Часть 1
1 апреля 2016 г., 17:30
Дотронься до моей руки. Покажи им, что мы можем освободить свой разум и найти путь. Мир в наших руках…
«Я живу уже не один десяток лет на этом свете, и моё существование скучно и обыденно. Каждый день похож на предыдущий как две капли воды. Нам здесь, если честно, вообще нечем заняться. Мы выполняем свои обязанности, которые, как правило, занимают минут пять нашего времени, а дальше просто сидим и наблюдаем за человечеством или играем в сёги. Что, честно говоря, мне уже порядком надоело. К сожалению, в своей жизни я мало чего достиг. Просто не успел: умер на войне, охраняя крепость Кейнхерст, как я тогда считал, за правое дело. В тот день шёл ливень, крепость обступили со всех сторон. Мы приняли бой, дав командиру нашего отряда время для отступления, чтобы хотя бы он смог выжить и отомстить. В такую погоду горящие стрелы мало помогали, и наша защита была сломлена. А что двадцать солдат могут сделать против огромного войска? Я слышал хрипы и стоны умирающих, раздающиеся со всех сторон, чувствовал на губах металлический привкус солёной крови и застилающий всё вокруг запах гари. На верхнем ярусе в живых остались я и офицер Камада. Спина к спине мы отражали натиск врагов, пока их не стало слишком много. Камаде на моих глазах свернули шею, а меня же скинули с крепости, видимо, чтобы наблюдал за гибелью оставшихся. Приземлился я на что-то острое, по всей видимости, на остатки копья, оно же и проткнуло мне лёгкое. Проклиная всё, я молил, чтобы меня убили, но ведь лежачих не бьют. И уж тем более никто не стал дарить мне такую милость, как смерть в бою. Облокотившись о стену, я смотрел в небо, на капли дождя. Он был чертовски красив. Дождь падал медленно и аккуратно, будто залечивая мои раны, извиняясь за причинённую боль. И она, как ни странно, отступила. Видимо, поэтому, умерев, я стал духом дождя. Мы так и не дождались подкрепления». — Эй, Райдзин, хорош мечтать, дождя в Токио не было уже неделю. Может, порадуешь уже народ? Мне надоело за тебя пахать, — толкнул его в плечо мужчина, пока тот мечтательно рассматривал деревья. — Аматэру, а это обязательно? У меня нет настроения, — апатично ответил он. «Ох, опять», — вздохнул про себя Аматэру. — Почувствуй это: какой тёплый воздух! Так и пахнет травой, цветами, испечённым хлебом, м-м-м... — Он втянул воздух и радостно улыбнулся. — Ты хотел сказать, горячий, а не тёплый? — скривился дух дождя. — Но всё же чего-то не хватает, — не слушая своего оппонента, продолжил дух солнца. — Какой-то новизны, свежести, бодрости. Не мне тебя учить, зачем нужен дождь, иди давай. — Он подтолкнул его к выходу из святилища, где они обитали. Дух спустился в город, подмечая, что его здесь совершенно ничего не интересует. Поначалу да, ему было необычно, никто его не видел, он мог делать что хотел. Иногда даже позволял себе маленькие шалости: особо ворчливым закидывал капли за шиворот или помогал машинам творить злодеяния. Но через пару-тройку лет ему это надоело. Его жизнь словно поставили на паузу, в ней не происходило ничего, совершенно. Он даже не мог выбрать себе другой город. Из всех духов именно Райдзин пользовался наименьшей популярностью. Его призывали в моменты урожая или перед фестивалем, а в остальные дни ненавидели. Скажем так, свою работу он тоже ненавидел, превращаясь из души компании в духа, которому нет ни до чего дела. Даже игра в сёги не доставляла прежнего удовольствия. — Чёртов Аматэру, отправил меня в самое пекло! Подумав о том, что здесь очень жарко, он перешёл на теневую сторону и тихонько побрёл по городу. Его можно было сравнить с грозовой тучей, которой он сейчас, к слову, и являлся. Такой же тусклый, бледный и меланхоличный. Райдзину даже показалось, что воздух раскалён до предела: он был горячим, сухим и плотным. Земля кое-где потрескалась и дрожала, листья на деревьях томились в жарких лучах солнца, цветы приникли к земле. Сама природа устала от постоянной жары. Ему было тяжело дышать, вот только он не заметил, чтобы людям это было в тягость. Остановившись на одной из таких теневых сторон, парень стал смотреть по сторонам и увидел маленький белый цветок, который уже совсем приник к земле. Было видно, что за ним никто не ухаживает. — Маленький, как ты тут оказался? Как же ты выжил? Райдзин присел рядом на корточки. Его поразило желание цветка жить. Посмотрев по сторонам, не видит ли его кто из других духов, он не удержался и сотворил маленькую тучку над цветком. Тот сразу расправил листья и словно вдохнул прохладу. Особенно Райдзин опасался Фудзина. Они хоть и работали в паре, но он не доверял ему. В прошлом Фудзин был очень скверным человеком. — Да, мне и вправду пора действовать. Преодолев несколько километров, дух поднял руку к небу и призвал такой долгожданный для природы дождь. Безмятежные, пушистые, белые облака заволокли серо-свинцовые грозовые тучи. Будто трусливые зайчики, те разбежались под натиском серых лохматых волков. Аматэру накрыл солнце куполом, скрывая его от всеобщих глаз: светилу тоже нужен был отдых. Сверкнула задиристая молния, и через пару секунд раздался величественный раскат грома, оповещая всех о том, что скоро воздух наполнится прохладной свежестью. Этот процесс был словно шуточный бой: молния напоминала игривого суккуба, которая своим хлыстом дразнила великана, а он, в свою очередь, не видя в ней соперника, грозно рычал. Люди, завидя это, начали суетливо сворачивать свои походные принадлежности, кто-то норовил поскорее скрыться. Птицы попрятались в гнёзда. А вот деревья, наоборот, словно воспрянули духом, цветы радостно потянулись к спасительной влаге, они будто заново учились дышать. Первые капли суетливо, словно пловцы на короткую дистанцию, пытались друг друга обогнать, чтобы первыми достигнуть земли. Образуя лужи, они сверкали дразнящими улыбками, мол, уже вперёд всех добрались. Райдзин слышал счастливое дыхание природы, чувствовал, как шелестят благодарные листья, видел, как искрятся его капли на окнах магазинов. И только он хотел подумать, что всё же нужен, как люди доказали ему обратное. Он услышал тысячи возмущённых отголосков: кто-то проклинал его за расстроенный пикник, кто-то ненавидел за испорченные каникулы, а кто-то просто переживал за свою новую обувь. Будучи когда-то человеком, он очень остро воспринимал их слова, ведь реакция людей имела очень большое значение. И они опечалили духа. — Я так и думал, что по душе не придусь никому, — вздохнул он. А после хлынул ливень, отражающий всё его настроение. Убедившись в правдивости своих слов, Райдзин решил вернуться и посещать город только при острой необходимости, как вдруг услышал тихую и отдалённую речь, непохожую на все остальные: — Дождь? Вроде не обещали, — удивилась девушка в серой школьной форме, доставая из пакета любимый красный зонт. Она стояла под каплями, слушая музыку дождя. Она любила его, потому что после всегда вкусно пахло травой. — Опять холодный и мрачный. Дух, что же ты грустишь? Неужели не подаришь нам тёплый дождь и радугу — по-настоящему обворожительное зрелище? — Девушка подняла свои тёмно-фиолетовые глаза к небу. «Кто-то просит тёплый дождь? Я уже и забыл, что такой бывает», — поразился тот. Как-никак, его давно о подобном не просили. — Райдзин, давно не виделись, — окликнул его мужчина со взлохмаченными белоснежными волосами. — Говорят, ты меня искал, что, как всегда, не справляешься? — осклабился дух ветра, разминая затёкшие плечи. — Давай помогу. — Он достал из-за пазухи пузатый графин с бушующей внутри стихией. — Фудзин, тебя ещё не хватало, — прошептал дух дождя. — Да, я искал тебя, но ты настолько ленив, что я не смог до тебя достучаться. Сейчас им не нужен ветер, и так достаточно, — уже спокойнее отозвался он. — Тогда я жду тебя обратно. Раз работа закончена, нечего тут делать, — огрызнулся тот. — Что он задумал? — тише пробормотал Фудзин про себя. — Иди без меня. Я сейчас, — уже отвлёкшись, бросил дух дождя. В силу своей природы они должны были работать вместе, однако, обладая разными характерами, просто не могли ужиться вместе. Дабы окончательно убедиться в том, что это не игра воображения, Райдзин взмыл в небо. Поднявшись высоко над городом, он попытался найти этот маленький, радужный источник энергии, который так давно ждал и искал всем сердцем и внезапно наконец почувствовал. Хотя негативные отголоски и затмевали его, он смог определить её местонахождение. Вдалеке, в этом сером и промозглом городе, ставшим почти бесцветным от непогоды, выделялся красный зонт. Под ним шла красивая девушка, размышлявшая о чём-то ведомом только ей одной. В отличие от остальных она шла одна. Никто не стремился подружиться с ней, считая её странной и даже злой и отмечая её необычную силу, которая отталкивала от себя любого, кто про неё узнаёт. «Через неделю уже праздник, а идей для песни нет...» — думая так, девушка остановилась у дождевой лужи и вгляделась в своё отражение. Дух дождя пытался её найти, пролетая по тем местам, в которых она только что была: купила свежий хлеб в булочной, в аптеке взяла лекарства. Все покупки она совершила для своего дедушки, которому сейчас нездоровилось, а для себя оставила лишь тетрадь в клетку для стихов: в такую погоду как раз хорошо думалось. Старая её тетрадь совсем прохудилась от бесконечного вырывания листов, что были ей не по нраву. — Какая мощная энергетика у этого места. Определённо, это храм Хикава, — улыбнулся Райдзин, наконец обнаружив девушку, которая теперь поднималась по многочисленным ступенькам. Решив посмотреть на человека с давно забытыми для него мыслями, он резко направился к ней, дабы рассмотреть поближе. Оказавшись на соседней ступеньке, он не успел сковать всю свою энергию, и та врезалась в девушку. Обычный бы человек ничего не заметил, но ей это показалось странным: слабый поток то ли воздуха, то ли чего-то ещё коснулся её, как если бы за ней кто-то шёл и, зазевавшись, толкнул в спину. Она резко повернулась, повинуясь каким-то своим внутренним ощущениям, и пристально посмотрела на то место, где замер дух. Конечно, он мог бы пройти сквозь неё, но всё же ему этого не хотелось. «Она меня видит?» — подумал он. Девушка, сама не зная того, изучающе смотрела чётко Райдзину в глаза. Дух знал, что смертные не могут их заметить, но почему-то ему показалось, что она видит. Поймав себя на этой мысли, он отстранился. «Глупости. Смертные не могут...» — отбросил эти мысли парень и решил наконец рассмотреть, что же такого необычного в этой девушке. «Как странно. Я была уверена, что за мной кто-то следит. Я чувствовала рядом с собой энергию. Неужели показалось?.. Рей, ты просто слишком переживаешь из-за фестиваля, вот тебе и кажется», — успокоила себя та, пожала плечами и продолжила подниматься по ступенькам к храму. Дух, немного поколебавшись, направился за ней. — Преподаватель сказала, что я буду выступать в конце праздника. — Рей в раздумьях сняла уже порядком мокрые балетки и направилась в ванную комнату, практические не замечая, что размышляет вслух. — Что же мне выбрать? Я совершенно не знаю, о чём петь. Вчера несколько часов провела перед синтезатором, а в итоге — только горы исписанной бумаги. Ничего на ум не приходит. Она набрала в ванну воды и решила немного расслабиться. Райдзин, расстроившись, что потерял жрицу из виду, встал рядом с подойником и постучал по нему пальцами, отбивая ведомый только ему мотив. Он не знал, насколько сейчас близок к цели. — Похоже на мелодию, — усмехнулась Рей, услышав биение капель по карнизу. — А что, если мне сыграть мелодию дождя? Удивившись своим мыслям, девушка наскоро вытерлась полотенцем, надела тёплый халат и выбежала в зал. Сев за синтезатор, она закрыла глаза и стала прислушиваться к шуму за окном: как признательно шелестят деревья под натиском ласкового дождя, как грохочет гроза, как капли большим потоком скатываются по стеклу, отскакивают от подоконника, плавно опускаясь на крупные цветки бархатных белых лилий, собираются в большую жемчужину на лепестках, а потом сбегают по ним в траву или же на землю, образуя лужи и прыгая в них радужными пузырьками. Поговаривают, что у лилий резкий запах или его нет вообще, но после дождя от них всегда исходил какой-то густой сладкий аромат, который умиротворял девушку и успокаивал. Её пальцы будто сами забегали по клавишам, отдаваясь красивой мелодией по всему храму. Это мелодия и помогла духу дождя. Найдя жрицу в большой зале, Райдзин начал рассматривал девушку, хотя с достаточно неудобного ракурса мог видеть лишь её профиль. На всём храме стоял барьер, кроме этого места. Под окном росли редко посаженные лилии, и как раз между ними встал дух дождя. Она не подходила под стандартные идеалы красоты. У неё не было пышных ресниц и пухлых губ, её грудь не вздымалась волнующе при каждом её дыхании. И уж тем более она не была обладательницей так называемых бездонных глаз. Однако глаза её были необыкновенного фиалкового оттенка. Да, пожалуй, именно это слово им и подходило. Девушка, как и та фиалка, казалась неприступной и своенравной, а на самом же деле была нежной, хрупкой и изящной. Такие не сводят с ума, но плотно заседают в твоём мозгу своей неизвестностью. Ты даже и представить себе не можешь, какой может быть эта девушка, и от этого интерес ещё больше разгорается. Именно такой Рей была для Райдзина. Заворожённый музыкой и поглощённый цветом таких непривычных глаз, он прошептал: — Это же мелодия, которую я играл. Казалось, что её глаза наполнены печалью, но только на первый взгляд. На самом же деле она скорее была сосредоточена на мелодии. Рей словно играла на струнах души духа дождя; сейчас сама того не зная, она исполняла его любимую мелодию. Ему захотелось присесть рядом с девушкой, положить свою ладонь на её руку и сыграть с ней. Правда, он не знал, что у неё за инструмент. Но он был похож на пианино, поэтому это было уже неважно. Райдзин не заметил, как начал перебирать пальцами, будто играя на невидимом пианино. Через раскрытое окно он чувствовал исходящий от неё аромат, нотки которого не смог определить, ведь тот успел смешаться с травой и свежим, холодным запахом дождя. В следующую секунду маленькое полотенце девушки под натиском пышной копны волос не выдержало и упало на пол, высвобождая свинцово-чёрные волосы, с которых бисеринками скатывалась вода на ровную спину и на пол. В воздухе появились какие-то горько-сладкие нотки. — Нет же, он не смешался с травой, — взволнованно произнёс дух. — Это её запах: мягкая горечь травы после дождя, сладкий запах белого шоколада и, возможно, коры... Девушка, находясь в некоем трансе, плавно перебирала пальцами, из-под которых, словно серебряные нити, лилась мелодия. Она стала тихонько подпевать, и голос её оказался мягким и бархатистым. Мелодия разливалась по залу, отдавалась тоской в сердце и заполняла душу. Нежная и плавная песнь грусти. Однако она не приносила печаль, а скорее дарила покой. Слушая её, Райдзин на мгновение перенёсся в то время, когда впервые её написал... Дедушка Рей пришёл на эту музыку и теперь удивлённо глядел на внучку, которая только сегодня утром печалилась оттого, что не может играть из-за отсутствия вдохновения. — Рей, что ты играешь? — спросил он, опираясь слабеющими руками о перила. Грипп давал о себе знать всё больше и больше. Вообще, Джиджи не выглядел на свой возраст, он скорее был похож на дядю, нежели на дедушку. Он был достаточно стройным, с пышной шевелюрой и миниатюрными светлыми усами. Как и его внучка, очень рассудительный, но и не лишённый чувства юмора. Дедушка Джиджи был самым родным для неё человеком после того, как умерла мать. Отца-политика она перестала ненавидеть ещё в четырнадцать лет и сейчас предпочитала думать, что он просто умер. По крайне мере для неё это было именно так. Даже сейчас, когда её дедушка был болен, Рей брала деньги исключительно ему на лекарства. В первое время она отказывала отцу, предпочитая устроиться на вторую работу, нежели брать у него деньги, но когда дедушке стало хуже, ей пришлось принять помощь. — Что? Разве я что-то играла? — замешкалась девушка, смотря на свои руки, лежащие на синтезаторе. — Да, и это была самая прекрасная мелодия, — улыбнулся дедушка. — Я просто захотела понять его душу... И она появилась. — Тебе обязательно нужно её сыграть. — Конечно, раз она тебе так понравилась, — подбодрила она его, но затем грустно прошептала: — Но ведь я её даже не записала... Целую неделю Рей пыталась вспомнить эту мелодию, но получалось не совсем то, что она хотела, и к наступлению праздника Обон она подумала: будь что будет. В крайнем случае исполнит то же, что и в прошлом году. Обон длится целых три дня. Это праздник в честь умерших, которых, зажигая фонари, приглашают в дом, дабы они могли принести счастье своим родственникам. Плывущие свечи символизируют души. Несмотря на то что это праздник памяти умерших, вечером в парках под звуки фольклорной музыки исполняется танец, призванный успокоить их. Завершается праздник опусканием бумажных фонариков в воду, чтобы указать духам предков путь в их мир. Аматэру собрался порадовать людей самым волнительным зрелищем, поэтому выпустил красочного феникса. В спокойном ультрамариновом небе жёлтое светило спускалось всё ниже к горизонту, теряя былую яркость и становясь почти алым. Блики солнца, поглощённые красно-оранжевой птицей, окрасили нижнюю половину неба в янтарные и багряные оттенки, а верхнюю — в аквамариновый цвет. Над тихой водной гладью разлилась яркоокрашенная ниточка зари. После этого багряное великолепие отступило перед огненным дыханием феникса. Небо приобрело вишнёвый оттенок, а от светила протянулись в разные стороны светло-оранжевые лучи. Осветив всё напоследок, птица сложила крылья и ушла на покой, растворяясь в светиле. — Опять твой питомец всё оплавил, — констатировал факт Райдзин, чувствуя жар заката. — И зачем я только пошёл с тобой, — пробурчал дух. — Потому что это красиво, во-первых. Во-вторых, я тут, чтобы Фудзин не наделал глупостей. Ему дай волю — испортит праздник. А ты составляешь мне компанию, — отмахнулся от него Аматэру. — Да и мне всегда нравилось наблюдать за фонариками на воде. — Аматэру-зубрила вечно со своими правилами. Никакого удовольствия, — оскалился дух ветра. — Не мои трудности, надо лучше кимоно завязывать. — Стой молча, — спокойно произнёс Райдзин. Сейчас перевес сил был не на стороне Фудзина, поэтому ему пришлось повиноваться. Он молча опустил руки в карманы и передёрнул плечами. Духи оживились, увидев, как хрупкая фигура взошла на небольшую сцену. Рей села за синтезатор и замерла. Вокруг стояла толпа, державшая в руках фонарики в ожидании первых аккордов. У них уже сложилась традиция опускать их на воду под музыку. «У неё не выходит. Она не может вспомнить», — понял Райдзин, глядя на Рей, и растворился в воздухе. — Райдзин, ну не порть ты девушке выступление, слышишь? — крикнул ему вслед дух солнца. — Что он собирается сделать? — Сейчас будет веселье, — встрепенулся дух ветра, ожидая, что напарник испортит праздник, как это бывало много десятилетий назад. Дух дождя появился рядом с девушкой, одетой в бело-красное кимоно. Он видел, как её бьёт мелкая дрожь, делая её маленькой и хрупкой. Но это было не из-за волнения, Рей никогда не боялась сцены, нет. Ей было неловко оттого, что она не может вспомнить мелодию, ведь она как-никак подходит под сегодняшнее событие. Воздух наполнило тягучее молчание. Все присутствующее замерли в ожидании мелодии. Они держали в руках кубической формы бумажные фонарики, алые языки пламени которых нежно трепал ветер. По всему периметру фонариков изысканным почерком были написаны имена усопших. Райдзин обошёл синтезатор и маленькими каплями начал настукивать мелодию, как и в прошлый раз. Рей удивлённо посмотрела на капли, ощущая возле себя духовную энергию. — Радуга? Неужели кто-то смог достучаться до него? — удивлённо прошептал дух солнца, поднося руки под тёплые маленькие капли. Ему не удавалось уговорить Райдзина на это. В Токио тёплый дождь был такой же редкостью, как и снег летом. — Спасибо, я смогу понять твою душу, — благодарно улыбнулась Рей и начала играть. «Понять меня? — удивился парень. — Никто никогда не пытался этого сделать». — А вот и источник радуги. Я смотрю, кто-то становится мягким, — усмехнулся Фудзин, видя, как Райдзин помог девушке в сложной ситуации. — Что ты сказал? — переспросил Аматэру, не расслышав. — Говорю, мягкий оттенок у тебя вышел, — нашёлся тот. — Да, хотел порадовать народ, — насторожился дух солнца, видя, как пристально дух ветра наблюдает за Райдзином. Его образ сейчас был больше похож на грациозную пантеру, оскалившую клыки. Глаза его горели хищным жёлтым блеском, он пристально наблюдал за девушкой и духом, словно они были его жертвами. Мелодия, согревающая души и отдающая теплом где-то в глубине у каждого, разлилась по всему парку. Многие прикрыли глаза от удовольствия, кто-то уже пошёл к воде... Закончив играть, Рей тоже отнесла свой фонарик — с именем матери — к реке. Множество ярких огней, подталкиваемые ветром, отправились в долину грёз. — Нужно поблагодарить Райдзина за помощь, сегодня храмы работают дольше обычного, — подумала девушка, откидывая тяжёлые волосы, заплетённые в тугую косу, за спину. Солнце уходило в зенит, уступая место мареву густо-синего цвета: Аматэру уступал свои владения богу Цукиёси. Тот постепенно поглотил пурпурное небо, окрашивая его в фиолетовый оттенок, и усыпал небесное покрывало мерцающими звёздами, которые образовывали причудливые фигуры, превращая их в божественные созвездия. Любуясь таинственной красотой ночи, Рей рассматривала отдельные яркие и большие звёзды, думая о том, что давно не гуляла по тёплому ночному городу, не вдыхала этот освежающий аромат травы после дождя, не слушала пение цикад: стрекочущий металлический звук резонировал по всей поверхности кустарников. Рей не заметила, как пришла к месту, покрытому зарослями лиан. Она удивлённо посмотрела по сторонам и произнесла: — Странно, но здесь же должен быть храм духа дождя... — Но тут же осеклась, поняв, что пришла в нужное место. Огромный и величественный когда-то храм был обвит оливкового цвета баньяном. Часть крыши, выполненной с элементами стекла, была проломлена сильным скрученным стволом дерева, у подножия которого расцвёл папоротник крупным фиолетовым цветком. Весь ствол дерева был покрыт густым тёмно-зелёным мхом. Девушка перешагнула через ствол, отодвигая обширные листья, закрывающие вход в храм. Она аккуратно осматривалась по сторонам, разглядывая каменные стены когда-то песочного цвета. На одной из колонн расположился вьющийся зелёный красавец нефролепис, тянущий и обвивающий своими изящными ветвями колонну и стелющийся по ступенькам. Ведущие к месту молитвы, они местами потрескались, некоторых кусков попросту не хватало. Рей с осторожностью ступала по ним, приближаясь к месту молитвы. Она сняла паутину с небольшой статуи духа дождя и помолилась. Райдзин, проследив за последним бумажным фонариком, плывущим по реке, отправился обратно в святилище. Недалеко от входа — в отблеске от молочно-белой луны — сидели две тени, что-то бурно обсуждающие. Подойдя поближе, он понял, что на деревянной доске развязался нешуточный бой. На середине пути схлестнулись два войска: одно, что в жемчужно-белых доспехах, возглавляемое Осё, шло с юга, а войско, чьим разумом завладел мрак, возглавляемое Гёку, наступало с севера. Много крови было пролито в этой войне, белый цвет окропился кровью. Тёмные войска наступали и давили со всех сторон. Молодая кровь закипала в их жилах, они брали яростью и ненавистью: с ней они могли всегда сражаться в полную силу. Однако светлый король, хоть и потерял большую часть своего войска, обладал мудростью десятилетий войн. Собрав остатки своей армии, он смог отразить натиск врага. — Мат, — улыбнулся Аматэру, выигрывая партию в сёги. — Чёрные свободны — сыграем? — обратился он к духу дождя, наблюдающему за партией. — Эй, а реванш? — недоумевал дух ветра. — Спасибо, но я пас, у меня болит голова. Какой-то шум мешает сосредоточиться. — Райдзин лбом прикоснулся к холодной стене обители. Она в считаные секунды покрылась прохладными каплями, успокаивая духа. — Это не головная боль и уж тем более не шум. Это молитва. Ты так давно их не слышал, что уже отвык от этого звука, — объяснил ему дух солнца. — Что? Будучи в замешательстве от только что услышанного, дух дождя попытался расслабиться и прислушался, принимая этот шум. — Спасибо за помощь, — услышал Райдзин шёпот девушки, улыбнувшейся уголками губ. Все следующие дни он под всевозможными предлогами спускался в город, чтобы в очередной раз простучать дождём по её крыше, чтобы ещё раз посмотреть на её лицо. Он и сам не заметил, как все чаще стал мечтать о том, чтобы просто заговорить с ней, прикоснуться к её руке. Нет, город не утопал в серых красках, не было и слякоти. Токио купался в лучах солнца и тёплом, освежающем тропическом дожде. О таком сочетании люди только и могли мечтать. А девушка стала постоянно замечать одну и ту же странную энергию рядом с собой и начала ходить молиться в тот одинокий небольшой храм духа дождя, благодаря его за такое тёплое лето, хотя сегодняшний день отличался ото всех предыдущих. Старик Айзо молился несколько дней, прося скорбящую погоду, обивая пороги двух храмов — дождя и солнца. Аматэру с Райдзином вняли его молитвам и полностью изменили её: серые, даже немного грязные облака заволокли небо и начал накрапывать мелкий ледяной дождь. — Смотрю, кто-то стал чаще спускаться в обитель смертных? — подколол Райдзина дух ветра, наблюдая его возвращение. — Этот смертный попросил нас с Аматэру о такой погоде, дабы почтить память умершей дочери, — спокойно произнёс тот. — Я не о сегодняшнем дне. Сдаётся мне, что твой тёплый дождь был вызван совсем не ради помощи. Может, причина в той девушке, — хищно улыбаясь, ответил Фудзин, показывая пальцем вниз. Она как раз шла по каменному мосту под своим неизменно алым зонтом, укрываясь им от непогоды. Она чувствовала исходящую от природы боль утраты. Сегодня было на удивление холодно и промозгло и Рей обнимала себя свободной рукой: серое платье с длинным рукавом не сильно спасало от ветра. — Не понимаю, о чём ты, я просто выполняю свою работу, — сказал вполоборота дух, намереваясь уйти. Фудзин усилил поток ветра, вырывая из рук девушки зонт, который вывернуло из спиц и превратило тем самым в уже ненужную ветошь. — Мой зонт!.. — крикнула его хозяйка, не удержав вещь в руках. Ветер закрутил зонт и швырнул в воду, которая в мгновение ока поглотила его. — Хм... А если я сделаю так, ты тоже останешься равнодушен? — Дух ветра достал самую чёрную тонкую бутылку из своего запаса. Стихия терзалась внутри и норовила выскочить, словно пробка из шампанского. Большим пальцем правой руки он надавил на пробку, выпуская злобный воющий поток. Он не был похож на остальные, а напоминал одинокого взлохмаченного волка с чёрной густой шерстью, кроваво-красными злобными глазами и огромной металлической цепью на шее. «Взять», — мысленно издал команду дух ветра. Волк завыл и камнем кинулся вниз. Райдзин недолго думая растворился в воздухе. Он помнил, как этим способом они давно разрушали корабли. Мощный поток, надвигающийся прямиком на Рей, резко встретился с преградой и заизвивался, царапаясь большими когтями. Девушка повернулась и увидела, как кто-то замер, удерживая спиной поток воздуха, расправив руки в стороны и сделав стену из воды. Это был худой, высокий парень с бледно-серыми глазами и слегка волнистыми волосами дымчато-синего цвета. У него были плавные черты лица, и он пристально смотрел на неё, слегка улыбаясь, одетый в чёрное косоде с белым оби. Его тёмно-зелёное хаори трепетало под натиском ветра. Волк, поняв, что не может её достать, отчаянно завыл и растворился. — Кто ты? — удивилась Рей, наконец увидев духа воочию. — Райдзин. Понимая, что поддался на провокацию и стал материальным, он исчез, оставив девушку в лёгком шоке. Проклиная себя за легкомыслие, он направился ко входу к святилищу. К сожалению, за всё в этой жизни нужно платить. Вот расплата и нашла духа дождя в лице разгневанного напарника. — Ты идиот! Чем ты думал? — схватил его за шиворот Аматэру, гаркнув так, что даже стены задрожали от его грубого голоса. — Что случилось? Остынь, — не понял Райдзин, схватив его за руку, чтобы ослабить хватку. — Дух ветра мне всё рассказал. Он видел, как ты появился перед девушкой и помог ей справиться со стихией. Ты нарушил сразу два правила. Нельзя вмешиваться в работу другого духа. Ни при каких обстоятельствах. Это как эффект бабочки: мимолётный взмах её крыла в одном месте может вызвать цунами на другом конце света. Проще говоря, ты можешь повлиять на хронологию событий. — Фудзин — мерзавец. Мог бы и держать язык за зубами, — зло прошипел тот. — А другое какое? На секунду в глазах Аматэру промелькнула боль, ведь он когда-то сам совершил эту роковую ошибку. — Главное правило: нам нельзя влюбляться в смертных. Наказание — смерть. — Ну и пусть убивают, — раздражённо сказал Райдзин. — Да не тебя, идиот! — вспылил дух солнца. — Рей? — испуганно спросил он. — Да, та девушка умрёт. Её лишат рассудка и превратят во что-то, что ты сможешь видеть каждый день. Она будет твоим вечным воспоминанием, — вынес вердикт Аматэру. — Неужели ничего нельзя сделать? — зло сжал кулаки дух дождя. — Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Помоги мне, прошу тебя, я хочу её защитить, — взмолился он. — Хорошо, — согласился Аматэру. — Но я не обещаю, что это сработает. — Мне всё равно, чего это будет стоить. Если я исчезну, то пускай. Лишь бы с Рей всё было хорошо. Ведь это я во всём виноват! — Тогда слушай: тебе нужно отправиться в царство мёртвых. К Идзанами. Если она решит, что твоя любовь не фальшива… Ему не дали договорить. — Мне этого достаточно, спасибо тебе, — сказал дух дождя и исчез. — Возможно, она поможет тебе. Надеюсь, тебе повезёт, ведь в моей душе она не увидела то, чего искала, — вздохнул Аматэру. История, которая положила начало этому правилу, гласила, что природный дух, отвечающий за листья на цветах, с первого взгляда влюбился в обычную девушку-цветочницу. Эта любовь была взаимна. Ради встречи с ней он пренебрёг своими обязанностями, и за это духи прокляли их, превратив в цветок мёртвых. Проклятье этого цветка заключалось в том, что, когда распускаются цветы, листья опадают; а к тому времени, как вырастают листья, вянут цветы. Дух очень долго размышлял над тем, правильно ли поступает, не окажется ли его действие опрометчивым. Вдруг от этого станет ещё хуже? Он не боялся смерти, ведь уже был мёртв. Ему, как и обычным людям, тоже свойственны чувства. Однако дух переживал прежде всего о том, что в своих рядах он не хотел бы увидеть Рей. — Это оно и есть? — опомнился Райдзин, стоя возле входа в подземное царство мёртвых. Вход был ограждён двумя мрачными деревьями, ветки которых свисали подобно костлявым рукам старухи. Лучи солнца не попадали в это место, они обрывались, не доходя до него. Сюда в виде призраков приходят души умерших, и здесь их уже ничего не беспокоит. — Так что же мне говорил Амару?.. — начал вспоминать диалог у себя в голове дух дождя.***
Когда попадёшь в этот беспробудный мир, ты поймёшь, насколько он бесцветный. Даже нет таких цветов, как белый или чёрный. Мир там просто потерял свои краски. Всегда думай о чём-нибудь, иначе сойдёшь с ума. Эта гнетущая атмосфера начнёт давить на тебя, сжимая виски. Тебе захочется всё бросить и вернуться туда, где хотя бы воздух имеет свой запах. Здесь нет звуков, нет запахов, нет времени. Ничего. Тебе, в отличие от призраков, выйти на поверхность не составит труда, а вот у них это сделать не получится. Но другого шанса тебе не выпадет. Если мыслить уже будет не о чём — просто считай, главное, не сбивайся. Следуй правилу лабиринта: всегда иди по правой стороне, иначе заблудишься и тебя посчитают умершей тенью. Там всё пространство абсолютно одинаково, тебе будет казаться, что ты стоишь на месте, но поверь мне: это обманчиво. Пройдя всё это, ты окажешься на берегу реки Нику, на которой будет покачиваться лодка, но никаких волн нет. Всё это озеро покрыло серым туманом. Нет и отражения у этой воды, только беспросветная гладь, ведь отражение есть только у чего-то живого, а всё, что попадает сюда, уже не имеет к месту живых никакого отношения. Ты же исключение. Мы хоть и духи, но можем становиться материальными, однако всего лишь на небольшой промежуток времени. Не дай ему видеть этого, не поддавайся его равнодушному, изучающему взгляду. Ты спросишь, о ком я? Я говорю о самом страшном чудовище, что обитает там. Он сам страх, воплощение смерти. И он будет ждать тебя в лодке. Имя ему Ватасимори, он паромщик, костлявый старик без глаз. Главное, не смотри ему в глазницы, иначе он станет одним из твоих страхов. Или же он будет выглядеть как самый дорогой тебе человек. Тогда ты не сможешь уйти оттуда. Поговаривают, что в его глазницах скрыто тёмно-красное марево, которое парализует тебя... Ватасимори будет устало и очень медленно плыть в своей лодке до места обитания своей хозяйки. Но ты, пожалуйста, вытерпи. Паромщик причалит к её обители. Это тропа перерождения. В мире, где всё бесцветно, цветы очень резонируют... Вдоль всей тропы растут эти прекрасные алые цветы Хиганбана, но ты не обманывайся насчёт их красоты. Это мёртвый цветок, он наполнен тёмной энергетикой, а живых, коснувшихся его, будет ждать упадок сил. Над ними призраками воют души умерших самоубийц, их голос подобен скрежетанию веток по стеклу. Будь осторожен: здесь большое скопление душ, которые не испытывают никаких эмоций. Они вереницей выстраиваются к Идзанами, чтобы доказать, что их любовь имеет право на реинкарнацию. Её красота обманчива, как и она сама. Перед тобой предстанет дева, не вписывающаяся в это место. Очень красивая девушка маленького роста, со стройной фигурой. Длинные лазоревые волосы заплетены во что-то похожее на оданго, приколотые кандзаси. Большие глаза светло-голубого цвета и с метками персикового цвета в уголках, как у пантер. Маленькие аккуратные губы. Одета в длинное белое кимоно с мёртвыми серыми цветами на нём. В руках она крутит лисью маску на палочке. Тебе просто нужно принять, что она не то, чем кажется, и ты увидишь её настоящей, тогда-то и сможешь поговорить с ней.***
Преодолев всё царство мёртвых, Райдзин оказался в веренице, подходящей к Идзанами. Тени разбились по двум рядам, по половой принадлежности, если, конечно, ещё можно было её определить. Все они шли к ней, ожидая своего распределения. Из общей картины выбивалась пара духов. Да, это были именно они. Они не были тёмными и держались за руки, выглядя при этом разумными. Когда Райдзин увидел их, его сердце радостно затрепетало. Значит, он не один такой. Быть может, у него всё получится? Дух дождя решил понаблюдать за этой картиной. Проходя мимо очередного цветка он, случайно втянул его аромат... и увидел Идзанами такой, какой описывали её все. Она стала прекрасной повелительницей, окружившей себя тьмой и упадком. — Я смотрю, вы нашли друг друга в загробном мире и пообещали быть вместе после реинкарнации. Как это мило, — слащаво сказала дух смерти. — Но я не верю ему, его глаза полны лжи: он тебя обманет. — Но выслушайте, мы любим друг друга! — взмолилась девушка. — Ты — да, а он — сомневаюсь, я вижу таких насквозь. Исчезните, не отнимайте моё время. — Она щёлкнула длинными пальцами с острыми белыми ногтями, и пара духов пропала, превратившись в бесплотные, безумные тени. То, что произошло, вернуло Райдзина в реальность. Тогда-то дух дождя и смог разглядеть её истинный облик, который поверг его в шок. От былой красоты не осталось и следа. Перед ним сидела бледная уродливая старуха, во лбу которой был чёрный рубин: он-то и создавал эту иллюзию. А цветы, опьяняя свои ароматом, заставляли терять бдительность. Но, подойдя к ней, он не почувствовал ничего злого, а лишь желание быть красивой и понятой... Увидев ещё одного духа, Идзанами оживилась, выпрямила спину и приготовилась слушать. — Госпожа Идзанами, прошу, выслушайте меня. Я не отниму у Вас много времени, — он склонил голову в поклоне. — Хорошо, я выслушаю. Но немного иначе: я буду слушать сердце и душу. Голос может соврать, а душа — нет, — сказала она охрипшим голосом. — Я согласен. Что мне нужно делать? — не мешкая, ответил Райдзин. — Подойди ко мне и закрой глаза, — приказала она. Когда дух дождя подошёл, старуха положила свою руку ему на грудь — и увидела всю их историю. Поразмыслив над тем, как ему помочь, она всё же сказала: — Случай тяжёлый, я бы даже сказала, что безнадёжный. Если бы не одно «но», я бы тебе отказала... Два дня назад в мой мир попал юноша, он умер в автокатастрофе. По моим данным, он самоубийца, а такие души остаются у меня. — И как мне это поможет? — не понял дух. — Не перебивай. Он очень похож на тебя. Ты ведь умер уже очень давно. Вижу, что ты не обманываешь меня, поэтому помогу тебе прожить новую жизнь. Хотя я не ручаюсь, что это сработает. Так сказать, пятьдесят на пятьдесят. Если согласен, я дам тебе десять минут, чтобы попрощаться, если всё пойдёт не по плану. А теперь иди и подумай, не отвлекай меня от работы, — смягчилась дух смерти. — Хорошо. После принятого Райдзином решения прошло около недели. Рей перестала ощущать рядом странную энергию, более того, она перестала получать отклик после походов в храм. Всю неделю шёл дождь, создавая угнетающую атмосферу в Токио, которая передавалась людям. Вся эта ситуация очень тревожила девушку. Ей не хватало его присутствия. Она думала, что, возможно, с ним что-то случилось. — Райдзин, что же ты сделал? — девушка подошла вплотную к окну. Некоторое время она рассматривала отражение, а потом поднесла ладошку к нему. Всю свою жизнь она сталкивалась со сверхъестественным. С самого детства умела предсказывать судьбу, читать заклинания и обладала даром ясновидения. Но ни разу не видела, чтобы духи были материальными. Даже дух огня, которому её семья посвятила себя, не показывался. Да, он приходил к ним во сне, в видениях, но в открытую — никогда. Она прекрасно знала, что это запрещено. За мгновение до того момента, когда она увидела Райдзина, Рей ощутила за своей спиной что-то злое, она буквально оцепенела от страха так, что даже не могла пошевелиться. А потом почувствовала сильнейший холодный поток. Но страха уже не было. — Или сегодня, или никогда, — подумал дух, наблюдавший всё это время за Рей, пытаясь запомнить, возможно, последние минуты своей жизни. Запомнить её черты лица, движения. Быть может, в последний раз насладиться этим видением, что плотно засело в его голове. Он, стоя по ту сторону, не удержался и прикоснулся через стекло к её руке, подумав, что у неё очень маленькая и изящная ручка. Райдзин не заметил, как его внутреннее желание прикоснуться к ней, сделало его видимым. — Ты? — удивилась девушка, увидев в своём отражении знакомое чёрное косоде. Она уже и не надеялась на это. Райдзин, заметив, что стал материальным, чертыхнувшись, быстро исправился. «Ну как я могу допустить такое. Рей же не должна была меня видеть», — сказал он, снова становясь невидимым. — Идзанами, я отдаю тебе себя! — прокричал дух дождя. В ту же секунду послышалось размеренное цоканье копыт и лошадиное ржание. Это был Ватасимори, он управлял этим мрачным экипажем: четыре мёртвые лошади, кожа с которых наполовину слезла так, что были видны кости. Вся карета источала удушающую чёрную энергию. Как только дух открыл дверь, все исчезли. — Не уходи, постой, прошу тебя! — Рей выбежала из храма под дождь, но так никого и не увидела. С замиранием сердца она смотрела вдаль, пока её не окликнул мягким голосом дедушка: — Дочка, ты же простудишься, почему ты тут стоишь? — Он накинул ей на плечи плед. — Этот дождь другой, он не живой, — прошептала та, ощутив отсутствие у него какой-либо энергии. — Дедушка, ты же ещё не восстановился после болезни. Пойдём в дом, тут такой ливень. Я заварю тебе лечебный чай, — опомнилась она, усадила его в кресло на кухне, сама же начала заваривать ему чай, периодически смотря в окно. А стихия продолжала бушевать, почувствовав потерю своего господина. Дождь полился с небывалой силой, стоки уже не могли справиться с ней. Вкупе с сильным ветром могучие шумные потоки воды неслись по дорогам, снося всё на своём пути. Деревья нервно раскачивались, грозясь свалиться под этим натиском. Таких осадков в Токио не было давно. Небо было затянуто так, что просвета не было видно. Девушка увидела, как стихия начала пробиваться сквозь деревья и крупные капли стали разрушать такие родные сердцу девушки цветы, прибивая их к земле. — Дедушка, я сейчас, — сказала она и выбежала на улицу в надежде хоть как-то помочь растениям справиться. Она не замечала, что по её чёрным как ночь волосам стекала вода, не замечала и того, что стоит уже по щиколотку в воде. Рей просто хотела защитить последний живой цветок, пытаясь всё же справиться и открыть над ними навес. Но тот, как назло, заклинил, и она тщетно пыталась его выдвинуть. — Ну же, давай! — Девушка пыталась сдвинуть с места заклинившую крышу, навалившись на неё всем весом. Навес с щелчком поддался и резко выдвинулся, оттолкнув девушку. Падая, Рей почувствовала чьи-то сильные руки, ухватившие её за талию. Девушка повернула голову и увидела его. Это оказался тот же самый парень, что спас её от ветра, только сейчас он выглядел иначе: он был одет в тёмно-синюю рубашку с белой полоской, серую жилетку и в тон ей брюки. — Кто-то явно кладезь неприятностей, — произнёс он мягко, помогая девушке. — Райдзин? — неуверенно спросила она, слегка щурясь. — Уже нет, теперь я смертный. Моё настоящее имя Хаджиме, — он улыбнулся ей. — Приятно познакомиться, Хаджиме, — слегка покраснела Рей. — Я так давно мечтал прикоснуться к тебе, — прошептал он, прижимая её к себе.
