Синдром теории тайного заговора

На следующий день были похороны. Пришла вся наша группа, оказывается, все любили Софи и очень сожалели об утрате. Другие ребята из колледжа тоже пришли. Я видела, как Алекс подошел к родителям Софи, по-видимому, чтобы попросить прощения. Ведь это он организовал нашу пьяную вылазку, вполне естественно, что он чувствовал виновным именно себя. Родители оказались либо слишком разумны, и не стали злиться на него, либо они просто были слишком опечалены, чтобы испытывать что-то еще, кроме бесконечного горя. Позднее на нашем этаже поставили фотографию Софи, рядом — ее любимые цветы, герберы. Помню, она любила их рисовать. Свою картину для просмотра, которую уже давно, в отличие от меня, закончила, она назвала «Сад гербер»*. Каждый раз, когда я проходила мимо, старалась не смотреть на ее фотографию. Вместо веселой улыбающейся девушки я видела свернутую шею и разорванную челюсть. Я боялась, что после такого потрясения у меня начнется рецидив. Даже Шеннон относилась ко мне достаточно аккуратно. Я знала, о чем она думает, я знала, что она предложит не появляться в колледже некоторое время. Мы обе понимали, что слухи о том, что произошло, расползутся, словно самые изворотливые гадюки. И если кто-нибудь, к примеру, Нейтан, попытается задеть меня этим… Ну, все может пойти не по плану и закончиться весьма плохо. Даже без биты. Но на следующей неделе у меня был просмотр, нужно доделать картину. И тут уже речь не шла о вдохновении. Не будет картины на просмотре — не будет больше меня в колледже. Картину для просмотра я нарисовала за одну ночь, как у меня всегда это бывает с вдохновением. Почему у всех нормальных людей муза приходит как-то порционно, и в большинстве своем в дневное время суток? О, эти несчастные люди никогда не узнают всей прелести того ощущения, когда твоя муза приходит в самый последний момент, а еще и ночью. И делай с ней, что хочешь, только быстрее, а то уйдет. Словно дешевая проститутка, она трахала мой мозг, как могла, а плату за это взяла моими нервами и никотиновым отравлением (все же пачка сигарет за ночь). Но картина была готова, а это значит, что мне всего-то нужно будет выслушать, какой я бездарный художник, виновато глядя в пол, а потом со спокойной душой прийти домой и бухнуться спать. Ура. Я еще с полчаса ходила вокруг картины с сигаретой в зубах, разглядывая ее под разными углами. Несколько раз исправляла мазки. Потом возвращала, как было. В конце концов, вымазавшись в краске еще больше, я выбилась из сил. Шен уже давно спала. Пора бы и мне прилечь хотя бы на часик. Я достала мобильник из кармана. На часах 7:03. Ну вашу же маму. В тот день, стоя рядом со стендом со своей картиной, я поняла, что больше не смогу рисовать. Эта мысль прожгла мне мозг еще ночью, когда я рисовала. Эта картина — не самое лучшее, что я смогла бы написать, гори я желанием, стремлением и вдохновением. Для художника, как и для любого творческого человека, безусловно, существует понятие «творческий кризис». Но профессионал, или просто тонко чувствующий человек, сможет отличить кризис от неспособности писать картины дальше в принципе. Я захватила с собой коробку, в которой хранила всякую всячину для инсталляций, ни в одной из которых в новом колледже я не участвовала. Среди прочего хлама на поверхности лежала маска. Обычная такая, из папье-маше. Поддавшись мимолетной ностальгии, я взяла маску из коробка. Сама маска, изображающая человеческое лицо, была белой, а выделенные женственные губы и большое расстояние вокруг глаз были черными. Над глазами вопросительно нарисованы короткими дугообразными линиями брови. Без понятия, почему я нарисовала ее именно так. — Боже, ну и картины у тебя. Тим совершил ошибку, незаметно подкравшись сзади, да еще и с таким комментарием. — Не нравится картина — иди к стенду Холли, у нее ромашковое поле с охренительно милой радугой, — усмехнулась я, вертя в руках маску. Тим усмехнулся в ответ. Сегодня он был не таким пофигистом, каким кажется всегда. Глядите-ка, еще и сам подошел ко мне. — Это что? — он кивнул в сторону маски. — А, это хлам для инсталляций. Не выдалось возможности использовать, поэтому, так и быть, подарю первокурсникам. А может, и выкину все это. — Зря. Мне, например, это не кажется хламом, — я заметила, что ему приглянулась именно маска. Что ж, вкусы у всех разные. Когда-то она нравилась и мне. — Забирай, — я протянула маску Тиму. — Зачем? — Будешь вспоминать обо мне одинокими осенними вечерами, — ухмыльнулась я. В следующий раз я увижу эту маску в самых неожиданных обстоятельствах. И пожалею о том, что решила отдать ее именно ему. Минуты тянулись и тянулись, а куратор все не мог дойти до моего стенда. Разглядывал ромашковое поле, будь оно трижды неладно. Джей и Алекс тоже пришли на просмотр, и теперь они все втроем сидели чуть поодаль от наших стендов. Блин, у них что, часы свободны? Шеннон не пришла — у нее сейчас время экспериментов. У биологов зачеты всегда выпадают одновременно с нашими. — Господи, Вест! Это Вы написали картину? Да, чувак, только у меня может быть такая чокнутая муза. Я оглянулась на свою картину. Ну, и что в ней такого страшного? Всего лишь женщина, позирующая для портрета, у которой половина лица — кровавое месиво (сколько времени я потратила на смешивание цветов!), да и тело ее не обладало четкими очертаниями. Но да, наверное, для большинства людей эта картина не вызывала положительных ассоциаций. Я люблю такие буйства цвета. Тут даже аматор справится, если честно. — Дорогуша, расскажите мне об этой картине. — В смысле? — недоумевала я от вопроса старого профессора с крючковатым носом. — Ваш персонаж, милая! — увлеченно продолжал он. — А, точно. Эм… — я обернулась к картине и заглянула в левый и единственный глаз женщины. — На картине изображена жена неизвестного художника. Его мечтой было написать идеальный портрет. Но, к сожалению, как это бывает с гениями, он потерял рассудок и стал видеть в жене и дочке препятствия на пути к собственному величию. Из-за развившейся шизофрении он видел в своей картине идеальный портрет, но на самом деле его больной разум мог лишь породить чудовище. Этот портрет он написал кровью, для холста использовал человеческую кожу.* Повисло неловкое молчание. Да, меня немного занесло. Ну, а что он ожидал от такой картины? — Прекрасно! Просто белиссимо! Моя метафорическая челюсть упала на пол. — Прошу всех обратить внимание на картину мисс Вест! Эстетика отвратительного передана со вниманием к мелочам! Яркий и свежий подход к изображению шизофрении! — два раза он ударил ладонями и резко развернулся к следующему стенду. Ничего не понимая, я бросила взгляд на ребят. Они ответили лишь улыбками и пожатием плечами. Ну, ладно, сегодняшний день не так уж и плох. Пока что. * Отсылка к Cradle — компьютерной игре 2015 года. * Отсылка к Layers of Fear — компьютерной игре в жанре психологический триллер, события которой разворачиваются в доме безумного художника.