотни, тысячи мыслей… Воспоминания. Есть и давние, но это было словно вчера… И боль. Страшная, разрывающая на части агония, страшнее физической пытки. Те же картины, что она видела в Моргуле. Каждое мгновение сопровождается болью, которая словно настоящий огонь горит внутри и сжигает органы. Девушка почувствовала, что начинает терять сознание. Но поток образов и не думал прекращаться. Все как один связаны с Юноной. И все пропитаны тьмой, разочарованием, бесконечным страданием. Каждая новая картина взрывает внутренности болью. Юнона. Беседы с ней. Телефонные разговоры. Объятия, из которых она старается освободиться. Ее рука, отдернутая в ответ на его прикосновение. Горькие слова, сказанные ею. Поцелуи с Раймасом. Их любовь. И… Перед глазами Софьи возник седоволосый череп в короне. - Рау шадохан эль-стан, - произнес он. Цепь видений оборвалась, и девушка получила возможность видеть нормально. Зрение по-прежнему было слегка размытым, но, подняв взгляд, Софья увидела, как вокруг Равена сгустился серебряный кокон, заключив его в сияющую оболочку. Свет принял форму тела темного стража, а затем стал становиться ярче и запульсировал ослепительным белоснежным сиянием. Это почему-то напомнило нашей героине о костюме Феликса в видении. И вдруг кокон разлетелся в клочья – мерцающие серебром осколки разбросало в разные стороны. Одновременно с этим пропал золотистый вихрь. И в тот же миг на всей палубе погас свет. Но даже в темноте наша героиня разглядела, как Равен приземлился на палубу, грохнув сапогами и упершись в пол руками. Его доспехи снова были как новые, а лицо не отличалось от обычного, человеческого. Только черный шрам на щеке напоминал о том, кто он есть. Страж открыл глаза, его змеиные зрачки расширились, и тут Софья ощутила нечто странное. В ее голове возник образ высокого мужчины, которого она уже видела раньше. Того, чей осколок она носила в себе. Робар, ее далекий во всех смыслах предок. Отчасти, но все-таки… И сейчас он предупреждает об опасности. Осколок тревожно кольнул в груди, а в следующую секунду Равен бросился на девушку с зажженным плазменным мечом. - Рау шадохан эль-стан! – рявкнул темный паладин, послав клинок в грудь своей противницы. Софья уклонилась, и тут их взгляды встретились. Что произошло, девушка поняла мгновенно. На нее смотрел Раудор. Осмысливать ситуацию времени не было. В руке Софьи возник ее верный меч, сразу же принявший на себя удар алого лезвия врага. В том, что Равен теперь враг, сомневаться не приходилось. Их клинки скрестились, а лица оказались друг напротив друга. Равен злобно зарычал, и в темноте, освещенной багровым огнем его оружия, блеснули зубы стража – кошмарно изменившиеся, длиной вдвое больше обычных клыки. Вертикальные зрачки сузились, и темный воин резко обернулся, одной рукой удерживая меч в блоке, а с пальцев другой по приближающемуся Иллидану хлестнул чудовищный магический импульс. Феон вовремя выставил защиту, но за первым ударом на него обрушились второй и третий. А Равен, снова повернувшись к нашей героине, неожиданно повел клинок в сторону, разорвав касание и снова попытавшись проткнуть Софью насквозь. Но в ее голове вновь появился образ Робара, который безмолвно подсказал, как надо поступить. Девушка разорвала дистанцию, и плазменное лезвие нанесло удар в пустоту. Затем она прыгнула в сторону, и, парировав новую атаку, обрушила меч поверх наплечника Равена. Тот со звоном разошелся в стороны, но мгновенно сросся обратно. Теперь в распоряжении темного стража была регенерация не только собственного тела, уже мало в чем человеческого, но даже своих вороненых доспехов. И это было ужасно. А для девушки этот удар бесследно не прошел. По лезвию ее меча до рукояти докатилась сперва волна невыносимого жара, и ей показалось, что рука сейчас вспыхнет. А сразу следом за ней пришло ощущение столь же ужасного холода, от которого трескаются кости. Софья едва не выронила меч, поймав его двумя пальцами у самого основания. В ее голове пронесся образ зимней ночи какого-то города, стоящей рядом Юноны и ее слова: «Ты слишком близко, отойди пожалуйста». Только тут Софья поняла, что те ощущения жара и холода были реакцией Феликса на слова девушки, которую он любил и которая в очередной раз нанесла ему удар. Небольшой, незначительный… Но такой страшный. Вдруг за спиной противника опять появился Иллидан, и девушка получила несколько мгновений передышки. Но этим все и ограничилось, потому что Равен, с легкостью отбив комбинацию из десятка ударов феона, в долгу не остался и завертелся как волчок, с каждым кругом нанося по удару. Иллидан отступил, пытаясь отбить все, но три скользящих подряд рассекли его грудь. Феона спасло только то, что он вовремя сделал шаг назад. Ни с того ни с сего перед лицом нашей героини снова возник Равен. Он широко замахнулся и резко опустил свой двойной меч на голову девушки, та лишь каким-то чудом успела вскинуть клинок горизонтально. Клинки вновь скрестились, и Софья опять ощутила те же жар и холод, что и в первый раз. А в сознании теперь отчетливо проявилось понимание того, кто ночью забрал Юнону домой после их недавнего расставания около университета. После той самой провальной встречи. Ничего удивительного… Раймас. Равен снова зарычал, видимо догадавшись, что чувствует его противница. Он выбросил вперед руку, и девушка получила сильнейший удар в грудь, который отбросил ее назад и приложил о переборку. Но Софья сразу вскочила, понимая, что если не будет сопротивляться, темный страж убьет ее мгновенно. Он тем временем переключил внимание на Иллидана, с легкостью то поглощая, то перенаправляя магические атаки феона в него самого. А затем махнул рукой, и вокруг Повелителя превращений материализовались три аватара с ярко-красными разводами на черной броне. - Грахс! – гаркнул Равен, и крылатые рыцари, размахивая оружием, устремились к Иллидану, в секунду оттеснив его назад. Ситуация начала выходить из-под контроля. И тут на Софью обрушилось озарение. Может быть, это Робар вновь дал ей подсказку, а возможно, женская интуиция истинной женщины дала знать, что нужно делать. И когда темный паладин вновь развернулся к ней и бросился в атаку, вращая клинками, она опустила меч и проговорила: - Рау шадохан эль-стан… - и добавила: - Исин ман лейра. Равен остановился на всем ходу, и его меч погас. В этот же миг на палубе снова загорелся свет, а аватары бесследно растаяли. Парень посмотрел на девушку, потом провел рукой по лицу. Он убрал меч за пояс и произнес голосом, эхом отдавшимся от стен: - Ты знаешь ночной язык. Он не для живых. - Феликс? – неуверенно проговорила Софья. - Да, - ответил он, его глаза вспыхнули золотым пламенем, - Ты освободила меня, ты помогла мне обрести то, к чему я стремился в жизни. И теперь я должен выполнить то, к чему стремлюсь в смерти. Всегда должен быть… Король-лич. Страж развернулся и подошел к главному экрану. А к девушке приблизились Фобос и Нергал. - Ты знаешь, что ты сказала ему? – спросил генерал теней. - Нет… Я делала это по наитию. Что? - «Клянусь своей смертью… Быть твоей жизнью». Ты принесла клятву любви и верности, дав ему то единственное, что ему было нужно. Ты вернула ему Свет, чтобы он стал той Тьмой, которая необходима миру. Вот ответ на твой вопрос. Он – Тьма, хранящая Свет. Человек, ставший Злом не ради власти, а чтобы уберечь от него других. Это его судьба. Теперь он и Раудор – одно целое. Пик Тьмы настал, время пришло. - Всем бортам, прекратить огонь, - сказал Феликс, обращаясь к флоту. Из переговорных устройств раздались подтверждения, и адмирал Тегрис, осторожно оглядываясь, выбрался из своего укрытия – все это время он прятался за одной из переборок. - Говорит капитан, всем занять места в звездолетах, - отрывисто сказал Феликс, - Мы в точке проведения операции, пошел отсчет. Наш отряд идет первым эшелоном. Противников хватит на всех. Не давать им пощады, убивать всех, кто сколько смог! Все ясно? - Так точно, сэр!!! Подойдя к иллюминатору, наша героиня увидела дождь из десантных челноков, загруженных солдатами армии Тьмы. Они направлялись на Землю, место своей последней битвы, чтобы соединиться с теперь союзными войсками Света. Ее войсками. И сразиться за Жизнь. Против самой Смерти.