Неподдельные чувства

— Что значит «мало»? — брюнет нервно стучал указательным и средним пальцем по спинке стула и во время беседы цокал языком. — Ты вообще в курсе, какая у нас инспекция в школе? В трубке появились помехи, поэтому Ян-кун не смог тольком расслышать следующее: — Пшш… это твоя.. пшш… блема. Я сам назначаю цену услуг, и с каких это пор я долж… пшш… снижать её? Признаюсь, мне о.. шшш… надо, чтобы ты убил Кокуно, и я могу и кого-нибудь другого попросить. К тому же это ради твоей люб.. шш… — Стоп-стоп-стоп! Зачем мы тогда работаем вместе? — брюнет вцепился в мокрую верёвку, опутывавшую стул. — Ты — идеальный для такой миссии. У тебя есть всё — физическое здоровье, привлек.. шш.. ная внешность и ум. Как ты уже дог.. ш… дался, в твою Аиши влюблено полшколы и готово порвать любого за неё. Ты тоже п… шш.. лся на эту удочку, и тобой легко манипулировать, пока ты не осознаешь, что любовь - чув.. шш.. во, требующее немедленного предотвращения. — Да ты, наверно, шантажируешь меня! — Ямада оскалил зубы и чуть было не расшиб телефон о стену. — Выбирай: или какой-нибудь дохлик в очках будет выполнять твои квесты, а я сам разбираюсь с Аяно; или ты берёшь мои 5 панцушотов и я убиваю Кокуно. — Хе-хе, какой ты настырный… пшш… Хорошо, хоть что-то ты для меня сделал. Давай, действуй… пшш… Бип-бип-бип. Таро, облегчённо вздохнув и поёжившись от сквозняка, положил телефон на тумбу и подошёл к жертве, накрепко привязанной верёвками к стулу. Сакуно беспомощно бегал глазами по помещению и что-то бормотал под нос. Его склеры глаз стали чуть ли не красными, жилки на шее с каждым ударом пульса становились синее, его кожа была бледная, как мел, говоря старомодно. Таро вытащил влажный от слюней кляп и бросил ткань на пол. — Ты! Грязный, паршивый, дерьмовый, поносный, никчёмный … — Сакуно мог долго подбирать прилагательные для описания Ян-куна, но тот неожиданно хлопнул его ладонью по лицу. Больно. — Я — твой хозяин. И ты будешь делать то, что скажу, — Таро взял с тумбы нож и провёл по лезвию подушечкой пальца. — Даже, если я сейчас расстегну штаны, ты мне… — Заткнись! Заткнись! Завали трепло! — Сакуно бился в конвульсиях, раскачивая стул из стороны в сторону так, что ножки стула захрустели. — Если ты будешь вскрывать мои вены, я не закричу! Внутри тела Таро всё будто замёрзло, сейчас он не испытывал никакого сострадания к Мию. Он должен ответить за всё содеянное. Перетерпеть боль, какую он причинял всем до этого. Однажды ему даже довелось ударить девочку из начальной школы. Мию тащил её за воротник через всю школу, собираясь утопить в фонтане. И это послужило началом их долгой вражды. — Я хочу, чтобы ты кричал! Хочу слышать твой плач! Остриё ножа со свистом пролетает мимо головы Сакуно, и плечо проткнуто насквозь, до самой кости. Блестящее лезвие покрывается кровавыми пятнами. Мию скрипит зубами, вырывается из-под ножа, на его глазах проскальзывает что-то блестящее. Как бы только раньше не скончался от потери крови, новые ощущения только впереди… Лезвие проносится по груди Сакуно ещё около десятка раз, его белоснежная рубашка приобретает вишнёвый оттенок, крупные капли отлетаю на лицо Таро. Вот он, настоящий Яндере, ему дико весело от происходящего. На полу появляются красные лужицы. Куски содранной кожи, также валявшаяся на полу, прилипает к подошве ботинок Таро. Наконец его нож добирается до лица. — Таро хочет, чтобы Сакуно был красивым! — с этими словами Ямада начинает вырезать сердечко на лбу Мию. Слёзы Мию падают на кончик ножа и смешиваются с кровью. — Я… не… закричу! — изо всех сил каркнул Мию — Остался последний штрих! — Ян-кун размазывает алые кляксы по лицу. Его нож начинает выделывать причудливые пируэты на бёдрах и коленках Сакуно. — Я слышу твой внутренний крик! — Ааааааа! — Мию прочищает горло от крови и кричит так, что хоть уши себе отрезай. Таро улыбается, даже через ярко-красное покрывало на его лице виден растягивающийся рот и белые зубы. — Ещё! Ещё! Ещё! — Таро возвращается к рукам Мию. Удар приходится по фалангам пальцев. Сакуно в одно мгновение лишился всех пяти пальцев на одной руке сразу, включая ещё верхнюю часть ладони. — Аааааа! Прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости! Я никогда не трону Аяно! Никогда-никогда-никогда… Этот голос без устали звучит в голове Таро. Эти мольбы о пощаде не могут растопить лёд на его сердце. Но эхо отдаётся в перепонках последний раз, когда Ямада, ещё не вычистив зубы и не закинув в рот тост с яйцом и сыром, в одних тапочках и в халате спускается в подвал. — Я бесполезен… я одинокий… я обречён… — из угла доносятся безэмоциональные высказывания Сакуно. — С добрым утром, хозяин. Я выспался. Ямада с любопытством оглядел тело: следы от царапин почернели, на груди выступили синяки и коричневые опухоли, на лице всё также находился шрам в форме сердечка. Под глазами Мию красовались бирюзовые мешки, его заплывшие глаза едва проглядывали сквозь слипшиеся от розовой жидкости веки. Побелевшие губы теперь лохматого ученика сложились в узкую дугу, уголки были опущены вниз, что говорило об его остатках злости к Таро. — Слушай меня внимательно, — Ямада наклонился к самому уху Мию и началь шептать своим обворожительным голоском, имитируя самого Сакуно. - Ты убьёшь Кокуно, слышишь? Убей его так, как будто завтра этого мира не станет. Сегодня на второй перемене он зайдёт в кабинет кулинарного клуба и будет готовиться к чаепитию. Ты подождёшь его в коридоре, и когда он выйдет, убьёшь. — Будет исполнено, хозяин. Убедившись, что он перечислил все пункты, которые ему присылал Инфо-кун, Таро отвязал своего бывшего друга и отвёл его, держа под руку, к себе в комнату. — Я поем, а ты спустись через окно на землю, — парализованный Мию бесстрашно выпрыгнул из окна вниз. — Надеюсь, ты не ушибся, Мию. — Тааароооо-кууууун! Пора кушать! — Мию, ты чего такой унылый? Взбодрись! — участницы кулинарного клуба весело хлопали его по плечу, не обращая абсолютно никакого внимания на разорванную одежду, обрубленную конечность, на коже которой выступили желто-зелёные гематомы, и задумчивую физиономию с ненормально расширенными зрачками. Но какое дело им до этого? Бедный Сакуно. Умалишённый студент был похож скорее на зомби, чем на прежнего Мию с пунцевыми щеками и лыбой во всё лицо, но девчонки даже и бровью не повели, будто и ученик совсем не изменился. — Отойдите все. Мне нужен Кокуно, — почти менторским тоном заявила жертва мучительных пыток. Он просочился сквозь толпу, будто для него все — пустое место. Его взгляд опускается на парне с фиолетовыми волосами и знакомыми чертами лица. Ученик стоит у окна, подперев кулаком подбородок и любуясь опадающей сакурой. — Сакуно-кун! Ты сегодня не в фор… — канцелярский ножик описывает ломаную линию и вонзается в лоб Харухи. Лезвие с хлюпом выходит из кожи. Кокуно ещё стоит на ногах. Крики снова оглушают Ямаду, когда тот заглядывает за угол посмотреть, что происходит. Он сразу же отыскал в ораве студентов Сакуно и Кокуно. Мию лихорадочно машет окровавленным канцелярским ножиком в воздухе, кто-то пытается схватить его за руку, но тот умудряется уклонятся. Теперь Таро находит Её. Она стоит, прижав руки к плечам, и тяжело дышит. Его сердце заходится в бешеном ритме, когда Она оборачивается и смотрит на него своими блестящими серыми глазами с голубым отливом. Он подаётся навстречу Ей, касается своими пальцами чужой ладони, чувствует Её обжигающее дыхание и исходящее от девушки тепло. Лёд внутри трескается, мышцы вытягиваются в тонкую гитарную струнку. Лезвие ножика поражает Кокуно в самое сердце, и тот валится с ног. Мию вытаскивает оружие из груди, кровь начинает бить фонтаном. Перепуганные студенты несутся по кабинетам звать учителей, в коридоре остаются только Мию, Ян-кун, Аяно и труп Харухи. Сакуно слизывает кровь с рукоятки и в следующий раз ударяет себя в грудь — в то самое место, в которое он ударил соперника. Теперь кровопотеря достигла критического уровня. Мию пошатнулся и упал лицом на живот Кокуно. Они оба мертвы. — Таро, мне страшно… — тихо произносит Аяно, отчего Таро выгибает свою спину, будто от удара хлыстом, и прижимает её к себе. «Сенпай…»