Лучше бы я спал

«Сегодня состоится состязание! Приходите все! Это ваш шанс победить! Огромный выбор игр (в том числе и азартных); кулачные бои и даже предсказания вашей судьбы. Не пропустите! Весь день. Только для посетителей нашего бара и постояльцев гостиницы Бар работает круглосуточно».

— А у них есть кто-то еще? — скептически произнес Канда, определенно без желания в голосе связываться с бандой алкоголиков и картежников, в то время как у Мояши появился недобрый блеск в глазах и радость. Сегодняшний его вечер просто обеспечен. — Это мой шанс! Если выиграть у них всех, то четверть долгов учителя уйдут в небытие, — мечтательным голосом произнес Уолкер, представляя, как избавляется от части груза всей своей жизни. — Шпендель, не забывай, что у нас в комнате лежат полуживые старушка и пацан. Не ты тут один голодный ходишь. — Хэ-э-эй! — Пришел к ним Лави, повесившись на плечах обоих. — Между прочим, вы обещали зайти после того, как все сделаете. Нас с Ли эта горячая штучка чуть не съела. Чем вы таким занимались, что про нас забыли, а? — чуть расстроился Кроль, толкнув под бок Мояши и хитро улыбнувшись. В ответ Юу открыл дверь в их с Уолкером комнату, указывая Мугеном на все так же связанных, злых двух особ. — Опа, это что ещё за веселые ребята? — войдя в комнату, нагнулся к ним Лави, рассматривая недовольные лица. — И как вас звать? — Хрен тебе, а не моё имя! Сам посиди связанный и голодный. — Мальчик показал язык Кролю, после чего отвернулся от него. — Понятно. Все очень плохо. А что с тем подвалом? — Лави разочарованно вернулся к двум напарникам, закрывая за собой дверь. — Мы ничего не успели: БаКанда ловил того мальчишку, который имени нам до сих пор не сказал, а я пытался угомонить старушку. Но радостная новость все же есть: скорее всего, это сын Шарлотты, и он мог бежать как раз оттуда. — Уолкер развёл руками, не находя что-либо со вчерашнего задания важной информацией. — Но откуда вы знаете, что это её сын, если имени выудить даже не смогли? — сзади появилась Линали, которая чуть напугала Уолкера, схватившись за его плечи и удивлённо смотря на парней. Аллен доходчиво объяснил Лави и Линали то, что произошло вчера, пока они шли вниз по лестнице в столовую, которая была забита больше обычного. Только день, а туда уже пришло много людей (скорее всего, по приглашению). Столько народу тут сложно было когда-нибудь заметить. Удивляешься, когда смотришь на полупустой город так, будто он вот-вот вымрет, но на самом деле людей здесь полным-полно, и они все знают друг друга, ведут себя, как одна большая семья. Но в любом случае странно видеть тех, кто обитает в этой гостинице временно, ведь это далеко не курорт и явно не столица всем известного государства. Всего лишь захолустье. Несмотря на это, они любят тут селиться. Возможно, что из-за этой атмосферы и сплоченности людей им неохота уезжать отсюда. Но народу стало меньше после произошедших бед. Аллен искал место, да побольше, где можно сесть и хорошо поесть. Тем более, что теперь он с компанией. А вот в помещении столовой хоть на полу садись: сесть больше и некуда. — Может, нам лучше взять обед с собой? — как-то робко проговорил рыжеволосый, подёргивая своим единственным глазом. — Я не унесу все с собой, — взвыл Аллен, начиная волноваться за своё полноценное питание. — А нельзя, чтобы нам в номер все принесли? — Если мы принесем всю твою жратву в комнату, мы туда как минимум не зайдем. Ребятам пришлось пробиваться танком сквозь огромное количество препятствий, пока те даже не замечали ничего подозрительного. Все же экзорцисты договорились перенести свой обед в комнату Юу и Аллена, тем самым и себя, и пленников накормив. Может, те подобреют и что-то расскажут. Единственное, что волновало, - Шарлотта. Ведь если это действительно её сын (да и в любом случае эти двое были в её доме, а значит, не посторонние люди), то она начнет их искать, объявит о пропаже, в то время как они просто сидят и «мирно отдыхают» в её же гостинице. Хотя, если подумать, не будь экзорцистов на месте, может быть, эта неведомая бабушка его и не смогла бы догнать. Если бы он сбежал, то у нее было бы больше проблем, следовательно, парни оказали ей помощь.

***

— Я дам тебе это, — Юу показывал тарелку с едой мальчику, у которого от одного запаха уже слюнки потекли, а руки захотели больше свободы, начиная вырываться из веревок, — но только когда ты все расскажешь. — Я не могу! — Тогда есть ты тоже не можешь. — Он начал отходить от жертвы, унося с собой и драгоценную пищу, отчего тот заскулил, пытаясь переползти ближе к мечнику. В это же время Аллен усердно поглощал свой обед, не замечая ничего и никого вокруг, пока Линали пыталась уговорить уже вялую и совершенно безэмоциональную старушку покушать. Хотя она, судя по всему, объявила голодовку, но и развязывать её было страшно. Уолкер понял, что сил у неё хоть отбавляй. И что если она чуть его не задавила, то что она еще может? Никто не знает её миссии и цели в этом деле, и выглядит она довольно подозрительно. — А-а-а-а-а, да черт с тобой, меня Томас зовут, — мальчик открыл рот, грозно смотря на Канду в надежде, что тот пощадит его. Юу остановился, медленно поворачиваясь в его сторону, и чуть приблизился к нему. — Отлично. Шарлотта твоя мать? — брюнет чуть присел, теперь ближе находясь к Тому, но все еще не давая ему желанный обед. — Да... И я ей расскажу, что ты меня пытал! — разозлился парень, нахмурившись в точности как Юу и грозно сверля в нем две дырки. — Хорошо. Я развяжу тебя, если ты мне расскажешь как можно больше, — мечник сел напротив него, хитро оскалившись. — Изверг! Я подумаю, — тот задумался, отворачиваясь от ответного, еще более устрашающего взгляда Канды и пугающей мальчика атмосферы. — Сбежишь? — Нет. — Я отдам тебя на съедение тому очень голодному и поедающему все подряд стручку, если это произойдет, — он указал на Уолкера, который ел уже тридцатую тарелку подряд, чуть ли не поглощая вместе с едой посуду, что для Тома и вправду казалось жутким. — Я просто давно не ел! — возмутился заметивший на себе четыре глаза Мояши, отвернувшись от зрителей. — Канда! Хватит его пугать, — вмешалась в разговор Линали, — мы всё закрыли, ему все равно некуда бежать, так что развязывай и корми. Нам скоро в бар возвращаться, а мы, кроме имени, ничего не знаем... Юу тяжело вздохнул, послушав свою напарницу, посчитав, что она все-таки права и принимаясь развязывать Тома. Тот, на удивление, сидел смирно. Он улыбнулся, когда наконец вернули ему свободу рук и действий, но в эти же руки сразу впихнули то, чего он желал, и усадили обратно на пол. А развязать старушку никто так и не решился, хотя та была вроде не против и ни слова не сказала. Мальчик с радостью поедал свой обед, но на самом деле он боялся, что, как только он закончит с ним, его заставят рассказывать все, что он знает. Мало сказать, что это не радовало, потому что он все равно наотрез не хотел рассказывать что-либо о свей матери или о себе. Ведь Шарлотта и сама мало кому рассказывала, что у неё есть сын. Даже несмотря на дружность деревни, это держали в секрете. Когда он все-таки закончил, то поникшим сидел и смотрел в пустую посуду, наивно надеясь, что про него забудут, но это было просто невозможно. Экзорцисты сидели в тишине, непонятно чего дожидаясь и думая каждый о своем. Атмосфера была напряженней некуда. Попробуй пошевелись - тебя тут же заметят, и было ощущение, будто сгрызут за то, что ты нарушил их тишину. — Слушай, Томас, нам тебя так-то лучше отпустить, но мы не можем сделать это до того, пока ты нам не расскажешь,что знаешь. Ты не обязан нам рассказывать свои сокровенные тайны, — Уолкер подсел к парню, мило улыбаясь, — просто помоги нам. — Стручок-старший пытается выудить информацию у стручка-младшего, — Юу, сидящий на диване, фыркнул, отворачиваясь от этой картины. — БаКанда! Ты что творишь?! — Мояши был крайне возмущён, имея желание просто раздавить наглого и вредного мечника, который не только помогать не хотел, ещё и мешал. — Тч. — Он тяжело опустил голову вниз, крепко сжимая рукоять Мугена, лишь бы не сорваться. Непонятная ситуация вокруг очень сильно раздражала Юу. Особенно Томас, который издевается над экзорцистами. Он обычный ребёнок, но вывел мечника из себя не по-детски. Ещё чуть-чуть, и уже красный от злости Юу готов был порубить того на маленькие кусочки хотя бы мысленно. Он уже определил для себя, чем будет заниматься вечером, и думал, что эта затея администрации с бесплатной выпивкой уж не так плоха, как казалась вначале. Когда его посещали такие мысли, появлялось огромное желание биться головой о стену: спиться из-за каких-то придурков, чтобы привести в порядок свои нервы - определённо не самый лучший вариант, а скользкая дорожка. Хотя Канда вряд ли удостоится чести напиться в край. — Простите, я просто не знаю, что я должен вам сказать, потому что сам толком ничего не понимаю... — Томас сложил ладони вместе, нервно потирая их и опуская голову вниз.

***

POV Томас Тот самый страшный день. Двадцать второе августа. Каждый из вас наверняка подумал, что я просто вредный и маленький парнишка, но это не так. По-моему, за последние два года я стал слишком диким для этого мира. Вы думаете, что плохие персонажи родились плохими? А может их такими сделали? Знаете то самое чувство радости, когда ты бежишь по коридору, чтобы показать своему любимому папе, что ты сумел сделать, чтобы он гордился тобой, радовался, что у него есть такой сын? Ведь мне никогда не хотелось его расстраивать, видеть этот осуждающий взгляд, когда ты что-то сделал не так, что-то сломал. Будто ты предал его. Мне всегда было очень стыдно за свои проступки, потому что этот человек помогал мне, воспитывал меня, и я знал, что он прав, поэтому никогда не обижался, когда он ругал меня. Но ты получаешь глубочайший удар прямо в спину, когда видишь, что самый дорогой тебе человек убил другого дорогого твоему сердцу. Ты смотришь на его окровавленный труп, а по твоим щекам самопроизвольно скатываются слезы двумя ручьями. От шока ты не можешь ничего сказать, даже закричать, потому что это, наверное, страшнее, чем собственная смерть. Её ты не видишь, а когда видишь бездыханное тело близкого, хочется взять его и спросить «Почему?», помочь ему дышать снова, согреть так, чтобы в его тело вернулось <i>его тепло, но вместо этого ты убегаешь. И будешь бежать куда только можно, только бы куда-нибудь подальше. Когда я увидел ту, что держала дрожащими руками отцовский револьвер и рыдала, затапливая пол холодными и солёными слезами, я получил второй удар, который больно отдался в груди. Мою грудную клетку будто бы взяли и начали ломать. Это невообразимое желание отобрать оружие и выстрелить себе прямо в лоб. Эти ужасно странные мысли и моё изменившееся отношение к этому человеку. Но я ничего не сказал, я просто рванул мимо неё, к выходу, чтобы больше не видеть этого. Однако я быстро пожалел и об этом. Третий удар был, казалось, последним. На полу, около другого выхода лежало такое же холодное, мертвое тело моей любимой тетушки, что иногда могла заменить мне даже мать. Она так часто сидела со мной, играла, была моим единственным другом, не считая отца. Именно тогда я не выдержал. Больше не было сил держать в себе крик отчаяния. Я просто побежал прочь, в лес. Погода копировала мой настрой, была жуткая гроза, шёл ливень, и стояла полная темнота. Можно было увидеть что-то, только когда сверкала молния. А я бежал по памяти, по тем тропинкам, по которым бегал в детстве с теми, кто сейчас безмолвно лежал на полу. Дождь смывал слезы, промокшая одежда липла к телу, а я, спотыкаясь, сдирал все свои колени и локти, с которых после текла ручьём ещё и кровь. Больше не в силах идти дальше, я сел под дерево, слушая шум в моей голове. Я закрылся и ничего более чувствовать не хотел. Мне ничего не надо более, я все видел. Мне достаточно. Промокший до нитки, холодный и синий, как мой отец и тётя, я достаточно долго просидел на земле. Я услышал шорохи сзади. Боясь, что кто-то схватит меня, я во все силы бросился вперед, сдавая свое местоположение безудержным криком, что разносился по всему лесу. Словно что-то толкнуло позади. Когда я понял, что проваливаюсь под землю, то уже начал думать, что это предсмертные иллюзии. К сожалению, я просто упал в какую-то дыру в земле, где было куча гнилых и мокрых листьев, смешанных с грязью. Человек (на самом деле, я не знаю, что это было), который вроде как шёл за мной, прошёл мимо. Я облегченно вздохнул, раскидываясь на этих спасительных листьях, закрыл глаза, ничего более не ожидая. Я думал, что уже уснул, но моё и так избитое сердце пропустило пару ударов, когда я увидел странное существо в маске, огромной шляпе и о-о-очень толстое. Оно сидело прямо передо мной, с зонтиком, который нещадно трепал ветер, и что-то говорил, при этом глупо и постоянно улыбаясь. Я пытался щипать себя, но это все оставалось на месте. Он нагло приблизился ко мне, спросив: «Хотел бы ты ещё раз повидать своего отца? Или, может, свою любимую тетку?» — в этот же момент он очень противно хихикал, что, подавленному и полностью отвергнувшему все живое в данный момент мне, это показалось противным и раздражающим. Хотелось его убить: зачем он посыпает соль на только открывшуюся рану? «Это» протянуло мне леденец, качаясь из стороны в сторону, что выглядело ещё более раздражающе. Говоря прямо, хотелось свернуть его толстую шею только за то, что он издевается надо мной. Я не настолько глуп и в курсе, что мертвые не возвращаются обратно. — Ты ещё скажи, что не хочешь увидеть их?! Как ты можешь отказаться, глупый-глупый мальчишка! Я знаю, что в глубине души ты хочешь этого. Оставлю тебе пару дней на раздумья, оповестишь меня, как надумаешь, — его большая пятая точка поднялась наверх, игриво виляя. Но следом за ним ко мне спустилась большая железная штуковина, которая жутко кряхтела, издавая противные звуки. Мне кажется, тогда я поверил во Всевышнего больше, чем когда-либо за свою недолгую жизнь. Есть ли смысл драться со штукой, что раза в три больше тебя и сильнее? А вот я тогда вообще не думал. Был шанс бежать из бездны - не стоило его терять... Но, может, мне и впрямь все это показалось? Звучит настолько глупо и ребячески, что сложно в это поверить, но я видел, чувствовал и ощущал, как такое может быть галлюцинацией? Когда дождь почти прекратился, а то существо отстало от меня, я сел на мокрую ярко-зеленую траву. Луна освещала поляну полностью, а вокруг вылетали светлячки, дождавшиеся своей поры. Идеальное место, чтобы остаться тут навсегда. Сейчас я понимаю, что не чувствовал в этот момент даже боли. Физической боли. Она должна была отрезвлять, но в итоге терялась на фоне внутренних ощущений. От усталости, разочарования и противного ощущения в области сердца, всего, что я натерпелся за последние пару часов, я заснул, а проснулся уже дома на кровати своей матери. Каждый раз, когда я пытался спросить, в чем дело, где Шерон и Анна, что с отцом, то она закрывала глаза, отворачивалась и молча уходила. Она мне до сих пор ничего не рассказала, теперь полностью игнорируя меня. Эта женщина мне никогда не верила. Когда я начал рассказывать про тех созданий, она напугано посмотрела на меня и отправила на лечение к себе же. В то самое жуткое место под землей, что запросто можно назвать преисподней. Место для психически больных людей, за стальной красивой дверью которого находились белые и жуткие обшарпанные стены, не совсем белая и скользкая плитка, а комнаты были похожи на тюрьму. Она пыталась уверить меня, что все, что я видел, - не более, чем обман самосознания после шока и сильного переохлаждения. Я даже хотел было поверить, что она права, но когда ко мне снова пришло «оно», назвало себя Графом, я убежал к ней, я кричал на весь дом, но когда привел её в комнату, то никого уже не было. Было пусто. А моя мать грубо потащила меня за руку, отводя к санитарам, не слушая ни единого моего слова. Тот самый ужасный второй день, когда твоя мама отреклась от тебя и отдала врачам, не желая даже слушать меня, особенно после того, как обо всем этом поползли слухи по всей деревне. Многие поговаривали, что именно я убил их, что теперь во мне сидит зло. Странные и суеверные люди. Но сидя тут днями и часами, проходя безостановочное «лечение», можно сказать, это зло само во мне зародилось. Она пришла ко мне через два месяца, надеясь, что я пришел в себя, вместе с Шерон, но я начал орать на них двоих, обвиняя в убийстве. Это неправильно. Она просто смирилась со смертью, будто так и надо. После я больше не считал её своей матерью. Я сам по себе. Уже почти год там, ведь, даже когда у меня получалось сбегать, то меня ловили. Я пытался выводить их из себя, издеваясь, заманивая в ловушки и прочее - все же у меня было не мало привилегий, ведь я был сыном Шарлотты. Но мне нельзя уже помочь. Какими бы мои издевательства ни были, как надолго я бы не уходил, я все равно возвращался, потому что мне было некуда идти...</i>

***

Солнце уже давно зашло за горизонт, и на город постепенно надвигался мрак, но именно сегодня люди не сбегали от него в свои теплые и светлые дома. Все до единого, как зомби, собирались в баре, что находился в самом центре деревни. Трое экзорцистов сидели на скамье в самом углу бара, еле туда поместившись. Атмосфера вокруг царила веселая, но они были как в воду опущенные, по крайней мере, Лави и Аллен. Лина осталась с мальчиком, чтобы проследить за ним, а заодно и успокоить. Ребята понятия не имели, куда теперь девать его. И женщину, в принципе, отпускать нельзя было. Она определенно расскажет, где находится Томас, и кто его схватил. Вряд ли она будет на стороне благоверных, но держать их там смысла нет. Парень определенно не горит желанием возвращаться, снова принимать таблетки, сидеть и «играть» со смотрителем в общей комнате с действительно такими людьми, у которых психическое расстройство. — Как думаете, можно ли забрать его с собой в Орден? — сзади встала Линали, положив свои руки на плечи парней, тем самым в который раз пугая их. — Но?.. А как же Томас? Ты оставила его? — спросил Аллен, который еще не успел выйти из своих глубоких мыслей, поэтому не услышал вопроса девушки. — Он заснул, но до этого сказал, что я могу идти. — Ли-младшая улыбнулась удивленным лицам парней. - Не бойтесь, на всякий случай я его спящего незаметно привязала. — Но мы же не можем прятать её детище, — он указал на Шарлотту, что была в этот момент очень популярна среди своих гостей, по-моему, даже соревнуясь с кем-то, — при ней же. — Прятать нужно на самом видном месте, Юу, — на свой страх и риск весело улыбнулся рыжий, предчувствуя свою скорую смерть. Линали улыбнулась вернувшейся достаточно легкой и веселой обстановке. После полученной новой, совсем не радужной информации, ребята где-то час пытались успокоить мальчика, который просто не мог перестать рыдать, после того как вспомнил все произошедшее. Что было странным, так это то, что если это не Чистая сила убила двоих, то что погубило еще четверых? Откуда это все? Что за странные личности Шерон и Шарлотта? Томас так и не сказал, кто именно убийца, а после его рассказа если что-то и стало понятнее, то все остальное только еще больше зашло в тупик. — Сегодня все веселятся, может, нам тоже стоит отдохнуть? — Линали влезла на лавку, присаживаясь между каким-то мужчиной и Лави. — И ты думаешь, с теми двумя все хорошо будет? — улыбнулся во все зубы Кроль, приобнимая за плечи девушку. — Конечно. Просто давайте хоть немного повеселимся. — Линали посмотрела на галдящую толпу, которая временами так сильно орала, что голова начинала болеть. Но очень сильно хотелось, чтобы и ребята тоже были там, чтобы побыть иногда чуточку несерьезными и забыть о том, что они экзорцисты. — Я приду к тебе на похороны, Лави, когда Комуи узнает об этом, — Уолкер указал на руку, что лежала на плечах девушки, и на очень довольную улыбку рыжеволосого. — Ну, никто же не узнает? — он улыбнулся еще шире, довольно смотря на свою подругу и подмигивая ей. «Только вот Комуи знает и видит все», — в мыслях ему стало страшно после слов Аллена, но это только больше добавляло ему азарта, что составило его последние планы на вечер. Мояши с легкой улыбкой посмотрел на них, считая, что они могли бы быть неплохой парой, но вряд ли сестринскому комплексу Ли понравится идея того, что Лави может быть парнем Линали, как минимум потому, что рыжий для него выглядит сущим извращенцем, бабником и может только испортить его святейшую сестренку. Понимая, что этих двоих можно смело вычесть из компании, с загадочной улыбкой на лице Аллен повернулся в сторону, завороженно смотря на Юу. Но, долго осознавая, на кого и как он смотрел только что, покраснел и резко отвернулся, чем вызвал смешок у всевидящего Кроля, который замечает больше, чем надо. Особенно когда увидел в комнате пару дней назад Канду, что нависал над Уолкером. Кажется, в его голове далеко не те мысли, какие должны были быть. И естественно, Кроль решил оставить их вдвоем, уводя Линали куда-то в толпу, напоследок улыбнувшись удивленному Мояши. Он снова посмотрел на Юу, что упрямо сверлил стол, сжимая стакан в руках и о чем-то усердно думая, видимо, совсем не замечая своих напарников. — Ну что, ребята, не хотите поиграть? — напротив них сел тот самый мужчина, что недавно хотел убить Уолкера, обращая на себя внимание двух парней. — Я не играю, — отвернулся от них мечник, закатывая глаза. — Ну, давай... — Аллен растеряно смотрел то на Юу, то на этого громилу. В том, что седовласый выиграет, не было ни единого сомнения, а вот насчет того, что этот мужик потом будет отыгрывать свой проигрыш на бледном лице со шрамом - не факт, но вероятность большая. От такого трудно будет уйти, надежда на то, что Аллена спасет только Чистая Сила.