два вампира – один стих

«когда уходите на пять минут, не забывайте оставлять тепло в ладонях, в ладонях тех, которые вас ждут, в ладонях тех, которые вас помнят…» — омар хайям.

Спустя несколько месяцев Кайра окончательно разобралась в своём даре. Правда. Девушка была теперь жадна до неё и беспощадна. Кайра не позволит нарушить закон. Не теперь. Она сейчас чувствовала правду, словно та была волнами, которые витали вокруг. Того, кто лгал и нарушал правила, хотелось уничтожить и Кайра знала, что могла. Перечить ей было бесполезно. Какое-то время никто не мог привыкнуть к тому, что у сестры Кайуса открылась способность. Аро уже имел честь испытать это на себе. Как-то раз, вампир хотел что-то сказать, но словно невидимая рука сжимала его горло. Мёртвая хватка лишала бессмертного возможности говорить. Мужчина в очередной раз заговорил о преждевременном обращении близнецов, что вызвало недовольство Кайры. Она понимала, что Аро является главным из трёх лидеров Вольтури и перечить ему, а уж тем более указывать, что делать — было недопустимо. Однако ничего поделать с этим не могла. — Если ты решишь хитростью обойти собственные правила, я узнаю об этом. Почувствую это. Я не могу этому противиться, поэтому прошу, не совершай глупостей, Аро. — Кайра продолжительно посмотрела на главу клана. — Ты хотел узнать каков мой дар. Теперь не забывай, что за нарушение и ложь, я могу уничтожить даже тебя. Io sono il tuo giudizio e la legge. Nessuno ha il diritto di discutere con me. Кайра обладает сильным даром, который заставляет подчиняться даже Аро. Именно поэтому она не видна и не восприимчива к чужим способностям. Когда перед ней появлялся тот, кто нарушил закон, в её сознании сразу появлялось множество нитей, за которые дева была способна потянуть. За эти несколько месяцев, у Вольтури был суд над вампиром, который решил показать себя днём. Конечно, итальянский клан не мог этого допустить. Если Аро мог прочитать до крупицы все воспоминания, которые были ему интересны и всю жизнь, то Кайра могла залезть глубже. Она была способна докопаться до причины, сути, мыслей и сокровенных чувств. Ей не нужно было прикасаться или смотреть в глаза. Сестра Кайуса всегда видела белые, полупрозрачные нити, которые словно едва заметной паутиной тянулись повсюду. Их видимость усиливалась при конкретной ситуации, позволяя затронуть самые глубокие струны души и сознания, недоступны даже Аро и любому другому чтецу мыслей. Кайра сразу понимала, когда ей врали или говорили правду, поэтому всегда знала, истинный посыл. Она видела причины выбора, раскаяние или сопротивление подчинению. Дело было даже не в законе. Любое действие вампира, совершённое во вред сохранению их секрета, влекло за собой колоссальное последствие. Кайра непременно заглянет в разум, потянет за нужные нити и, убедившись в совершении преступления — свершит правосудие. Наказанием была окончательная смерть. Законы, установленные Вольтури, были неким шансом для всех не совершать глупостей и продолжать свою вечную жизнь. Несмотря на свою жестокость и связь с братом, Кайра понимала, что может пойти против клана, если они будут не согласны с ней. Если они будут поступать недопустимо для неё. После проявления силы, Кайра стала жадна до истины, поэтому не позволит никому причинить вред невинному. Кем бы он ни был. В такие моменты глаза греческой девы застилает белая пелена, делая радужку почти невидимой. Она не может пойти против собственной силы, что может привести других к смерти. Если её требование не выполняют, то их ждёт эта участь. Кайра теряет своё «я» в такие монеты и не может это контролировать. Девушка способна силой голоса заставить сделать то, что ей нужно, если ситуация накаляется. Благодаря нитям, беловолосая могла почувствовать опасность в будущем. Если кто-то замышлял или был участником, то дева словно видела тень нити, которой только было суждено проявиться. Кайра быстро привыкла, словно всегда обладала этим даром. Отчасти она стала куда более жестока, но не ко всем. Новоиспечённые члены их клана, которые пока что всё ещё были людьми, стали чем-то родным. Кайус всё же сторонился детей, хоть он и видел в них и правда, нечто столь похожее на них самих. Проявлять в их сторону гнев мужчина не мог из-за сестры. Эмоциональная связь близнецов, позволяла ему чувствовать то, что испытывает Кайра по отношению к человеческим детям. Это и только это сдерживало, не давая срываться. Греческая дева почти никогда не оставляла их без присмотра. С Джейн и Алеком всегда кто-то был. Чаще всего это была сама Кайра, либо Чармион, либо Феликс. Девушка, на пару Аро и Маркусом, по очереди учили детей всему, чему только могли. Они читали и изучали языки, на которых общались Вольтури. Близнецам прививались манеры. Дети узнавали от своих учителей, что такое быть вампиром и как жить в этой ипостаси. Способности Джейн и Алека по-прежнему ярко не выражались, оставаясь всё ещё весьма абстрактными. Однако подвижки были, и шанс того, что сила окрепнет у них задолго до обращения, обретая конкретику, пылал всё ярче. Прошло четыре года, с того момента, как близнецы стали частью их семьи. Да, они всё ещё были людьми. Их сердца бились, а по венам текла горячая кровь. Джейн и Алек хорошо питались, давно привыкли ходить в дорогих одеждах. Подростки гуляли под лучами солнечной Вольтеры, пока кто-то из стражи наблюдал за ними из тени. Близнецы всегда были под присмотром, чтобы никто не мог им навредить. Жители города, конечно же, знали о пополнении в семье основателей города, но слухи быстро сошли на нет. Кто-то говорил, что это их родственники. Кто-то говорил, что дети были приняты в семью из-за того, что стали сиротами. Людям было некогда постоянно об этом говорить, ведь нужно было заниматься работой. В клане постепенно все привыкли, даже Аро смирился успокаиваясь. Мужчина со временем понял, что и правда поспешил, и эмоции взяли над ним верх. Время шло, всё встало на свои места. Вампиры клана совершенно не реагировали на запах близнецов, а какие-либо приёмы было решено не проводить, по понятным причинам. Кайра едва видимой тенью скользнула по коридорам замка, оказываясь в библиотеке. Чармион почувствовав подругу, мельком бросила на неё взгляд, но не отвлекала близнецов от чтения. Беловолосая тихо стояла в проёме, внимательным взором следя за шестнадцатилетними подростками. На город давно опустился вечер, а в царстве книг горело множество свечей, чтобы Джейн, с братом, могла спокойно читать. Джейн и Алекс росли жестокими и уверенными в себе. Они были надменными, упрямыми и непреклонными. Даже будучи всё ещё людьми, близнецы не боялись отстаивать свою позицию. Отчасти они были такими сами по себе, отчасти это было влияние Кайры и Кайуса. Хоть он был и редким собеседником. Кроме Вольтури и друг друга, близнецы не слушали ничьего мнения. Кайра гордилась детьми. Мстительность, рассудительность и настойчивость, делали их достойными Вольтури уже сейчас. Вспыльчивость брата с сестрой поддавались контролю. Кайра замечала за ними хитрость и коварность, что испытывали на себе другие, но не она. — Madre! — Голос Джейн отвлёк Кайру от мыслей. Чармион невольно улыбнулась, а дева тем временем двинулась в сторону близнецов. — Почему ты там стоишь? Следишь, да? — Джейн изящно и немного нагло изогнула бровь, словно подчёркивая вопрос. Подобная реакция вызвала усмешку у Кайры. Их дар, даже в той форме, что есть сейчас, не действовал на неё. В дальнейшем маловероятно что это измениться, впрочем, они никогда не испытывали способности на ней. С того дня, как Джейн и Алека забрали из семьи, они полюбили Кайру, как родную мать. Не сразу и постепенно, но окончательно и бесповоротно. Они помнили родных родителей и знали, что те сейчас жили спокойной жизнью. Благодарность за спасение их жизней, порождала в близнецах любовь к Кайре. Неоднократно заходила речь о том, что юные создания хотят, чтобы их обратила именно она. Никто не был против, хотя Кайус и ревновал. Блондин испытывал это чувство по отношению ко всем, кроме Маркуса и Аро. Он попросту не желал делить их время с кем-то ещё, несмотря на то, что знал о вечности впереди. — Да, верно. — Кайра всё же была коротка в диалогах, как и брат. В большинстве своём. Подол лёгкого чёрного платья, больше похожего на греческое, плавно тянулся за хозяйкой. Как и всегда обнажённые ноги, мягко ступали на холодный пол. Кайра следила за здоровьем близнецов, поэтому не позволяла тем замерзать и уж тем более сидеть на холодном камне. — Как успехи? — Беловолосая девушка опустилась рядом с Джейн. — Прекрасно. Сегодня мы закончили читать книгу на греческом. — Чармион нежно улыбнулась Кайре. Шатенка гордилась юными воспитанниками, ведь было приятно, что старания не были напрасны. — Είναι εντάξει. Έχετε κάνει μεγάλη προσπάθεια σε αυτά τα τέσσερα χρόνια. Αξιέπαινος. — Кайра восседала с идеальной осанкой, кровавым взглядом смотря то на Джейн, то на Алека. Они были одеты в дорогие одежды, всегда чисты, с манерами элиты. Родители близнецов гордились бы ими, несомненно. Кайра никогда не искала повода для встречи или связи с ними. Конечно, спустя год после произошедшего, она попросила Деметрия найти их и узнать, что сталось с четой. Честных слов мужчины, что те прибывают во здравии, было достаточно. — У нас были хорошие учителя. — Алек говорил степенно. Юноша даже отчасти был куда спокойнее и сдержанней сестрицы. Джейн могла сделать резкий шаг вперёд, желая доказать свою позицию, а её брат — сдерживающий фактор. — Мы за это благодарны. — Я знаю. — Кайра едва заметно улыбнулась. Длинные белые волосы, словно шёлк, как и всегда лежащие за спиной. На плечах цельные широкие обручи из золота. Крупные серьги с инкрустацией едва поблёскивали в подвижном свете пылающих свечей. Пальцы объяты различными кольцами. — Вам пора спать. Уже поздно. — Но… — Никаких «но», Кайра права. Идёмте. — Чармион протянула руку, слегка двигая кистью, делая подзывающее движение. Пока они были людьми с ними пестались как с обычными детьми. Вот станут бессмертными, тогда пусть делают что хотят, в рамках закона, разумеется. — Идём сестра. — Алек поднялся первым и подал ей руку, позволяя взять себя за локоть. — До завтра, Кайра. — До завтра, дети. — Близнецы неспешно покинули библиотеку замка, о чём-то перешёптываясь. Чармион им вторила, рассказывая о том, чем займутся завтра. Алый взгляд скользнул по стеллажам, останавливаясь на тёмном углу. Кайра усмехнулась, так же как усмехается Кайус. — Что ты здесь делаешь? — Не могу иначе. — Феликс вышел из тени, теперь уже открываясь для взгляда любого. Оба говорили тихо и равномерно, словно не желая нарушать ту тишину, которая сейчас царила в замке. — Меня к ней тянет. — Да, я вижу. — Нити вокруг мужчины едва блеснули, заставляя Кайру колким взглядом осмотреть Феликса. — На тебя это совсем не похоже. Женщины в твоей жизни сменялись одна за другой, а после обращения это не особо изменилось. Правда, с появлением близнецов, ты стал спокойнее. Кажется это любовь. — Это так заметно? — Вампир за мгновение оказался ближе к девушке, останавливаясь напротив. — Но, вдруг я ей не нравлюсь. Это так странно. Не понимаю. — Кайра сощурила взгляд, внимательно наблюдая за членом стражи. — Во-первых, я не та, с кем это стоит обсуждать. — Кайра медленно поднялась, беря в руки книгу Джейн, которую та читала. — Во-вторых, ей всего лишь шестнадцать. — Книга легко закрылась под напором рук девушки. — В-третьих, если ты причинишь ей боль, я тебя уничтожу Феликс. Имей это ввиду. — Кайра не была ревнивицей к близнецам, нет. Однако она была готова наказать любого, кто навредит им. Джейн и Алек стали, словно дети, хоть Кайра и не давала им жизни. Обращение её ядом только сблизит троицу, и сестра Кайуса станет их создательницей. — Я знаю. — Феликс немного поклонился, выказывая уважение девушке. — Но всё же… — Она человек и ей нужно спать, так что не задерживай девушку. Чуть позже проверю. Если к моему приходу Джейн не будет спать, вышлю тебя. Не увидишь её до обращения. — Кайра скрылась за стеллажами, оставляя Феликса наедине со своими мыслями. Через несколько секунд, девушка почувствовала, что осталась одна. Книга вернулась на полку, а чувства уловили вновь нарушение покоя. Кайра лукаво улыбнулась и за мгновение до того, как мужчина оказался рядом с ней, она переместилась. От девы остались лишь перезвон серёжек и запах. Блондин усмехнулся, скользя по корешкам книг взглядом. Вновь скользнув тенью меж стеллажей, Кайус остался в очередной раз наедине с воздухом. — Решила поиграть? — Кай усмехнулся, немного раздражённо, но в то же время с неким желанием. Послышался звонкий женский смех, который волной прокатился по библиотеке, так как вампирша перемещалась в этот момент. — Что если и так? — Шёпот скользнул рядом с мужским ухом, но схватить девушку не получилась, так как та вновь исчезла, когда Кайус обернулся. Кайра была неуловима, как всегда, словно предугадывая его действия. Через несколько секунд вампир всё же смог поймать сестру, прижимая ту к стеллажу. — Ну вот, sono in tuo potere. — Иначе и быть не может. — Кайус уверенно поцеловал Кайру, вовлекая в страстный поцелуй. Ему казалось, что он скучает постоянно, находясь при этом рядом с ней почти постоянно. Они не спали, не имели забот, как простые люди и вольны были наслаждаться обществом друг друга постоянно. Однако с появлением детей в их клане, каким-то временем пришлось пожертвовать. Сильные руки скользнули вниз по телу, исчезая под юбкой лёгкого платья. Оно веяло родными краями, словно сейчас они были не в замке, а где-то в полях греческих земель. Пальцы коснулись чувственного места, тут же проникая внутрь, срывая с женских губ тихий стон. Кайус делал движения плавно и медленно, но с силой. Женская ножка грациозно скользнула вверх, охватывая мужские бёдра. Голова Кайры подалась назад, оголяя шею и позволяя брату скользнуть по ней губами. Влажные поцелуи смешивались с болезненными укусами, которые приносили вампирам удовольствие. Близнецам слова были не нужны, чтобы понять, чего они хотят, как и где. Их связь особо сильно крепла, в моменты повышенной эмоциональности. Даже если никто не видел всплеска чувств внутри, для них всё было иначе. Стоило Кайусу ворваться в женское лоно, как с бледных губ сорвался короткий вскрик. Поцелуй не заставил долго себя ждать, становясь рваным, болезненным, но, несомненно, желанным. Рука вампира с силой сжимала бедро, едва слыша треск фарфоровой кожи. Кай двигался быстро, оплетая второй рукой торс сестры. Стоны тонули в поцелуе и оба чаще срывались на рык. Время словно остановилось. Всё замерло, как внутри, так и снаружи. Что-либо перестало иметь значение, и никто не смел им мешать. Каждый уединённый момент в жизни был только их. При человеческой жизни и после обращения. Спустя час, дверь в комнату приоткрылась, а внутрь бесшумно проник житель замка. Джейн спокойно спала, как и Алек, от которого несколько мгновений ранее вышла Кайра. Подойдя к кровати, беловолосая поправила одеяло, совершенно не прикасаясь холодными пальцами к её коже. Не хотелось будить. Джейн завозилась, явно что-то видя во сне и вскоре вновь замерла. Кайра уже не помнила что такое сон, ведь её жизнь, по сути, остановилась пару тысячелетий назад. Сердце молодой девочки бодро билось, а с губ срывалось равномерное дыхание. Едва заметно улыбнувшись своим мыслям, Кайра покинула комнату Джейн, не смея тревожить её сон.